Людмила Райкова – Подкидыш от пришельца (страница 9)

Ройялс действует похоже, нахватался там сомнительных приёмчиков. Хата чужая, но ему в ней привычно. Хоть и топить лениться, зато дождь не промочет. Опять же вещи под присмотром. Хозяева далеко, а на расстоянии легко обмануть, или даже послать. Поплакаться можно, Глеб сердобольный. Это Манин ресурс сочувствия он уже исчерпал. Главное держаться как стена – ни за что не платить и ключи никаким риэлтерам не передавать!

Человеку только кажется, что он самостоятельный, сильный и свободный. В современном мире всё не так. Заблокированная Ройялсом Маня обнаружила в почте счет на электроэнергию на 50 евро. Документ отправила мужу, мол перешли нахалу. Напомни, что не обидемся, если долг он погасит рублями.

Что пришлось выслушать Глебу, Маня не знала, удивилась только когда выбралась из ванной и увидела пропущенный звонок из Латвии. Разблокировал стало быть…

Фотографии она получила – на диване скомканный плед. Перед телевизором на журнальном столике тарелка с остатками еды. Всё надежно стоит на своих местах и Манина мебель и ройялсовская.

– Похоже он ничего не вывозил. – Осторожно написала она риэлтеру.

Тот с ответом не спешил, зато квартирант похоже рвался в бой. Никаких схваток, в ванной она успела запрограммировать себя на спокойный вечер с душистым чаем и просмотром новой серии «Следа».

Но на войне как на войне, если один боец затаился в укрытии, атаку приходится отбивать второму. Глеб и отбивался сколько мог. Потом написал Мане:

– С этим надо кончать!

Маня уже включила телевизор, забралась с ногами в кресло и выныривать из комфорта не пожелала. Послала мужу одобрительный смайлик и убрала на телефоне звук. Пришелец, вспомнив о делах, вернулся в Латвию.

Шторм перенесли назавтра.

Глава 5

– Всё, о чем мечтала сбылось. Квартира у нас с Мишей и у сына есть, дом за городом построили. На даче всё лето живем. Манина – Приятельница подлила себе в бокал коньячку.

– Будешь?

Маня показательно опустила язык в свой бокал, пить она не могла, но подруга без коньяка или вина на столе, считала встречу не настоящей. Одно дело заскочить по-соседски выкурить пару сигарет прихлебывая кофеек. А как поговорить? «На поговорить» Маня и держала специально бутылочку пятизвездочного «Коктебеля». Приятельнице для того чтобы пробка замкнутости и рисовки выскочила, раскупорив игристый сосуд откровения, хватало и двух рюмок. Третью, лизанную Маней, она выливала в свой кофе «на посошок», повторяя каждый раз «Знаю тебя, выльешь…». Но это будет потом, а сейчас было самое начало встречи, без всяких мужей. Глеб на службе, Миша на хозяйстве.

– Всё есть, и три внучки слава богу здоровы, красавицы растут. В саду все растет и колоситься. На зиму 40 трехлитровых банок закрутила, это меньше чем в прошлом году. Но и из тех запасов только четыре съели…

– А зачем тогда мариновала? – Чуть было не спросила Маня. Но вовремя придержала язык. Мотивацию заготовительного удара подруги в июне-августе она знает. – «Зачем пропадать добру». Отстоявшееся пару сезонов добро, они вдвоём с приятельницей вытряхивали из банок прямиком в выгребную яму, всё вполне съедобное, ароматное. Жалко.

– Может возьмешь? – прихватив очередную банку интересовалась она.

– Не едим, а если привезу соблазнимся и опять желудки сорвем.

Глеб обожал лечо, маня с удовольствием похрустела бы маринованным огурчиком. Слопала бы целую тарелку лисичек или опят, у подруги они как маслины. Грибочек к грибочку. Леса у них тут щедрые. Дом, в котором живут Маня с Глебом и дача, где с апреля по ноябрь обитает подруга, разделяет гектара четыре смешанного леса. До перестройки там за надежным забором размещались ракетчики. 19 лет назад на закрытую секретную территорию внедрился десант московских дачников. Лес теперь никто не охранял, а по бетонке к огородам, через всю территорию на велосипедах, мопедах и автомобилях шастали дачники, жалуясь на местные власти, что за дорогой никто не следит. Пока Маня мысленно ворчала, подруга продолжала свой монолог. О чем именно талдычит гостья, хозяйка пропустила. Спохватилась и наткнулась на вопросительный взгляд огромных глаз поразительной голубизны. Глаза несколько раз похлопали густыми светлыми ресницами. Маня смотрела в них и молчала.

– Как считаешь, почему?

– Потому что дорога и лес на земле, которая принадлежит министерству обороны. Территория считается законсервированной. О том, что вы разбили там поселение, в военном ведомстве скорее всего и не знают. Потому и за дорогой не следят. Вот вернуться и приведут все в порядок, можешь не сомневаться.

Теперь гостья смотрела на Маню как баран на новые ворота.

– Причем здесь дорога? Я говорю всё, о чем я мечтала у меня есть, а счастливой я не была ни одного дня. Ну может только на выпускном у сына…

– Ты просто не помнишь.

– Нельзя забыть момент, когда ты счастлив.

– Свадьбу свою помнишь? Как сын родился, как родственники встречают у больницы с цветами?

– Конечно помню. Какое тут счастье, сначала туфли на пятке мозоль натерли. Потом потащились по Москве фотографироваться, цветы везде возлагать. Я хромаю, а мне говорят терпи – сама обувь выбирала. Тапочки попросила, так дружка пальцем у виска покрутила. Дохромала кое как до банкетного стола. Все кричат «Горько! Горько!» Нафига им наши поцелуи? Полный стол салатов, нарезки, спиртного, – пейте, закусывайте и пляшите.

Мишка видит я дрожу от холода, пиджаком накрыл, а ему говорят фотографии получатся плохими. Забрал.

– А ты?

– Что я. Сидела, дрожала и ждала, когда можно будет уйти.

– В любое время можно было. Ты же королева на этом празднике твое решение закон!

– Королевой моя свекровь была…

Слушай тебе уже 55-ть. Замуж вышла в 20. – Начала злиться Маня.

– В 18-ть! – Поправила приятельница.

– Давно уж отогрелась, секцией в сбербанке заведовала. Дом построила. Бабушкой стала, а вспоминаешь свадьбу с обидами неизвестного на кого. – Пошла в атаку Маня. Она реально не понимала, как девушка с ростом 1,80, параметрами 90-60-90 с вьющимися волосами цвета соломы до поясницы, и глазами небесной голубизны может с читать себя несчастной.

Такой следует захотеть и десятки мужчин дадут ей всё, включая созвездие Медведицы с неба. Выходит, не захотела?

– Я Мишку любила! – Надулась гостья.

Вера потянула руку к коньячной бутылке. Маня сунула в рот дольку мандарина. С момента, когда Вера переступила порог с день рожденным визитом, прошло 2 часа. Вот с Алиной, явись она сюда из Питера это время показалось бы мигом.

Вера рассказывала о своих жизненных бедах, Маня кивала головой и думала о своем.

Дайлс, уже полтора часа наблюдал за сценой. Подсматривать нехорошо. Но женщины об этом не знают. Потом, интерес его к Людмиле, которая почему-то Маня, у пришельца чисто исследовательский. Ройялс накануне, весь вечер ругал на все лады БАБКУ, желал ей звиздануться на скользкой дороге и переломать все конечности. Как отец единственного сына, Дайлс, просто обязан был невзлюбить эту особу. Но что-то смущало пришельца в поведении сына. Как устроены его сознание и позиция, для Дайлса не просто родительский интерес. Миссия, которую он должен передать сыну серьезная. Силы и возможности в ней скрыты такие, что ни одному правителю на земле и не снились. Как на земле говорят: «Спички детям не игрушка», а то что он доверит сыну тянет на целый арсенал Орешников.

Десятки снимков в компьютере демонстрировали, что сынок бывал в доме этой семьи в разные времена года. Не бывает так, чтобы ненавидеть до слепоты, при этом тупо раз за разом являться в гости.

Он расширил диапазон обзора чужой кухни и принялся рассматривать детали.

На окне за зеленой занавеской рождественский венок, расписной кувшин с каким-то напитком. По стенам шкафчики и полки. В центре игрушка – толстяк в остром колпаке. Глаз нет, а мясистый нос торчит как указательный палец как раз в сторону гостьи.

Дайлс поднял глаза в указанном направлении. Женщина что-то говорила, глаза смотрели в одну точку, за плечо хозяйки. Руки лежат на коленях, а кисти сжаты так что костяшки пальцев побелели.

– Почувствовала меня? и напряглась как пантера, перед прыжком? – Дайлс тоже напрягся. Хозяйка дежурно улыбалась, взгляд направлен прямо в лицо гости, но фокус размыт.

– Я поняла, что мы мешаем сыну, когда все уснули потихоньку сложила вещи. В пять утра Мишку разбудила и уехали. Апрель. На даче сыро, в доме холодно! Знаешь у меня тоже есть гордость.

Эвакуацию от сына Вера описывала Мане несколько раз. Уже слышала от приятельницы осуждение за свой поступок и обвинение в эгоизме. Как можно мужа, у которого почти не действует правая нога и ограниченно работает правая рука тащить по морозу и темноте в летний дом. Маня представила, как бедолага тяжело ковыляет до лифта, а любимая супруга, одновременно шикает на него и подгоняет.

Дайлс уже сканировал потайные мысли собеседниц, в деталях видел картинки, которые рисуют в своем воображении женщины.

Увидел, как легковой автомобиль останавливается на узкой дороге. За заборами под сугробами угадываются снежные крыши домов. Вера выбирается, долго возиться с замком на калитке. Михал сидит в салоне. Двигатель автомобиля работает. Наконец женщина выигрывает схватку с калиткой, и уже с лопатой бежит к машине. Въездные ворота и спуск к ним завалены не только природой, свою лепту в создание сугроба внесла и снегоуборочная машина. Не меньше часа прошло пока Взмыленная Вера раскидывала снег, чистила тропинку от парковки до дома. Дайлс смотрел сцену прибытия в ускоренном режиме. Когда наконец двери в сам дом тоже были открыты и Вера, метнувшись к машине потащила сразу две сумки, пришелец по земному чертыхнулся.