Людмила Семенова – Нареченная ведьма (страница 5)

И теперь Терхо алчно пил каждую минуту отвоеванной жизни, короткого людского века, который был куда прекраснее столь унылого бессмертия. Вначале он бродил по лесу вместе со своим товарищем-волком, искал звериные тропы и укрытия духов, касался голыми руками огня и опускался на дно глубоких озер. Волк мысленно рассказывал ему про секреты целительства, свойства и силы человеческого тела, а также про самые полезные и насыщенные энергией растения, ягоды, коренья.

Демоны Среднего мира поили Терхо хмельной брагой из особых трав. Те цвели несколько дней в году и лишь у подножия разрушенных древних идолов, где земля была напоена жертвенной кровью. Лесные и водяные парни охотно состязались с молодым жрецом в беге, плавании и кулачном бою — он, разумеется, много проигрывал, но упорством и азартной злостью заслужил их уважение.

А девы-хранительницы поначалу бросали на Терхо лукавые взгляды, таинственно улыбались и усыпляли своим пением после насыщенного дня. Потом, в одну из сакральных ночей, когда им дозволялось погулять среди смертных, Терхо пошел с ними и наблюдал, как красавицы пугают легкомысленных путников, заглядывают в окошки домов, насыпают угольки и речной песок к порогам тех, кто за год не оказал духам должного почтения.

Когда уже близился рассвет, он уснул в объятиях лесовицы с темными косами и черной узорной отметиной на лбу. У нее было невероятно гибкое и пружинистое тело, серебристые чешуйки на руках и ногах, яркие глаза с вытянутыми зрачками, а голос напоминал тихий шелест травы. Бабка давно рассказывала Терхо про оборотней, способных превращаться в волков, медведей, лисиц или лосей. Но знала ли она, что в северном краю водятся и девы-змеи? И что одна из них когда-нибудь научит ее внука его всем премудростям плотской любви, разделит с ним не только ложе из теплой травы, но и магический жар, таящийся в каждом изгибе тела, запахе волос и ауре, слившейся воедино?

Терхо по сей день был признателен нечисти за этот урок. В безвременье он долго пребывал в теле ребенка, но после возвращения в родной мир быстро догнал свои настоящие годы, и как подобает молодому мужчине, желал близости. Дева-оборотень влила в него столько сил, что хватило на исцеление всех былых ран и душевных потерь. Но женщины и другие искушения молодости по-прежнему манили его, поэтому он решился оставить лес ради Северного Города. Ему казалось, что там скрыто не только множество удовольствий, но и ключи к загадкам мироздания, недоступные для нечисти.

Эйнар, разумеется, не мог его сопровождать, и Терхо долго скучал по нему, пока не открыл одно из самых удивительных вместилищ соблазна в Городе. Здесь продавались не только плотские наслаждения, но и небывалая роскошь, которая до сих пор казалась молодому колдуну чем-то недосягаемым.

Платить за визит деньгами не требовалось — прямо за черной дверью возвышалась большая каменная купель, в которой гость оставлял три капли крови из пальца левой руки. Дальше его встречала сама хозяйка, стройная молодая женщина с красивым бледным лицом, всегда одетая в строгое темно-фиолетовое платье. Терхо не очень-то разбирался в дамских нарядах, но догадывался, что оно сшито из очень дорогой материи, а ожерелье с алыми камнями на ее шее заказано у лучших ювелиров Города.

Обычно она провожала его по коридору, будто вырубленному в скале и скупо освещенному россыпью искр под сводами. Терхо всегда шел наугад: в любой комнате поджидало что-то соблазнительное и невероятно красивое, созданное искусной магией и духами Города. Оказалось, что они не менее сильны и жизнелюбивы, чем хранители дикой природы. Правда, никто из них не умел обращаться в зверей, птиц или потоки дождя, зато они помнили, как Город рождался на диком болоте, населенном голодными призраками, которые вовсе не желали уступать свое пристанище живому миру. Много людей отдали его созданию свои жизни и души, пошли на прокорм нежити, но в итоге она все же отступила. Никто не знал, сколько времени мироздание отпустило этому удивительному творению, но оно все еще стояло и удивляло старых и молодых, богатых и бедных. Город, полностью возведенный на гиблом месте, украшенный великими зодчими и омываемый беспокойной рекой, — творение двух миров, их крепость и одновременно их игрушка. Он был частью огромной Империи, раскинувшейся между западом и востоком, на фоне которой простой молодой конюх чувствовал себя крошечной песчинкой.

Но от духов Терхо мог узнать куда больше, чем от историков и летописцев, и тогда чудеса и тайны казались уже не такими непостижимыми.

Поэтому парню казалось, что он приходит на свидание именно к Городу, а не просто к демонам-соблазнителям, которыми повелевала молчаливая и прекрасная ведьма. Их покои были убраны то шелком и бархатом с золотным шитьем, то звериными шкурами, то прозрачным хрусталем, за которым плескалась иллюзорная вода, то легкой тканью шатра, в которой застревали песчинки. Но всегда воздух в них был пронизан звенящим напряжением, от него телу было еще больнее и слаще в когтистых объятиях дев, когда они покусывали своими белоснежными клыками шею, плечи и губы Терхо.

Однако сегодня он шел не к одной из них. У Терхо давно зрел дерзкий и волнующий план, и почему-то горячий чай и предостережения старшего товарища подхлестнули и раззадорили парня. В самом деле, холода близятся, и мало ли что Город еще приготовит своему отвергнутому отпрыску? Колдуны сызмальства учились заботиться о себе сами — однажды Терхо этим пренебрег и повторять эту ошибку не намеревался.

Отдав свое подношение кровавой купели, он поклонился ведьме, которая ответила ему невозмутимой улыбкой и сделала приглашающий жест. Однако Терхо выразительно посмотрел ей в глаза, а затем искоса взглянул на ожерелье. Ему давно казалось, что оно сделано из очень необычного материала, а красные камни время от времени будто набухают и вибрируют. И теперь парень вознамерился убедиться в этом вблизи, а точнее — на очень близком расстоянии.

— Здравствуй, сударыня, — вкрадчиво заговорил он. — Сегодня я до последнего сомневался, что приду сюда, но все же решил попытать счастья.

— Это почему же, Терхо? — спросила женщина, лукаво прищурив пронзительные светлые глаза. — Неужто тебя недостаточно ублажили в прошлый раз? Так скажи, и виновная будет наказана, а ты получишь двойную порцию удовольствия!

— О нет, не стоит никого наказывать! — поспешно заверил Терхо. — Твои девы всегда прекрасны: просто сейчас я не хочу ни одну из них. Уж не знаю, душа в этом повинна или тело, но ничего поделать не могу.

— Так зачем же ты пришел? И даже успел расплатиться, как я вижу!

— Крови мне не жалко, — промолвил Терхо. — Ты, конечно, можешь прогнать меня, сударыня, и я никогда больше не побеспокою тебя. Но если мне все-таки повезет, я стану самым счастливым мужчиной на свете.

— Уж не хочешь ли ты провести со мной эту ночь? — усмехнулась ведьма. — Мог бы сразу сказать! Порой ты так витиевато изъясняешься, что мне и не верится, будто ты простой деревенский парень.

— А ты думаешь, в деревне все парни и мужики горазды только задирать бабам подол? Я знаю, как для женщины важны красивые слова, будь она хоть сто раз могущественной ведьмой, — сказал Терхо и уже откровенно посмотрел девушке в глаза.

— Верно, но дела тоже важны, — заявила та. — И задрать подол порой совсем не возбраняется! Следуй за мной и не тревожься.

Не веря своему успеху, Терхо проследовал за ведьмой в комнату, которой еще не видел. Вместо двери ее прикрывал большой темный занавес, расшитый золотом, который она небрежно откинула. Внутри оказалось помещение с дымчато-серыми стенами без всяких украшений, низким потолком и нишей, в которой стоял канделябр с несколькими горящими свечами. Магическое сияние голубоватого оттенка тускло освещало комнату, соответственно у свечей, как сообразил Терхо, было какое-то иное назначение. Над кроватью, застеленной простым белым покрывалом, был начертан углем какой-то неизвестный ему знак.

Больше никаких артефактов в спальне Терхо не обнаружил, зато ожерелье волновало его все сильнее. Когда женщина сбросила платье и предстала перед ним обнаженная, мертвенно-белая и безупречная в волшебных отблесках, он на миг утратил самообладание, но затем вновь присмотрелся к украшению. Теперь, на фоне ее нежной кожи, его очертания прорисовывались четко и зловеще.

Плетение, которое издалека казалось серебряным, на самом деле состояло из крохотных обломков человеческих костей, тщательно очищенных и вываренных. Терхо сразу узнал этот запах — он не раз чуял его на месте старых захоронений и жертвенных алтарей, где некогда убивали людей. А красные камни оказались застывшими каплями крови, подернутыми тонкой пленкой, но все еще горячими и пульсирующими от живой ауры.

— Тебе нравится? — тихо и вкрадчиво спросила женщина, то ли об ожерелье, то ли о своей прекрасной груди, которую Терхо невольно накрыл ладонью.

— Это потрясающе, — прошептал он, имея в виду и то, и другое. Парень твердо решил завладеть украшением и узнать тайны, спрятанные в узорном плетении, — при должном внимании они могли заменить ему годы обучения магии в лесу. Но к хозяйке его тянуло не меньше, пусть ее руки и были в людской крови. Сейчас те же руки так уверенно расстегивали пуговицы его рубахи, поглаживали спину и перебирали завитки волос на груди, словно она давно знала все его уязвимые места.