Людмила Семенова – Нареченная ведьма (страница 23)

И как назло, именно этот дом встретил Терхо тяжелыми миазмами кислятины и желчи, будто утренний трактир после попойки. Он незаметно коснулся серебряной змейки в ухе, и дышать стало чуть легче, но темная муть не уходила. Она сгущалась, накрывая вязкими хлопьями мебель, ползая по оконному стеклу, чавкая под ногами собравшихся, как сельская дорожная слякоть. Свечи в канделябрах превращались в комья грязи, пламя гасло и оставалось лишь ледяное магическое сияние, от которого хотелось поежиться. Впрочем, оно хотя бы было чистым, как белоснежный зимний покров, но поскреби этот снег лопатой — и увидишь, что под ним спрятаны скотомогильники и трупы бродяг.

И что здесь делала эта нежная девушка с розовыми щеками и глазами цвета кофе, в который добавили немного молока и пламени? Почему еще у порога Терхо хотел схватить ее за руку и увести прочь, не ведая куда?

Мысли навалились тяжкой грудой, и Терхо потряс головой, чтобы хоть немного разгрузиться. «Да, как ни крути, паршиво приходится без помощи Эйнара и духов! Но что поделать — сам виноват, что опростоволосился, не надо было лезть к этой ведьме» — запоздало подумал парень.

Он протянул хозяевам подарки от портовых колдунов, высказал заготовленную речь, но почти не слышал, что они говорили в ответ. Ферр Хьярвард, встретивший его первым, широко улыбнулся, и вдруг на его плечах Терхо увидел баранью голову. Кривые острые рога торчали из всклокоченной шерсти, покрытой грязью, мутные глаза истекали гноем, а из пасти торчали мелкие зубы, похожие на лезвия бритвы и совсем не предназначенные для травоядного зверя.

За его спиной возвышалась супруга, ферра Изунэрр, облаченная в блестящее серое платье. Но на глазах у Терхо оно превращалось в шкуру вроде тюленьей и прирастало к лицу. Темные с проседью волосы исчезали, зато на осунувшейся морде вытягивались вибриссы в засохшей крови. Глаза превратились в два больших черных провала, а руки — в ласты, только заканчивающиеся несколькими изогнутыми когтями.

Чуть поодаль стояла женщина со светлыми волосами, бледным, грубо накрашенным лицом и голодной полуулыбкой. Это, по всей видимости, была их дочь Агнета, но стоило Терхо в нее всмотреться, как ее тело тоже изменилось. Она вся обратилась в бесцветную студенистую массу, как медуза из южных морей, черты лица пропали и остался только разинутый черно-багровый рот, усеянный длинными зубами. Такие же отверстия виднелись на ладонях ее рук, простертых к гостю, — жадные, голодные, источающие дикий смрад…

«Чур меня! Куда я попал⁈» — подумал Терхо, чувствуя, как под сшитым на заказ сюртуком стекает холодный пот. На недавнем приеме все было куда приличнее! Впрочем, видения вскоре исчезли, и перед ним снова стояли люди — но люди ли?

Их липкие взгляды и улыбки ничего не скрывали, они будто говорили: «Да, парень, ты все верно понял! Здесь обитают существа, из которых вынули сердца и души, забили пустоту болотной жижей и трупным ядом. И ты скоро станешь таким же, и дева, которая так тебя ждала, будет следующей!..»

Только теперь Терхо заметил Илву, и она, к его облегчению, не походила ни на какую тварь. Под кожей, обветренной деревенским солнцем, билось живое сердце, перебегала кровь, трепетали чувства от простого гостеприимства до тайно зарождающегося томления. Невольно он окинул взглядом ее крепкое тело, груди, похожие на спелые дыни, широкие и теплые кисти рук, крутые бедра, словно у идолов, изображающих людскую и божью Праматерь. И первобытный мужской интерес стер гадливость, которая одолевала Терхо несколько мгновений назад. В конце концов, он был прирожденным колдуном, уже видел чудовищ и знал, чем они питаются и чего боятся.

— Добро пожаловать, Йонас! — сказала Илва с улыбкой и протянула ему руку. Правда, затем Агнета настояла, чтобы гость устроился именно возле нее, и вообще вела себя так, будто ужин был ее заслугой. Но Терхо прекрасно чуял, чьи руки разводили огонь, смешивали и украшали пищу, заговаривали добрым словом приборы для гостя.

Хозяева едва пробовали угощение и вскоре опускали вилки, скептически поджимая губы. Только молоденькая дочь Агнеты хоть что-то поела, — на ней Терхо не увидел такой густой темной ауры, как на старших, но она казалась надломленной и больной.

Зато сам он съедал все, что предлагала Илва, взявшая на себя прислуживание за столом. И все больше чувствовал прилив сил, а также острого и щекочущего тепла, расползающегося по всему телу. Вскоре оно переросло в жар, который распирал голову изнутри, сгущался в груди и отдавался сладостными спазмами внизу живота. Терхо почти не глядел в тарелку: пища будто сама сливалась с ним, как если бы он с закрытыми глазами страстно любил женщину.

И пожалуй, так оно и было: эта женщина присутствовала и властвовала во всем! Не оленья, а ее кровь вытекала из сочного мяса, а кофе светился шоколадным блеском ее глаз. Терхо стал неприлично близок с ней, так, как не могло быть даже в постели. Кровь закипела от дикой смеси блаженства, неловкости и страха перед неведомой силой, и не сдержавшись, парень выскочил из-за стола.

— Прошу прощения, — еле пробормотал Терхо и бросился в комнату для умывания, душную, пропахшую то ли розовым, то ли сиреневым маслом. Захлопнув дверь на крючок и еле взглянув на свое отражение с пылающими щеками и мечущимся взором, он рванул на себе тесный сюртук, так что ткань жалобно затрещала. Избавившись от него, Терхо стянул рубаху и бросил на пол, затем поднес руки к стене и из той потекли ручейки холодной воды. Он прежде не знал о такой магии, но сейчас ему было не до нее: хотелось только исцелиться этим холодом от охватившего наваждения. Терхо не привык к такому, он умел очаровывать женщин, а вот подобные опыты над собой были в новинку и совсем ему не нравились.

Или все же немного нравились?..

Вода, брошенная горстью в лицо и обнаженную грудь, растеклась по коже, проникла за пояс штанов, где все уже пребывало в совсем не благопристойном состоянии. Отчаянно застонав сквозь зубы, Терхо решил наплевать на приличия — если о них вообще стоило думать в этом доме, — и облегчиться привычным способом. Но тут позади распахнулась дверь, и он увидел в зеркале Илву.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он, не глядя назад.

— Мне показалось, что тебе стало нехорошо, Йонас, — проговорила девушка.

— Ах тебе показалось? А может, ты объяснишь, что за приворотное добавила в еду? — прошипел Терхо, развернувшись и схватив Илву за плечи так, что она вскрикнула от боли. — Ты ведь колдовала над ней, не так ли? Ведьма, такая же, как все в этом доме! Только они сразу показали истинную личину, а ты прикидывалась ангелом…

— Какую личину? — испуганно прошептала Илва. Да, сейчас она не врала, это Терхо ясно видел и колдовским, и мужским чутьем. Она не была одной из них. Но кто же она тогда, если ее стряпня творит подобные чары?

«Глупый! — послышался вдруг приглушенный басовитый голос. — Да этот дом только с ее появлением хоть немного вздохнул свободно! Мы вернулись сюда лишь для того, чтобы поддержать ее, а заодно и тебя, простака. Знаешь, почему хозяева тебе открылись?»

Из клубов пара, сгустившихся перед лицом Терхо, соткался силуэт тучного нагого мужчины с длинными медными волосами и такой же бородой. Он лукаво смотрел на колдуна маленькими темными глазками, прячущимися в складках румяного лица. На его груди Терхо заметил амулет, сплетенный из соломы, сухих березовых листьев и обугленной коры, на которой еще тлели искорки.

— Почему? — тихо пробормотал Терхо.

«Да потому что они не намерены тебя отпускать, голова твоя садовая! До тебя немало молодых холостых колдунов навсегда осталось здесь, в покоях Агнеты. Она высасывает из них все что может, а потом их прах отправляется в цветник, кормить новые ростки! Затем тебя и позвали сюда, а не ради твоих талантов. Хочешь выбраться отсюда и спасти славную девчонку — не медли!»

— Почему же вы их не предупреждали?

«Мы пытались, но для этого нужна и другая сила» — промолвил дух и показал взглядом на Илву. Та стояла как вкопанная, карие глаза блестели на побледневшем лице, но в ауре не чувствовалось страха или отчаяния.

— Благодарю тебя, — прошептал Терхо, обращаясь к духу и склоняя голову. Илва, похоже, не понимала, что с ним творилось, и осторожно положила руку на его плечо.

— С кем ты говоришь, Йонас?

— С духами-хранителями, — признался Терхо. — Меня еще бабка научила с ними общаться, а после ее смерти энергетический канал разорвался, но потом я смог его восстановить.

— И что они говорят?

— Что нам пора убираться отсюда подобру-поздорову. Скажи, кто оставался за столом, когда ты пошла за мной?

— Только старшие и Гуннар, здоровяк с темными седеющими волосами. Он вроде как считается женихом Видисс, поэтому теперь является сюда когда пожелает.

— А Видисс — это девчонка? Где она была в тот момент?

— Вскоре после твоего ухода она вдруг вскочила и побежала во двор. Я бросилась на поиски и увидела, что ее тошнит возле оранжереи чем-то густым и темным! Вот я и испугалась, что тебе тоже дурно.

— Я уже в порядке, — заверил Терхо. — И сейчас ни о чем больше не спрашивай, Илва! Духи пока оберегают нас от глаз и ушей хозяев, но время ограничено. Быстро иди в свою комнату и забери только самое ценное, а потом возвращайся сюда.