Людмила Семенова – Нареченная ведьма (страница 27)

— Значит, он все-таки жив⁈

— Да, жив и здоров, но ему пришлось перемещаться в звериной ипостаси, и он по сей день обитает в моем мире в обличье волка.

Илва горестно помотала головой и, отстранившись, закрыла лицо руками. Немного выждав, Терхо осторожно спросил:

— Ты все еще его любишь?

— Нет, — искренне сказала Илва. — Только жалею, как он жалел каждого из своих больных. Да он и был болен этой проклятой страстью, как чахоткой или заражением крови! Впрочем, я вообще очень брезглива, и даже не будь Майре ведьмой, не могла бы спать с ним после измены. Вот как отрезало, понимаешь? А любви без этого быть не может. Но он по-прежнему отец моей дочери, он человек, попавший в беду, и у меня болит за него душа. Я бы очень хотела как-то ему помочь и показать Джани…

— Сначала тебе надо спасти себя, Илва! Но не бойся, я буду рядом и обязательно помогу вам встретиться. Правда, пока не знаю как, — неловко улыбнулся Терхо. — И прости, что я с самого начала тебе врал о своем происхождении. Ты, правда, тоже была не совсем честна, но по сравнению со мной…

— Да что ты! Считай, что мы квиты. Вот только скажи, эта самая искра от духов… она передается, скажем так, от телесной близости?

— Ну да, — усмехнулся Терхо, — когда колдун спаривается с нечистым духом, тот может наделить его некоторыми особыми ресурсами, если захочет. А простому человеку вроде тебя он способен дать зачатки магической силы, но ее надо развивать, если хочешь добиться успеха. На одной близости, увы, далеко не уедешь!

— Выходит, эти люди говорили правду и демон что-то во мне оставил? Поэтому со мной и происходят эти странности?

— Не совсем. Только сам человек определяет, что разгорится из этой искры, а может, она и вовсе затухнет без толку. Но ты распорядилась ею с умом, Илва! — заверил Терхо. — Кстати, ты обмолвилась, что эта Видисс тоже якобы переспала с каким-то демоном, не так ли?

— Ну, по крайней мере, так говорили старшие, а Видисс не отрицала. Но она ведь совсем еще девочка, что она понимает?

— Эта девочка росла в том еще змеином клубке! Однако стоило тебе попасть в их дом, как ее впервые стал окучивать демон, да еще так стремительно и нагло. Ты веришь в такие совпадения?

— Ты хочешь сказать, — Илва невольно заговорила тише, — что это тот же демон, который изнасиловал меня?

Терхо не ответил, лишь пожал плечами, что было куда выразительнее слов. Немного помолчав, Илва сжала кулаки и произнесла:

— Ладно, я все поняла, Терхо. Союзников в том доме у меня нет, и даже на ферру Бергдит нельзя целиком положиться. Значит, я буду действовать сама, и не только верну дочь, но и рассчитаюсь за Эйнара! Я уже подозреваю, что ферра Изунэрр ему вовсе не родственница, а моя дочь нужна ей для каких-то темных дел. Но и они меня плохо знают! Самка, спасающая детеныша, может насмерть загрызть хищника крупнее себя.

— Верю! — улыбнулся парень. — Но не могу позволить тебе действовать одной. Меня обязали выполнить долг перед Эйнаром, но дело даже не в этом. По крайней мере, не только в этом…

— О чем ты? — растерялась Илва.

— Ты, в отличие от этой Майре, настоящая прелестница, — прошептал Терхо. Они волей-неволей остановились, скованные неведомой силой, которая не была записана ни в одной магической книге. Его сильные руки обвились вокруг талии Илвы, она покорно потянулась к нему, погружаясь с головой в сладкое забвение. Они были как волна и берег, соединившиеся на мгновение, ни о чем не жалеющие, ничего не страшащиеся.

— И тебя не смущает, что у меня есть ребенок? — тихо спросила Илва.

— Меня вообще ничто в тебе не смущает, Илва. И при всем уважении к Эйнару, я не понимаю, как он мог тебя бросить!

— Может, ты бы его понял, если бы увидел Майре? Наверное, мужчины чувствуют в ней что-то такое, чего я не могу распознать…

— Я же сказал, что нашел свою прелестницу, — улыбнулся Терхо. — И если ты согласишься, я готов принять и воспитывать твою дочь как родную. А Майре пусть сохнет со своим демоном от черной ауры и собственной злобы!

Так, болтая и поддерживая друг друга, они дошли до окраины города и успели изрядно утомиться. Солнце уже поднялось, играло лучами в разноцветных стеклах витражей, витринах парфюмерных и ювелирных лавок, брызгах уличных фонтанчиков для питья. Но Илве сейчас даже в дневном светиле мерещился пособник беспринципных колдунов, охотников за душами и судьбами, и она норовила свернуть в какой-нибудь неприметный закоулок, чтобы срезать путь.

Наконец показалось здание библиотеки, и Илва почему-то вздохнула с облегчением. Ферра Бергдит, к счастью, оказалась на месте и терпеливо выслушала сбивчивый рассказ обоих молодых людей. Заодно она напоила их кофе с сахаром, угостила поджаренным хлебом и вареньем, что после долгой дороги оказалось очень кстати.

— Ужасная история, — заключила она, когда Терхо описал свои видения на званом ужине. — Но я давно предполагала, что в ферру Изунэрр вселилась какая-то злая сущность. И вся эта история с поиском твоей дочери, Илва, казалась мне странной. Но раз теперь ты не одна, я покажу тебе одну книгу, которая помогает установить контакт с потерянным родственником. Правда, этот обряд требует много силы и терпения.

— Я готова, — заверила Илва. — Спасибо вам, ферра Бергдит! Надеюсь, у вас не будет из-за меня больших неприятностей.

— Да кому я нужна, Илва? В мои годы уже и смерть не так страшна, а вот вам, ребята, надо жить! И спасать невинное дитя. Я чую, что эти ведьмы будут готовы разорвать твою дочь надвое, лишь бы доказать друг другу свое могущество!

— Похоже, вы испытывали когда-то то же, что и я, — осторожно промолвила Илва.

— Я потеряла единственного ребенка, когда ему было чуть больше года. Сейчас люди научились лечить больных детей, тогда же просто хоронили и свыкались. Но высшие силы больше не дали нам с мужем радости, а через несколько лет и он умер. Я осталась одинокой, если не считать книг и скромных волшебных знаний, и теперь это в кои-то веки кому-то пригодилось.

— Простите, — вздохнула девушка.

— Наоборот, милая, мне стало гораздо легче, когда я тебе призналась, — сказала ферра Бергдит и потрепала Илву по плечу. — Надеюсь, что ты не только отыщешь свою Джани, но и родишь других детей, станешь счастливой женой и хозяйкой домашнего очага!

С этим напутствием она вручила девушке большой фолиант в потрепанной бархатной обложке. Правила обряда выглядели крайне простыми — в течение часа требовалось шепотом читать заклинание, сжимая вещь искомого родственника и вызывая в памяти его образ. Так чары проникали ему в сознание и могли открыть, где он сейчас находится и как себя чувствует. Но поскольку Джани была очень мала, Илве предстояло взять на себя всю тяжесть выстраиваемой цепи, чтобы хрупкий рассудок дочери не пострадал.

Ферра Бергдит отвела Илву в маленькую комнату без окон, разожгла какое-то курение из сухих трав. Девушке пришлось сидеть на узкой кушетке, с книгой на коленях, с погремушкой Джани в кулаке, и вчитываться в руны при тусклом магическом сиянии, а Терхо дожидался ее за дверью.

Поначалу Илва не чувствовала ничего особенного, но затем сердце сжалось от тревожного спазма, а лицо Джани в памяти стало блекнуть и разваливаться. Вместо него стали поочередно являться образы покойных родителей, затем бледное и искаженное ужасом лицо Эйнара, перекошенная физиономия трактирщика, злобный и сосредоточенный взгляд Гуннара, мутные глаза ферры Изунэрр. Все они будто от чего-то ее предостерегали, но по-разному: кто с пуританской ненавистью к потусторонним силам, кто с угрозами, кто с болью и отчаянием. Последними были болезненно-ехидная ухмылка Майре и ледяной взор демона, в котором тем не менее проскальзывало нечто похожее на интерес, — что же получится из неподатливого людского материала, в котором он оставил свою искру?

«Уйдите! Оставьте нас в покое!» — мысленно повторяла Илва, но кошмары не отставали, а дым от курильницы становился все более едким. Девушка из последних сил вцеплялась в погремушку, оставляя на дереве бороздки от ногтей. Лица расплывались вокруг нее, превращались в жуткие маски, покореженные то хохотом, то истерическим рыданием, то судорогой. Они выкрикивали свои угрозы, мешая людскую речь с натуральным звериным воем и рыком, и все, что Илва смогла разобрать, — слова «Не ходи туда!» Одни были одержимы суеверным страхом, другие просто не желали делиться своей территорией. Но Илва даже не могла зажмуриться и заткнуть уши, она лишь пыталась отогнать их мыслями, сосредоточившись на заклинании.

Даже само пространство будто задалось целью ей мешать: сияние то меркло, то вспыхивало вновь багровым заревом, от которого болели глаза. Внутри тоже жгло, из носа потекла кровь, и Илва увидела последний страшный образ — собственное отражение, как в недавнем сне. Растрепанные волосы были уже не мокры от дождя, а слиплись от крови, она засохла и на зубах, которые призрак обнажил в жуткой улыбке.

«Убирайся! Освободи меня!» — мысленно взмолилась Илва.

«Я не могу! Мы теперь не можем друг без друга» — покачал головой призрак и протянул к ней руки, испещренные черными линиями. Глаза блеснули алым светом, но первобытной ярости в них больше не было — скорее усталость и отрешенность. Призрак осторожно коснулся лица Илвы холодными пальцами и стал исчезать.