Людмила Семенова – Ледяное сердце (страница 8)
- Эх, каждой домохозяйке бы по своему духу на кухню! - шутливо заметил он. - Не надо ни морозилки, ни микроволновки, ни консервного ножа.
- А что же ты думаешь! Потому в местах, где мы служим, еда особенно вкусная. И не чересчур дорогая, ведь на электричество лишний раз не надо тратиться, - сказала Накки. - Ты сядь, тебе самому надо поесть.
Она раскрыла еще один контейнер, и там после разморозки обнаружилась каша на молоке, от которой пахло ванилью и сухофруктами. Накки поставила миску перед Ильей и налила кисель в стакан. Угощение слегка напомнило ему геркулес со сгущенкой, которым в далекие школьные годы его потчевала мать, и для полной картины не хватало только какао в большой чашке.
Вскоре проснулись и хозяйки. Поначалу щедрость незнакомой финки смутила их, но после уговоров Ильи они попробовали еду и заметно приободрились. Накки также принесла какие-то сушеные травы в мешочках и попросила Илью передать, что их стоит заваривать вместе с чаем наутро и перед сном.
- Спасибо вам, ребята, - сказала Лариса, улыбнувшись чуть бодрее прежнего. - Так неудобно, что мы вам вечер испортили...
- Лара, я же сам отец, я это все кожей чувствую, - ответил Илья. - Ты не робей, обращайся, для вас я всегда на связи. А с Олегом по-мужски поговорю, когда он мне на глаза попадется.
- Если только он и на работу не забьет, с него станется, - мрачно промолвила Лариса. А Мила вдруг странно усмехнулась и сказала, болтая ложкой в бульоне:
- А я знаю, с кем отец шляется…
- Мила, да какая разница! - устало махнула рукой ее мать. Однако Илья насторожился:
- И что же ты знаешь?
- Несколько дней назад он меня подвез до школы и я учуяла, что в машине какими-то дешманскими духами несет. Кое-что сопоставила и до меня дошло: ну не иначе как папочка бабу на стороне завел, потому и с работы к ночи возвращается. А утром побыстрее уходит, чтобы в глаза не смотреть. Я и решила на следующий день за ним последить — приехала к вашей конторе, дядя Илья, затихарилась там и дождалась, пока отец вышел. Только он не сразу в машину сел, а пошел в кафе через дорогу, и вскоре появился под ручку с этой чернявой кралей…
- Мила!.. - одернула ее Лариса.
- Ну а что я могу сделать, мам? Если она действительно была чернявая, а не белобрысая! - отозвалась Мила и неловко покосилась на Накки. - Но пялился он на нее как мартовский кот, налакавшийся валерьянки. Меня не заметил, хотя я уже и не очень-то пряталась. Так вот, сели они вместе в его машину и поехали куда-то в сторону Нарвской, а мне что было делать? Попутку ловить и устраивать гонки с преследованием, как в кино? Я и пошла к метро.
- И правильно сделала, - заметил Илья.
- Но зато потом я решила прогулять и наведалась прямо в это кафе, а она там за кассой стояла. Я заказала капучино для вида, посидела за столиком, понаблюдала, а потом вижу, что она в мою сторону смотрит. Тяжелым таким взглядом, противным, у меня прямо по коже когтями продрало. Но потом я что-то вдруг так разозлилась! Взяла и сфоткала ее на телефон, а потом распечатала дома на принтере и решила с этой фоткой отворот сделать.
- Что?! Отворот? - переспросил Илья, с трудом удержавшись от смеха.
- Ну да, я в интернете способ нашла! Засунуть фотографию в бутылку, налить туда грязной воды с уксусом и запечатать воском от свечки. Потом я выкинула бутылку в канал, как было написано, и поехала домой, а на следующее утро начались первые кровотечения.
- И ты молчала? - вырвалось у Ларисы.
- Мам, ну ты что, серьезно думаешь, что я заболела из-за этого дурацкого отворота?
- А зачем с такими вещами играть, Мила? - возмутилась мать.
Илья мягко, но решительно сказал:
- Ты сохранила эту фотографию? Покажи мне ее, пожалуйста.
Мила пожала плечами и протянула ему телефон, хотя Илья уже не сомневался, что увидит на фото именно ту женщину, с которой Олег сидел в ресторане. И хотя она пробыла там совсем недолго, он узнал сразу это бледное равнодушное лицо с ямочками на щеках, светлые глаза, волнистые каштановые локоны. На ней была зеленая форменная блузка, но за этой напускной будничностью Илья ясно видел потустороннюю угрозу. И по глазам Накки, заглянувшей ему через плечо, понял то же самое.
- Ну что, дядя Илья? Ничего же особенного, обычная молодая краля, - нетерпеливо сказала Мила. У Ильи было иное мнение, но он сдержанно кивнул и ответил:
- Ты молодец, Мила, смелая, и о родителях беспокоишься, но впредь веди себя осторожнее, не читай дурацких советов в интернете и не бросай мусор в каналы. Вы пока отдохните и не забывайте принимать то, что Накки оставила. А если симптомы вернутся, я снова к вам загляну.
Уже на улице Илья и Накки, слегка избавившись от напряжения, смогли рассмеяться — выходка Милы не только позабавила, но и указала верный путь.
- Нет, ну это же надо! И зачем, спрашивается, я столько учился, когда все можно по интернету сделать? - наконец сказал Илья.
- Я тебе всегда говорила, Велхо: отстаешь от времени, - усмехнулась Накки. - А если серьезно, ты-то знаешь, как мужика отвадить от любовницы! Я нюхом чую: ей от него что-то нужно посильнее гулек, иначе с чего она так на девчонку взъелась? Неужели тебе не по силам заслон поставить?
- Да по силам, конечно, но ты же знаешь, сколько от этого побочек, - осторожно заметил Илья. Этот самый заслон действительно был по плечу даже полуграмотным деревенским ведьмам в старой Ингрии, но только тем, которые не стеснялись наживаться на людских несчастьях. Жены, заподозрившие супругов в неверности, верили, что колдовство вернет тех в семью, но не представляли, что вместе с порочной страстью оно отбивает и всякий вкус к жизни, аппетит и сон, наводит дурные мысли и лишает мужской силы. А в перспективе и сделает мужчину беззащитным перед всякими хворями и бедами. Если заслон оставался на таких супругах надолго, они постепенно превращались в тени, безразличные к семье, труду и удовольствиям, иногда впадали в слабоумие и рано умирали. Правда, чаще всего ведьмы предостерегали о возможных последствиях, но наивные и ослепленные отчаянием женщины надеялись, что дурное их минует.
- А чего ты хотел? Ты колдун, а не лекарь, тебе всегда придется выбирать между двумя жизнями, а то и более. Или вообще этим не заниматься, но тогда я не смогу часто тебя навещать, - лукаво промолвила водяница. - Эта ведьма близко связана с кем-то из нижнего мира, и пока твой друг пребывает в любовном угаре к ней, дочка будет страдать, а сына никто не найдет. Так что думай сам, Велхо, кого тебе больше жаль, я за тебя не могу выбрать.
Илья нахмурился и вспомнил лицо больной Милы, затем ее пропавшего братика. В такие моменты он завидовал подруге, хотя обычно был вполне доволен своей судьбой.
- А что ты знаешь о духах нижнего мира, Накки? - задумчиво спросил он.
Девушка немного помолчала и наконец ответила:
- Они не такие, как мы, среди них много бродяг, у которых нет пристанища, цели, цикла существования. Просто скитаются по свету и ищут удовольствия. Да, мы тоже его любим и тоже питаемся человеческой энергией, но соблюдаем законы и платим за это, а они хотят питаться даром и без всякой меры. Они не бессмертны, Велхо, с ними можно совладать, но все-таки они очень опасны. И мне чертовски не нравится, что у одного из них так разыгрался аппетит.
Подходя к дому, где они жили с женихом, Вероника Алехина заметила темные окна и встревожилась: по ее подсчетам Саша уже должен был вернуться. Но в комнате было пусто, а мобильный не отвечал. Вероника лихорадочно стала раздумывать, где его искать, но тут ее собственный телефон перестал работать, а затем вырубился свет и послышался странный шорох.
Девушка хотела спросить у соседей, в чем дело, но все двери оказались заперты, квартира словно вымерла, и только слышались противные звуки — скрип, шипение, попискивание, скрежет ножа по стеклу. Она побежала обратно в комнату, и дверь за ней тут же захлопнулась. Вероника споткнулась в темноте, чуть подвернула ногу и вскрикнула: ей вдруг показалось, что она застыла на краю пропасти. Между старыми половицами разрасталась прореха, превращающаяся в огромную яму, из которой валил пар. Вероника зажмурилась, изо всех сил уговаривая себя, что просто видит страшный сон, но перед глазами вдруг вынырнуло из мрака человеческое лицо. Оно было страшно изувечено, словно из него зубами выдрали кусок плоти, и девушка осознала, что видела саму себя.
Вдруг дверь распахнулась и она услышала голос Саши, от которого моментально потеплело на душе.
- Вера, родная, где ты? Почему в темноте сидишь? - крикнул он встревоженно.
Свет не зажегся и соседи по-прежнему не откликались, так что парень тоже перепугался не на шутку. Он включил фонарик на мобильном и увидел Веру, белую как полотно, забившуюся в угол дивана.
Когда она все ему рассказала, Саша предложил переночевать у ее бабушки, но девушка отказалась, боясь, что той после недавнего приступа гипертонии станет совсем плохо.
- Давай лучше поедем на дачу, - предложила она. - На последнюю электричку мы еще успеваем, а здесь я не останусь. Я уверена, что нас чем-то травят, ртутью или еще какой-то гадостью, которая разрушает мозг. Пересидим на даче немного и решим как быть дальше.
- Ртутью? - недоверчиво протянул Саша. - А электричество тоже от нее замкнуло? И соседи из-за ртути сбежали?