Людмила Семенова – Жаворонок Теклы (страница 10)

Нерина, слегка замявшись, сказала:

— Ну, мне с тобой всегда хорошо, но может быть, ты меня чему-нибудь еще научишь? Я много читала про то, что девушке стоит уметь, но все никак не могу расслабиться…

Тут Айвар посмотрел на нее очень серьезно и ответил:

— Я ведь уже говорил тебе, что собираюсь бросить это дело, Нери. У нас с тобой хорошие, славные отношения, мне приятно доставить тебе немного радости, и не надо это портить оказанием услуг. Я могу только напомнить, что ты умная, хорошая, красивая девушка, достойная интереса и уважения вне зависимости от того, что ты умеешь делать в постели. Полюби себя, а тогда уже ты сможешь раскрыться для любви и страсти к другому человеку. Но научить тебя этому никто не в силах.

Он положил свою крепкую темную руку, обвитую браслетом из мутного серебра, поверх ее бледной, маленькой, почти детской кисти с лакированными черными ногтями, и бережно ее погладил. Нерина робко улыбнулась и сказала:

— Знаешь, ты, наверное, прав, я как-то плохо выразилась. Давай оставим все как есть.

— Вот и славно. Тебе надо просто не торопиться, дозреть до искреннего желания полюбить и создать семью, а там все приложится. Я ведь тоже надеюсь когда-нибудь найти родного человека.

— А вы вообще когда-нибудь целуетесь? — вдруг спросила Нерина. — Ну, я имею в виду, с теми девушками, которые приходят к вам в бар.

— Про других ничего не могу сказать, а я чаще всего целовался, — простодушно ответил Айвар. — От меня ничего не убудет, а совсем без налета человечности нельзя обходиться. Это уже какая-то животная гадость получается.

Нерина не знала, что сказать, так как не ожидала подобной галантности в адрес ее предшественниц, и это не очень ей понравилось. С другой стороны, ей нравилась их странная игра, которую они часто не доводили до физического завершения, отвлекаясь на умиротворенные беседы и шутки. Эта неправильность забавляла их обоих, к тому же, девушка замечала, что больше Айвар сейчас ни с кем не встречается.

Ей захотелось чем-нибудь его отблагодарить, и вспомнив, что при себе были запасы бисера, органзы, лазури, блестящих ниточек и камней, девушка за несколько дней сплела комплект в древнеегипетском стиле, из медальона в форме жука-скарабея, фигурного кольца в виде рыбки, змеевидного браслета, к которому кольцо прикреплялось тоненькой цепочкой, и маленьких лазуритовых сережек.

У парня, который очень любил бижутерию, ее подарок вызвал искреннее восхищение, и Нерина в невольном порыве обхватила его за шею. Айвар не остался в долгу и показал ей много интересного, они побывали в укромных кафе и сувенирных лавочках не для туристов, погуляли по Лесному парку, где посмотрели на антилоп и обезьян, и съездили к озеру в потухшем кратере, окруженному зеленым можжевеловым лесом. Конечно, Нерина могла прокатиться по таким местам с группой, но общество Айвара ей было гораздо приятнее.

Порой девушка думала: «Вот как бывает, когда не рассматриваешь юношу как будущего мужа! Говоришь то, что хочешь, улыбаешься, если тебе весело, не боишься пожаловаться на недомогание или грусть… Только кто же мы тогда друг другу? Неужели только случайные спутники, товарищи по одиночеству? Да разве не для того люди должны жениться, чтобы делиться самым сокровенным?»

Нерине все тяжелее было думать о неизбежном расставании. Ей казалось, что она приоткрыла завесу над настоящей жизнью, голодной, грязной, опасной, но искренней и, как она рассуждала, действительно близкой к богу. И вот теперь, после этого, возвращаться в душный мир, придуманный для нее другими людьми? Может быть, им с Айваром и не стоило встречаться…

Отношения Нерины с парнем из бара не остались тайной от ее сокурсников, и однажды староста группы — та самая девушка в дымчатых очках, — решила ее разговорить:

— Слушай, Нери, ты бы хоть поаккуратнее себя вела, не так демонстративно! Я же тебе не со зла говорю: курортный роман дело житейское. Только твой парень-то такого не простит! А другого ты не найдешь, такие дураки, что готовы за неграми доедать, встречаются только в порнографии.

Нерина все это время набирала какой-то текст на своем планшете, но наконец посмотрела на девушку и неторопливо ответила:

— А тебе не все равно, что со мной будет? Ты сама на Айвара заглядывалась?

— Еще чего! — отозвалась та. — Приключения на одну ночь и в Питере можно найти, а ни для чего другого он не годится.

Ничего не ответив, Нерина пространно взглянула в сторону и усмехнулась.

Студентка грубо передразнила ее и сказала:

— Чего ты смеешься-то? На твоего парня знаешь сколько желающих? А на тебя? Будто этот Айвар на тебе женится! Они на своих женятся, или ищут иностранок побогаче, а с тобой он просто из жалости закрутил. До чего ты дожила-то, Нери, — уже черные оборванцы тебя жалеют!

— А если женится? — вдруг спросила Нерина холодно и жестко.

Сам Айвар ничего не знал об этом разговоре и о ее размышлениях. Ему нравилось общаться с этой умной, тонкой, мечтательной девушкой вне постели, но он философски относился к тому, что она скоро уедет на родину и мало что запомнит о нем кроме интимной плоскости. Нерина останется приятной частью его прошлого, но у нее своя дорога, а ему нужно думать о собственной, которая никогда больше не пересечется с этим баром, с этими туристами, их требованиями, порой издевками, и уж особенно с проституцией. Вот надо проводить Нерину — и все, только его здесь и видели. А ей не нужно слишком к нему привыкать.

Тем более неожиданным для Айвара стал момент, когда незадолго до отъезда Нерина вдруг сказала ему:

— Айвар, а приезжай-ка ты ко мне, в Россию.

Он удивленно посмотрел на нее:

— Ты имеешь в виду в гости? Я бы с радостью, но у меня пока недостаточно денег. И потом, не хотелось бы ставить тебя в сомнительное положение. Все-таки тут были твои знакомые, так что без нехороших разговоров не обойдется.

— Нет, Айвар, ты не понял. Я хочу, чтобы ты приехал навсегда, чтобы мы там были вместе. Ну не смотри так, я говорю серьезно.

Он действительно некоторое время молча глядел на нее, будто искал на ее лице признаки неудачной шутки, и наконец сказал:

— Ну и поворот! Это что же получается, мне теперь надо позвать тебя замуж?

Айвар говорил полушутливым тоном, но Нерина вполне серьезно ответила:

— Как ты сам хочешь: я не помешана на идее замужества, в отличие от многих. Представь, в доме моей бабушки, маминой мамы, хранилось несколько огромных чемоданов, и я в детстве гадала, что за сокровища она там прячет. А в них были подвенечные платья — самой бабушки и ее предков, по тем временам очень дорогие. И теперь лежали мертвым грузом, можно было только ими любоваться. А другая бабушка, по папиной линии, хранила старинные корейские шпильки для свадебного наряда и настояла, чтобы я приняла их в наследство. Мне только жаль этих женщин, у которых замужество было единственным ярким и важным событием в жизни, и я так не хочу.

— А чего же ты хочешь? — спросил Айвар, внимательно на нее взглянув.

— Обрести себя, — задумчиво отозвалась Нерина. — Я пойму, если ты не захочешь уезжать, но все-таки подумай! Здесь у тебя почти никого нет, и нечего в такой стране делать с твоим умом, а в России мы оба начнем новую жизнь. Если хочешь, можно жить вместе и без штампа, дать друг другу обещание здесь, рядом с этой святыней на дикой земле, и не отчитываться ни перед Россией, ни перед Эфиопией.

Нерина говорила все более воодушевленно, ее лицо совсем преобразилось. Айвар сам не знал как это объяснить, но ее последние слова почему-то его раззадорили.

— А что это ты не хочешь отчитываться? Тебе за меня неловко, что ли? — сказал он с улыбкой, но решительно. — Нет уж, я парень честный, а значит, выходи за меня замуж. При других условиях я не поеду.

— Ох, не обижайся, — вздохнула Нерина, но тут же улыбнулась и потрепала его по волосам. — Конечно, я скажу да, Айвар. Ты не думай, я понимаю, что африканских страстей между нами нет, но по-моему, это даже здорово. Где-то я слышала, что скорее друг может стать хорошим мужем, чем муж — хорошим другом.

— Я рад, что ты сказала все как есть. Ты очень хорошая, Нери, мне никто еще до тебя не делал такие подарки, не рассказывал семейные тайны, не выслушивал всякие ужасы из моего прошлого. А главное, никто в меня по-настоящему не верил, в лучшем случае думали: какой, мол, прикольный парень, даром что негр. Да и судьба у нас в чем-то совпадает: оба одинокие, оба не вписываемся, у обоих за плечами печальные истории… Так что, наверное, ты права: мы с тобой и без страстей вполне друг другу подходим.

— Вот именно! — обрадовалась Нерина. — Приезжай сразу как сможешь, только мы все сделаем по-своему. Распишемся в джинсах и футболках, в крайнем случае я надену летнее платье, в кроссовках, посидим в каком-нибудь маленьком арт-кафе, а потом до утра будем гулять по спящему городу, — как тебе такое?

— Нери, Нери, — мягко пожурил ее Айвар, — ты сейчас говоришь о тех же свадебных нарядах или ритуальных шпильках, только вывернутых наизнанку. Главное все-таки не декор, а самостоятельность. Мне надо устроиться на работу, накопить денег, снять квартиру или хотя бы комнату, а потом получить вид на жительство. За один день это все не сделается.

— Я тебе помогу, — заверила Нерина. — Будем работать вместе, ты сможешь пойти, например, в какой-нибудь общинный центр и водить экскурсии для африканцев, или устраивать мероприятия. Кстати, скажи: а мне придется менять фамилию?