реклама
Бургер менюБургер меню

Людмила Разумовская – Пьесы молодых драматургов (страница 27)

18

Тот встает.

Помогите нам разобраться — откуда эта жестокость в девушке? Я еще как-то понимаю ситуацию с Цыпкиной — отец-алкоголик, побои, оскорбления. Но ваша дочь выросла в идеальных условиях: дом — полная чаша, дача, машина. Ее, наконец, пальцем никто не тронул.

З и н а (вскакивает). Тронул!

И н г а (с силой усаживает ее). Врешь! Заткнись!

П р о к у р о р. Как — вы… бьете дочь?

Белов молчит.

С у д ь я. Инга, отец бьет тебя?

И н г а (в ярости, на крике). Нет! Нет!

Б е л о в. Не лги, доча, — да.

Б е л о в а (вскакивает). Неправда, нет! То есть правда… однажды, случайно… Он же любит ее! Он со мной, постылой, ради дочки живет!

Б е л о в (ей). Валя, не надо.

Б е л о в а. А если вам интересно считать наши деньги, то посчитайте еще, что мой муж тянет двух сестер, жену-иждивенку…

Б е л о в. Перестань!

Б е л о в а. …и больную мать. А дача у нас казенная — как и у вас, Ольга Ильинична!

И н г а (в отчаянии). Не унижайся, ма!

Б е л о в (жене). Сядь!

Б е л о в а (в запальчивости). А идеальные условия у нас были. Был Ленинград, квартира на Невском. У Инги были приличные подруги… С кем она теперь? Он же ради вас залез в эту грязь…

Б е л о в (грубо, на крике). Замолчи! (С силой сажает жену на место.)

Та садится, плачет. Долгое общее молчание.

С т а р у х а  Г р и б о в а (философски). Папа над людьми грубиянничат, а дочь така — в папу!

А р б у з о в а (вскакивает). В папу! В папу!

М а т ь  Ц ы п к и н о й (вскочив). А твоя в маму! Мужа нет, чтоб измываться, дак над людьми измываться пришла?!

А р б у з о в а. А у тебя муж? Пьянь!

М а т ь  Ц ы п к и н о й (с достоинством). У меня муж! А у тебя шиш! Твою Верку крестили — все кустики грустили: которому родня?

А р б у з о в а. Не клеветай! Гнида!

М а т ь  Ц ы п к и н о й (надвигаясь на нее). Я кто-о?

П а ш и н а (кричит на Арбузову). Твоя Верка вперед била! Я писать буду!

А р б у з о в а. Чуть глаз не выбили!

М а т ь  Ц ы п к и н о й. Я кто-о?!

Общий крик. Девочки веселятся. Судья настойчиво стучит по графину, пытаясь утихомирить зал.

С у д ь я. Прекратить! Удалю!.. Покинуть зал! Перерыв! Всем покинуть зал!

Конвой уводит подсудимых. Публика покидает зал.

А р б у з о в а (судье). Мою дочь избили — и меня же оскорбляй?!

Вера пытается увести мать — та рвется в бой.

(Дебрину.) Что смотрите? Думаете, я не знаю, что у Белова там, наверху, рука и вас специально прислали кой-кого сухим из воды вытащить? А вы гляньте на меня — я тоже рукастая: я своими мозолями дочь подняла! Есть совесть?

Вера почти выталкивает мать из зала.

Гады! (Уходит.)

С т а р у х а  Г р и б о в а (судье). Щас родители не то чтоб пример подать — хуже!

С у д ь я. Покиньте зал!

В опустевшем зале остаются судья и заседатели.

С ума посходили! Тянем-тянем, а что вытянули?

З а с е д а т е л ь-м у ж ч и н а. Вытянули шеи — у кого длиннее! (В нетерпении смотрит на часы.) Что неясно? Все ясно!

С у д ь я. А-а… То, что они на двести шестую встали, — давно ясно. Я смысл не пойму: к учебе равнодушны — бывает, к работе равнодушны — бывает. Все бывает! Но чтобы с полным равнодушием за решетку идти?! Им же все развлечение: материн крик — развлечение, суд — развлечение. «Хи-хи», «ха-ха»!

З а с е д а т е л ь-ж е н щ и н а. Цыпкина все ж плакала…

С у д ь я. Комедию ломала, а не плакала. Верка ее, видите ли, подлизой назвала, ой-ё!

З а с е д а т е л ь-м у ж ч и н а. Им лишь бы в дураках нас выставить.

З а с е д а т е л ь-ж е н щ и н а. Меня в восьмом классе подружка назвала «бесцветной личностью». Топиться бегала!

С у д ь я. Приговор подружки страшнее приговора суда, да? Чушь!

З а с е д а т е л ь-ж е н щ и н а. А бывает!

С у д ь я. Допустим. Святая дружба! Где там? Грызутся, как… Что их связывает? Объединяет что-то. Что?

Молчание.

Ну, что между ними общего?

З а с е д а т е л ь-м у ж ч и н а. Курилки все. Не слышишь, как разит?

С у д ь я. Сигареты — мелочь.

З а с е д а т е л ь-м у ж ч и н а. Не мелочь, нет! Я выследил — курят за забором. Увидели меня — юрк-шмыг, конспирация! Дома запрещают, а тут слобода!

С у д ь я. Подумаешь, курят? Из-за курева, Вась, не дружат.

З а с е д а т е л ь-ж е н щ и н а. А бывает! Знаешь, нас в школе с уроков выгнали — мы волос краской для шерсти красили. Дак мы спрятались на чердаке и организовали «Союз рыжих». Интересно было! Может, самое интересное и было…

З а с е д а т е л ь-м у ж ч и н а. Сами они дуры — вот что… Кончать надо! А?

С у д ь я (кричит в коридор). Перерыв окончен! Всем в зал! Сигаретки, конспирация, прятки, тайна? Я им устрою, понимаешь, «Союз рыжих»! Прошу всех в зал!

К о н в о й  вводит  п о д с у д и м ы х. Все занимают свои места.

А д в о к а т. Еще раз обращаю внимание суда на недопустимые отступления и нарушения порядка уголовно-процессуального кодекса. Прошу замечание занести в протокол.

С у д ь я (секретарю). Занесите… Так, на время процесса я разрешаю и прошу всех проходящих по делу курить прямо в зале. Форточка открыта — ничего страшного. (Обходит подсудимых, предлагая сигареты.) Куришь — кури: не ври, не прячься. Вранье хуже курева!

Девушки насмешливо изучают судью. Никто не берет сигареты.

И н г а (предлагая судье свои сигареты — «Мальборо»). Угощайтесь! (Единственная курит.)

В е р а (отказываясь от сигарет). Не люблю, когда девушки курят. Это просто похабно.