Людмила Семенова – Деревенский целитель (страница 3)

Майре тихо поблагодарила и заметила, что Стина совсем не так сурова и угрюма, как показалось при первой встрече: ее серые глаза и болезненное лицо излучали неуловимую теплоту. Женщина выпила кофе вместе с ними, а затем вышла, пожелав молодым людям приятного аппетита.

— Эта Стина, похоже, очень хорошая женщина, — сказала Майре, и Эйнар заверил ее:

— О да, на ней у нас тепло в доме держится. Ведь на самом деле Стина и есть хозяйка этого хутора!

— Неужели? Вот неловко-то, я ее приняла за служанку!

— Ну, на самом деле она и не хочет это разглашать, ей нравится хлопотать по хозяйству и заботиться о других. Видишь ли, Стина привыкла жить за мужем как за каменной стеной — он всем заправлял, она обеспечивала ему уют, — а после его внезапной смерти осталась одна-одинешенька. Нам с Илвой тогда была очень нужна работа, и мы устроились к ней: я дом подлатал, Илва возилась со скотом и грядками. Позже, когда я поведал Стине, что умею исцелять, она предложила остаться у нее и принимать здесь больных. И все остались довольны: у нас есть дело и крыша над головой, а у Стины компания и защита.

— А откуда ты сам родом, Эйнар?

— С верховья реки, путь туда неблизкий, а местами и непролазный. Да и деревенька уже полумертвая: молодежь большей частью разлетелась кто куда. В родном краю Илвы дела обстоят получше, но ее там тоже ничего не держало, как и тебя в Кессе.

Тут Эйнар выразительно посмотрел на девушку, и она, чуть поколебавшись, сказала:

— Хочешь узнать мою историю?

— Майре, ты меня верно пойми: это не праздное любопытство. То, что с тобой сделали, — преступление, и я бы не хотел, чтобы эти ублюдки продолжали гулять на свободе. Да, я не имею обыкновения копаться в прошлом своих пациентов, но если уж есть шанс помочь правосудию — не стану отсиживаться в стороне.

— Я понимаю, — тихо отозвалась Майре, опустив глаза, — но вряд ли смогу что-то сделать. Пока их лица у меня в памяти слиплись в какое-то грязное пятно, а уж все остальное… Имена я слышала, но сейчас не могу припомнить, будто что-то в мозгу наглухо отгородилось.

— Такое бывает с нашим рассудком, — кивнул Эйнар, — но если ты вспомнишь хотя бы имена, это уже достаточно для небольшого поселка. Торопиться с этим не стоит, просто знай, что я всегда готов тебя выслушать.

— Не думаю, что их удастся наказать: я чужачка, а у них там соседи, сородичи, дружки, и никто меня не защитит. Скорее я только новых врагов наживу, так что лучше уж сидеть тихо.

— Как никто? А я? И все мои помощницы видели твои раны! А кое-что из вещей, кстати, удалось сохранить и надежно спрятать.

— Неужели? — настороженно спросила Майре.

— Да, если хочешь, я сейчас их принесу, — сказал он и быстро вышел, а вернулся с большим узелком ручной вязки. На нем был вышит вензель из нескольких букв. Эйнар раскрыл его и показал девушке — внутри находилось несколько помятых листков бумаги, с разводами и потекшими чернилами. А также порванные алые бусы, которые кто-то аккуратно сложил и перевязал, три-четыре медные монетки, гребешок, пара шпилек и гладкий блестящий камень. Майре рассматривала находку с радостью: пусть большая часть ценностей погибла, но она уже не чаяла найти даже эти крохи.

— Я даже не верю, Эйнар, ты меня в очередной раз выручаешь! — промолвила она и впервые сама коснулась его плеча. Парень улыбнулся и приобнял ее.

— Вижу, эти вещи для тебя важны?

— Да, самое главное — записи, которые достались мне от покойной матери. Прости, что я пока не признавалась тебе, но она была колдуньей — говорила с богами, успокаивала души, предсказывала грядущее. И кое-чему успела меня научить, — произнесла Майре, глядя ему прямо в глаза.

— Поэтому ты сравнительно легко отделалась? — спросил Эйнар. — Прости, если кажусь циничным, но несколько сильных и разъяренных подонков могли и мокрого места от тебя не оставить. А ты хоть и пострадала, но мы поставили тебя на ноги без хирурга, да и кровопотеря сказалась не так тяжело, как на других девчонках.

— Они бы добили меня, если бы нашли после того, как я кинулась в воду, — заметила Майре. — И наверняка искали, так что ты, можно сказать, спас меня дважды… Но потом, наверное, решили, что я все-таки утонула.

— Допустим, и все же колдовство тебе помогло?

— Немного — благодаря материнским наукам я смогла долго продержаться в воде, сохранить запас сил и крови. В дикой природе меня охраняют те боги, которым она служила. Но увы, они не воюют против моих врагов и не вступаются, когда люди поднимают на меня руку, если их хорошенько не задобрить. А для этого нужны совершенно особые дары и жертвоприношения…

Майре умолкла и выразительно посмотрела на Эйнара, но тот счел благоразумным отложить расспросы. Вдруг в кухню вбежала Илва, разрумянившаяся, с блестящими глазами, — видимо, намереваясь сообщить некую приятную весть, — и сразу потускнела при виде сидящей за столом пары.

— А что же вы меня не дождались? — спросила она вместо приветствия.

— О, прости, Илва, что я не догадалась напомнить Эйнару, — промолвила Майре, мягко улыбнувшись. — Мужчины-то — что с них взять, ничего в наших житейских делах не понимают!

— Да пустяки, Майре, — сказала Илва с ответной сдержанной улыбкой. — Ох, Эйнар, я столько должна тебе рассказать! В Липпио готовится ярмарка, и они ждут нас с целебными травами. Заодно и повеселимся, я наконец со знакомыми девчонками повидаюсь! Ну что, ты согласен?

— Разумеется, Илва, что тебе все время на хуторе киснуть? Я, конечно, не такой уж любитель гулянок и плясок, — тут Эйнар почему-то переглянулся с Майре, — но готов составить тебе компанию.

Илва вновь просияла и принялась варить кофе для себя, а Эйнар тем временем сообщил, что намерен взять Майре на работу по хозяйству. Его подруга, пожав плечами, отозвалась:

— Что же, если это не навредит ее здоровью, я только рада. Наверное, мне стоит показать ей хутор?

— Не утруждай себя, Илва, отдохни, а я займусь этим сам, — сказал Эйнар, убирая за собой посуду. Илва, похоже, растерялась, но не подала виду, а Майре украдкой прошла в свою комнату.

Взяв кофейную чашку, Илва уселась за стол напротив друга и спросила:

— Эйнар, а ты не поторопился давать Майре работу? В конце концов у нее где-то есть свой дом, так к чему ей отсиживаться у нас?

— Нам совсем не помешают новые рабочие руки, — возразил Эйнар. — Здоровье у Майре, как ты справедливо заметила, незаурядное, так что это только во благо хозяйства. И потом, в родных местах у нее что-то не ладится, и я не вправе просто выбросить ее вон.

— Я тебе этого и не предлагаю, — нахмурилась Илва, — можно все сделать по-человечески. Но если уж по сердцу признаться, то не нравится она мне, Эйнар! Поначалу казалась простой девчонкой, а теперь вот я чую что-то неладное. Она еще не сообразила, кто ты на самом деле?

— Я уверен, что нет. А почему ты об этом подумала?

— Она же призналась тебе, что владеет колдовством? Значит, может и распознать! И использовать в каких-нибудь целях…

— Какие у нее сейчас цели кроме того, чтобы выздороветь? А если речь о том, чтобы наказать насильников, так я и сам готов ей помочь.

— А если что-то еще? Не удивлюсь, если она глаз на тебя положила и жизнь свою устроить надеется, а помощь по хозяйству только предлог. А какие запросы бывают у колдуний, ты знаешь не хуже меня.

— Илва, солнце мое, да ты ревнуешь? — улыбнулся Эйнар. — Брось, я давно говорил, что не люблю этого. Впрочем, я за Майре ничего подобного не заметил, и все же напомню о нашем уговоре — оставаться вместе до тех пор, пока не встретим свою пару, не пожелаем связать с кем-то судьбу навсегда. Или ты больше не можешь его соблюдать?

— Договор в силе, Эйнар, но он не мешает мне переживать за тебя. Даже когда ты захочешь назвать кого-то законной супругой, я останусь твоим товарищем. И сейчас эта девица не на шутку меня тревожит! Я даже думаю, что не зря она влипла в ту передрягу…

— Вот этого я от тебя не ожидал! — перебил Эйнар. — Илва, ты сама женщина, ты видела ее раны, как же ты можешь?

— Ну а что, Эйнар? Может, не зря люди толкуют, что коли не захочешь, ничего такого с тобой не случится? Я все-таки в деревне росла, и никто там на нормальных честных баб без повода не бросался…

— Какие люди, Илва? Во-первых, ты совсем не знаешь Майре, во-вторых, ничто не заслуживает такой кары, как зверское изнасилование. И прости, я не желаю продолжать разговор в таком духе — мы с тобой когда-то подружились именно потому, что ты умела судить справедливо и независимо.

Он поднялся, резко задвинув табурет, и вышел из кухни. Илва с досадой сцепила руки, так что костяшки побелели, злясь на собственную поспешность. Но тревога назревала и росла, вопреки всем уверениям Эйнара. Тот либо не замечал ничего за своими травами и науками, либо не желал замечать, — и Илва не ведала, что опаснее…

До вечера Эйнар занимался какими-то делами в своей мастерской, а потом пригласил Майре прогуляться по хутору. В прошлый раз Илва быстро провела ее в баню, и из-за плохого самочувствия девушка ничего толком не разглядела. Теперь же они прошлись меж крепких и аккуратных бревенчатых построек без украшений и узоров — по словам Эйнара, Стина никогда не любила излишней вычурности. «Ей по душе надежность, а не красота, как в домах, так и в людях» — пояснил он.