Людмила Разумовская – Пьесы молодых драматургов (страница 38)

Л ю д а. Как?

Н а д я. Вот так. Вчера дядь Митя повез в больницу — и умерла.

Л ю д а. Да вы что?

Н а д я. Сердце. Ой-ё-ёёёй.

М и т я. Инфаркт, Людка, инфаркт. Не старая ведь ишо, пожила б маленько.

Н а д я. Скоко ей?

М и т я. А мне скоко? Шесят восемь? Вот считай. На три года моложе.

Н а д я. Шесят пять.

Л ю д а. Да вы что?

Входит  Л е н ь к а, несет транзистор. Митя сам наливает водку, пьет.

Л ю д а (Леньке). Баба Шура умерла.

Л е н ь к а. Когда?

Л ю д а. Вчера.

Л е н ь к а. Ого, точно, что ли?

Л ю д а. Ты чё, дурак?

М и т я. Почти сорок лет с ей жили. Всяко было, а жили. Прелесть ты моя, Александра Степановна, ушла от любимого своего мужа. Зачем! Куда? (Плачет.)

Н а д я. Да ты не надрывай себя, дядь Митя.

М и т я. Нет. Выговорюсь. Мне так легче.

Н а д я. Ой говори, говори.

М и т я. Всю жизнь нашу совместную вижу как на ладошке… Вот такой рубец, Ленька. Врач сказал.

Входит  Ш у р а  с лопатой в руках. Митя ее не замечает.

Что характерно — любили друг дружку. Вот как она меня звала? Знаете? Никто не знает. Я ее — Санюшка, а она меня — Митюнюшка. Я ей «Санюшка!», а она: «Эй, Митюнюшка!» А голос у ее какой был? Скажи, Надь. Как запоет… (Поет.)

За окошком свету мало: Белый снег валит, валит. А мне мама, а мне ма…

(Заметил Шуру.)

Пауза.

Ш у р а. Иди-ка сюда. Чё это ты про меня как про покойницу?

М и т я. Мы это… Сон рассказываю. Приснится же, зараза.

Ш у р а. «Приснится». Лопатой вот как поцелую, и без всякого веления.

М и т я. Надя тут бутылочку… Маленько. А вы чё, уже насадились?

Ш у р а. Насадились — не надсадились. Нечего его было поить, Надя. Чуть за ворота, а он уже нарисовался и по-ли-ва-ет. Вот какие мы хорошие.

Надя метнулась по двору. Люда и Ленька начинают хохотать.

Н а д я. Ах ты паразит! Тетя Шура, он же тебя похоронил… Из морга, говорит, завтра… Вот паразит-то! (Схватила метлу.)

Л е н ь к а. Беги, дядь Митя!

Он на полную мощь включил транзистор… и полетел по двору хоровод: Надя с метлой, за ней Шура, гремя лопатой, хохочущая Люда и Митя во главе всей этой кутерьмы.

З а т е м н е н и е.

Комната в доме Кузякиных. На столе чемодан. В а с я  не спеша добривается, с наслаждением одеколонится. Он слегка взволнован. Входит  Н а д я. В руках у нее трусы мужа.

Н а д я. Вась, деньги в трусы прячь. Вишь — карманчик. Сюда положишь и на булавку застегнешь.

В а с я. А расстегнется?

Н а д я. Ой, правда! Уколешься. На живульку тогда, что ли?

В а с я. В карман бы положил, и все.

Н а д я. Ага, в карман. Знаешь, какие ловкачи есть — и не заметишь. Одевай давай.

Вася уходит в другую комнату.

(Укладывая чемодан.) А где карта?

В а с я (из другой комнаты). А?

Н а д я. Карта курортная и направление…

В а с я. Под клеенкой.

Надя достает карту.

Н а д я. Я ее сверху положу, чтоб не рыться. Не узнал, кому вторую путевку дали?

В а с я. Кому-то из управления.

Н а д я. С лесного, что ли?

В а с я. Ага. А чё?

Н а д я. Взяли бы да и договорились вместе ехать: все безопаснее. За вещами друг у друга поглядывали бы.

В а с я  вернулся. На нем новая белая рубаха, отутюженные брюки.

В а с я (осторожно). Надюх… это…

Н а д я. Ну чё?

В а с я. Галстук у нас есть?

Н а д я. Какой галстук?

В а с я. Ну такой… (Показывает.)

Н а д я. Не надо тебе никакого галстука. Вот так расстегнешь пуговку, и все.

В а с я. Да ну. Пуговку… Чё я?

Н а д я. Чё ты?

В а с я. Это ж курорт.

Н а д я. Ну?