Людмила Семенова – Жаворонок Теклы (страница 59)

— Давай пока не будем ловить такси, пройдемся немного. Ты не против?

— Конечно, — тепло ответил Айвар, — Мне ведь по-прежнему очень дорог этот город, его улицы, дворы, речной запах… Постоянно это вспоминаю в Африке, Оленька.

— Так может быть, потом все же вернешься навсегда? Ведь вам с Налией при такой сумасшедшей жизни рано или поздно захочется отдохнуть, а здесь тебе всегда рады.

— Ну да, я не сомневаюсь, — усмехнулся Айвар. — Оля, некоторые вещи прекрасны именно своей несбыточностью. Я много лет помнил Питер как чудесную сказку, а потом, на деле, оказалось, что здесь ровно те же люди и те же проблемы, что у меня дома, разве что внешнего культурного налета побольше. Только к милосердию и заботе друг о друге он не имеет никакого отношения. Словом, дело не в перемене мест.

За разговором они не заметили, как прошли довольно далеко. По пути им встретилась кофейная будочка, и Айвар предложил немного отдохнуть возле нее. Они пили горячий шоколад со сливками и безмолвно смотрели в прозрачное небо.

— Знаешь, Айвар, что меня всегда в тебе особенно удивляло? — вдруг спросила Оля.

Он вопросительно посмотрел на нее, лукаво улыбаясь.

— Ты давно знаешь, что женщины способны сами зарабатывать деньги, решать проблемы и выбирать, с кем и как им спать, что они трезво смотрят на жизнь и не боятся боли и грязи, что многим хватает примитивного и натурального, честно купленного, и не нужны никакие высокие материи. Но при этом ты — именно ты! — всегда помнил, что несмотря на все это, мы — женщины, что нам нужно сочувствие, нежность, что мы устаем, болеем, что иногда хочется и просто поплакать, пожаловаться, или наоборот, помолчать, что самое тяжелое для нас — не все эти несчастные стирки-готовки-уборки, а хроническая тревога, за детей, за мужа, за родителей, как будто душа у тебя не внутри, а наружу выпотрошена и продувает ее со всех сторон…

— А как иначе, Оленька? — тихо произнес Айвар, и она с изумлением увидела, что его глаза странно блеснули. — Против природы-то не попрешь. Только главное даже не это: все мы порой нуждаемся в том, чтобы нас пожалели, но сами вбили себе в голову, что это неправильно и недостойно, что перебьемся, перетерпим. А потом и пожинаем плоды в виде болезней и нервных расстройств. Ну ладно, не будем о грустном, посмотри, какой сегодня вечер.

Он ласково сжал ее ладонь, и Оля благодарно улыбнулась.

16. Недетские тревоги

Несмотря на странные ощущения после разговора с Северцевым, Айвар был доволен, что сможет доставить Павлику радость. Детям в лагере очень нравилось, а им он доверял больше чем кому бы то ни было. В свои периодические заезды Айвар выкраивал время, чтобы пообщаться с воспитанниками, и беседы у них проходили тепло и весело. Налия тоже любила детей, причем ладила с трудными подростками не хуже, чем с малышами, — сказывался собственный опыт конфликтов и скитаний. Поэтому она охотно помогла устроить мальчика в лагерь на две смены.

В разгар лета супруги приехали в Питер по делам, связанным с разработкой системы паллиативного ухода, и при первой возможности навестили Павлика. Мальчик, который успел окрепнуть и загореть, с удовольствием показал им красочные панно на стенах игровых комнат — ребята рисовали их коллективно, но эскизы он в основном придумывал сам. С алкидными и акриловыми красками, кистями и специальным распылителем он уже управлялся как заправский художник-оформитель, и ему нравились все этапы работы, от сочинения композиции до очистки стен, шлифования шпаклевкой и наждаком и нанесения грунта.

Вода в заливе в эти дни была удивительно теплой и прозрачной. Устроившись вместе с Павликом на пляже, Айвар показал ему, как в Африке чистят кожу горячим песком и золой, и рассказал о племенах, которые до сих пор панически боятся воды, не говоря уже о моющих средствах. Они так увлеклись беседой, что не сразу заметили, как подошла Налия, неся с собой корзинку с нарезанными дольками арбуза и дыни.

— Как тут мои мальчишки? — весело спросила она, присаживаясь между ними и погладив Павлика по волосам.

Эти ласковые слова удивили и тронули Айвара, и он заметил, какой воодушевленной жена была весь день. Налия украдкой прикоснулась к плечу Айвара кусочком льда, оставшимся в корзинке, и он ответил лукавым, притворно строгим взглядом. А Павлик, полулежа и задумчиво грызя кусочек арбуза, прислонился к коленям женщины и прикрыл глаза.

— Что, устал, львенок? — мягко сказала Налия. Этим словом она обычно называла малышей, но иногда обращалась так и к подросшему Павлику. Тот неловко улыбнулся и кивнул.

— Слушай, Павлик, а ты не хочешь погостить у нас несколько дней? — вдруг спросил Айвар. — Мы остановились в служебных апартаментах, там вполне уютно. А у меня тут хлопот поменьше, чем у Налии, так что мы с тобой успеем и погулять, и пообщаться.

— Ой, это было бы супер! — оживился мальчик. — Мне здесь нравится, но с тобой еще лучше. Я даже маму спрашивал, можно ли будет на следующее лето поехать к вам в гости, в Эфиопию.

— И что же она сказала?

— Что если вы будете не против, она меня отпустит, но позже, когда я подрасту, — сказал Павлик с сожалением.

— Так приезжайте все вместе, — предложила Налия с веселой улыбкой.

— Ладно, ребята, вы что-то далеко забегаете вперед, — заметил Айвар. — Там у нас все еще очень много опасных болезней и недоброжелательных людей, и вряд ли это удастся искоренить к тому времени, когда ты подрастешь. Но если получится — тогда, конечно, мы позовем тебя в гости.

— Обещаешь? — спросил мальчик, расплывшись в доверчивой улыбке.

— Конечно, обещаю, — улыбнулся Айвар ему в ответ и подхватил мальчика на руки. Тот с удовольствием обнял его за шею, ткнулся носиком в темную щеку мужчины и тихо сказал:

— Тогда я тебе тоже обещаю, что приеду.

Айвар договорился с начальством, чтобы Павлика отпустили на несколько дней, и предупредил об этом Олю. Когда они приехали на квартиру, Налия приготовила мальчику горячие бутерброды с чаем, и пока он ел, муж потихоньку сказал ей:

— Как это все-таки странно: любознательному мальчишке совсем не интересно увидеть Америку, где живет его отец, но тянет в Эфиопию. И семья это, похоже, поощряет…

— Отец-молодец, — усмехнулась Налия. — Айвар, а какая тебе, собственно, разница, почему так, а не иначе? Ты разве не рад с ним побыть?

— Да что ты, не то слово! У меня сердце от нежности заходится, когда я его вижу. Просто переживаю, Налия: мне почему-то кажется, что у них там не все так гладко, как на первый взгляд. Но взрослые люди пусть со своими проблемами сами разбираются, а Павлик ведь еще совсем маленький. И потом, я слышал, что люди всегда интересуются своими корнями.

— Так Павлик и интересуется, а корни у него такие же, как у тебя: эфиопские, — иронично заметила Налия. — И не морочь себе голову! Павлику с тобой хорошо, а это главное. И знаешь, я уверена, что если ему в самом деле понадобится помощь или совет, он тебе скажет.

— Ладно, — почему-то устало улыбнулся Айвар и притянул жену к себе, зарываясь лицом в мягкие складки ее кофточки. — Как ты всегда умеешь ответить, чтобы все проблемы не казались такими уж серьезными?

На следующий день Налия рано уехала по делам и Айвар неторопливо накормил мальчика завтраком.

— Мне потом нужно будет в одно место, по работе, — сообщил он, когда Павлик умылся. — Могу тебя взять с собой, чтобы тебе одному тут не скучать, а когда освобожусь, мы еще погуляем. Как тебе такой план?

Павлик с радостью согласился, хотя строго говоря, место, куда собирался ехать Айвар, для детского досуга совсем не подходило. Это был дом инвалидов и престарелых, расположенный ближе к области, где Айвару надлежало собрать кое-какие сведения для будущих паллиативных проектов. Однако он находился в тихом и зеленом месте, к тому же долгая дорога увлекла мальчика. Айвар взял напрокат машину и Павлик восхищенно смотрел в окно и с ходу придумывал всякие интересные истории о зданиях и маленьких домиках, встречавшихся по пути.

Предложив Павлику погулять по уютному парку, Айвар отправился к директору, которого весьма удивил интерес африканца к паллиативной деятельности.

— Вы рассчитываете, что вскоре, так сказать, богоугодные заведения смогут стать частым явлением в вашей стране? — полюбопытствовал директор.

— Не могу прогнозировать, но очень этого хочу, — пояснил Айвар. — То, что в Африке люди живут мало, вовсе не значит, что они умирают молодыми: просто немощь у них наступает на двадцать лет раньше, чем у вас. Семья не всегда может обеспечить им комфортное дожитие, поэтому я считаю, что для этого должны работать специально обученные люди и места, где их обеспечат удобствами и анестезией.

— Ну вообще я думаю, что это должно быть крайней мерой: не от хорошей жизни существуют такие заведения, и в конце концов, каждый человек имеет право скончаться в собственной постели.

— А по-моему, вы не о праве говорите, а о какой-то навязанной услуге, — возразил Айвар. — Я очень много общался с безнадежно больными, и далеко не все они этого хотят. Кому-то, представьте, гораздо легче умирать, зная, что они не обременяют своей болью и беспомощностью тех, кого любят, что у близких останутся в памяти светлые моменты, а не этот последний ужас. Что, вас удивляет, что люди с черной кожей и недостатком образования способны на такие измышления?