Людмила Разумовская – Пьесы молодых драматургов (страница 109)

Деревенская изба, в которой прежде всего бросается в глаза чистота, доходящая до стерильности. Старый комод, кровать, табуретки. В переднем углу — множество икон. Домашней вязки половики, коврики. На подоконниках — цветы в горшках, которые никогда не забывают полить. На стенах — гирлянды чеснока, пучки засушенных цветов, трав. Между ними — большая рамка с пожелтевшими от времени фотографиями. Солнечный день ранней весны. У окна сидит и смотрит на улицу  б а б к а  Ф е н я, подвижная еще старушка лет под восемьдесят. У другого окна — д е д  В а с и л и й, дряхлый уже старичок. В руках у него посошок, с которым он, видимо, никогда не расстается.

Б а б к а (выглядывая кого-то в окно). Гляди-ка, Василий, Лизавета идет. К нам вроде.

Д е д. Это чья?

Б а б к а. Да Кузьмы Ковалева дочка, не помнишь, что ли?

Д е д. Так он ведь помер, однако?

Б а б к а. Помер, а это дочка его, на курферме работает. А брат ее в сельском Совете председателем сидит. Чего это она к нам-то?

Д е д. Может, пензию несет?

Б а б к а. Пензию Варька-почтальонша приносит, а эта на птичнике, зачем она-то понесет? Это, однако, она из-за Любки своей.

Д е д. Это чьей?

Б а б к а. Да Любка, дочка ее. Колька наш гулял с ней, а она и забрюхатела. А Колька-то, как приперли его, так и убежал в город. Да ты чего, не слыхал, что ли?

Д е д. Колька наварначил, а с нас какой спрос?

Б а б к а. Так вот, поди скажи ей теперь. К нам, точно к нам идет. А если чего, ты так и говори: мы, мол, люди старинные, с нас и спросу нету. У Кольки есть батька с маткой, пусть они и разбираются.

Входит  Е л и з а в е т а. Она горда от важности порученного ей дела, и в то же время чувствуется, что у нее здесь какой-то свой интерес.

Е л и з а в е т а. Здравствуйте!

Б а б к а. Здравствуй, здравствуй. Чего скажешь?

Е л и з а в е т а. Как поживаете-то?

Б а б к а. Так нам чего — сидим да в окошко глядим.

Д е д. С бумагой, что ль, какой?

Е л и з а в е т а. А какие вам бумаги-то надобно?

Б а б к а. Так нам они зачем: пензию принесут — и ладно. А бумаги нам ни к чему. По сельсоветовскому делу, что ли, пришла?

Е л и з а в е т а. А то б зачем? Сам председатель к вам прислал.

Б а б к а. Это чего?

Е л и з а в е т а. Да вот вспомнил, видно, про вас.

Д е д. Облигации, что ль, опять? Дак мы старые, скидку бы надо какую по старости-то.

Б а б к а. У нас и так их вон ящик цельный.

Е л и з а в е т а. Какие теперь облигации…

Б а б к а. А тогда чего ж?

Е л и з а в е т а (оглядывая жилище стариков). А воду-то вам кто ж таскает: колодец-то вон где?

Б а б к а. А внучка, внучка, она уж тут каждый день.

Е л и з а в е т а. Хорош сынок! Бросил стариков престарелых, да и не чешется.

Б а б к а. А нам чего? У нас пензия. Двадцать восемь рублей каждый месяц, до копеечки.

Д е д. У сына дом свой, а у нас изба пока что своя. Чего нам сын? Мы тут пока что сами хозяева.

Е л и з а в е т а (словно бы и не слыша ответов стариков). Прямо к вам послал…

Д е д. Это кто?

Е л и з а в е т а. Председатель сельсовету. Чего это вы рассказывать станете, какие такие геройства?

Д е д. Чего?

Е л и з а в е т а. С городу там один приехал. Из газеты. Писать чего-то будет.

Б а б к а. Кого писать?

Е л и з а в е т а. Не знаю, мне не докладывают. А весть к вам приказано.

Б а б к а. Да кого весть, чего надо-то?

Е л и з а в е т а. А вот он и спросит, чего ему надобно. Я в сельсовете была, а брат, председатель-то, и упросил. Тебе, дескать, все равно в ту сторону идти, заведи корреспондента к старикам, пусть он там с ними разберется. Ладно, готовьтесь. На стол тут соберите то-се, из городу все-таки, аж из самой газеты.

Б а б к а. Да чего надо, чего пытать-то будут?

Е л и з а в е т а. А это уж сами вспоминайте, чего такого натворили, что писать про вас приказано. А уж он отпишет, не беспокойтесь.

Д е д. А к молодым пошто не ведешь?

Е л и з а в е т а. Сказано же — к вам велено, к старикам.

Б а б к а. А со стариков какой спрос? А уж если стариков требуют, так вон Федул еще не помер. Он, однако, и Василия постарее будет.

Е л и з а в е т а. Федул уж из ума давно выжил. Ладно, готовьтесь… Сказать вам забежала, пока он там фотографирует да меряет чего-то. Чтоб знали, что к чему. Счас приведу.

Б а б к а. Чего писать, кого меряют-то?

Е л и з а в е т а. Спросит, все спросит, об этом не беспокойтесь. (Выходит.)

Б а б к а. Чего делать-то будем, Василий?

Д е д. Кого писать-то будут?

Б а б к а. Дак вот, поди… Вильнула хвостом да и… Про Катьку-то ничего не сказала, а глазами-то зыркает. Из-за нее и натравила на нас. Председатель-то брат ей, а она и науськала его, чтоб он к нам послал допытываться. Так опять же, если насчет Кольки с Любкой, тогда зачем к нам, а не к Федору?

Д е д. А может, как я лес спалил, вспомнили?

Б а б к а. Сколь годов-то прошло? Да и выплатили мы все тогда. Нет, тут не лес, другое здеся.

Оба перебирают в памяти свои прегрешения.

Вот! Вот теперь и пришло на ум. Огород они мерить будут. Сотки-то две у нас лишние, уж сколько ругань идет! Вот они и станут перемеривать.

Д е д. Дак она, однако, сказала, что уж меряет тот-то?

Б а б к а. Вот! Пока мы тут с тобой разбираемся, он уж, наверное, все перемерил. Вот ведь змея-то какая подколодная, это она председателя и подучила, чтоб к нам направил. А тот чего ж не перемеряет, если аж из самого города! Тот с ходу — и вдоль и поперек. Чего делать-то будем, Василий?

Д е д (стучит посошком об пол). Я вот ей!

Б а б к а. А чего ей, если она с которым из городу придет? Отрежут, отрежут! Да не две, а все четыре отрежут. Чтоб неповадно, скажут, было. Вот варнак-то, да Колька-то. Наварначил вон чего, а теперь нам разорение. На стол ведь она приказала собирать, чего делать-то будем? А мы вот как сделаем, Василий. Ты сиди да и помалкивай, сиди и помалкивай. Оглох, мол, да и только.

Д е д. Оглох… А эта? Счас только, скажет, разговаривал.

Б а б к а. А мало ли чего бывает со старыми-то людями? Оглох — да и весь спрос.

Д е д. Я оглох, а ты как?

Б а б к а. А с меня чего? Мое дело маленькое. Вы, скажу, хозяина, кормильца, пытайте. А я, скажу, знать ничего не знаю, ведать не ведаю. (Выглядывает в окно.) Ведет, ведет, чтоб ее… На стол ведь надо чего-то! А ты так и сиди молчком, так и сиди. Руки-ноги, мол, еще шевелятся, а слышать-то уж ничего не слышу. (Снова выглядывает.) Молодого какого-то ведет, с сумками какими-то, с очками. А ты все равно не бойся, Василий, сиди да и помалкивай. А уж с меня-то они ничего не стребуют, закона такого нету.

Стук в дверь.