Людмила Перова – Путь воина: Неофит (страница 29)

Девушка бросилась вслед за удаляющимся красивым воином. Может он поможет ей снова найти Гордея?! Конечно, она его не догнала. Вместо того, что бы идти домой, как советовал ей Гордей, девушка осторожно спустилась с моста и отправилась вдоль берега на поиски любимого.

За спиною Маженны поднимался малый Месяц, его желтый, как круг старого сыра, лик, грустно взирал на опустевший Вербный мост.

Маженна не знала сколько она плутала по камышам, да рогозу, пару раз её ноги оскальзывались на влажной глине и девушка по колено проваливалась в промоины, заполненные зеленоватой, тухлой речной водой. Лягушки и жабы оглушительно надрывались, наполняя ночь громким кваканьем. На противоположном берегу надрывно кричала выпь. У самого края воды, что-то тяжелое с громким всплеском соскользнуло в воду и до Маженны донёсся запах тухлятины. Становилось всё холоднее и девушка уже пожалела о своём решении. Наверное, Гордей давно греется у очага в каком-то из домов предместья, разбросанных вдоль побережья. Он сильный, у него быстрые ноги, он хорошо знает, что ему делать.

Маженна оглянулась, ей почти стало страшно: одна, в темноте, замерзающая посреди поросшего осотом и камышом пустынного берега, она сильно отдалилась от городских ворот. Девушка топнула ногой с досады, чтобы подбодрить себя она громко и отчётливо посетовала на себя:

— Какая же я дурочка! Так мне никогда не найти Гордея.

Не успела Маженна произнести эти слова, как из теней появился бледный призрак. Маженна похолодела от ужаса, она слышала страшные байки о девах-утопленницах, что блуждают по берегам реки при полных лунах в поисках заблудившихся живых, но предпочитала не верить в эти рассказы, считая их за выдумки.

Сейчас она видела перед собою ожившую городскую легенду: молодая женщина со всклоченными чёрными, как крыло ворона волосами, бледным лицом, в белой рубахи до пят, и с горящими, как уголья глазами.

— Ты ищешь Гордея? — голос у призрака был хрипловатым, но показался знакомым Маженне.

— Дда. — голос Маженны дрожал. — Не подходи ко мне, упырица! Тебе не получить тепла моей крови.

Маженна сжала защитный амулет, резную костяную безделицу с раннего детства висевшую у неё на шее и вскинув в охранном жесте правую руку, она отступила на пару шагов назад.

Белая дева рассмеялась.

— Ты и правда дурочка, если приняла меня за утопленницу.

Быстро преодолев разделяющие их пять шагов дева схватила Маженну за запястье, притянула к себе.

— Да у тебя кожа холодная, как у жабы! — воскликнула. — Кто тут ещё, упырица?!

Свет Месяца озарил круглое, миловидное лицо, сейчас оно было без краски, да и одежда на деве была совсем не богатой, но Маженна узнала давешнюю покупательницу вееров. Перед нею стояла девушка с моста, в которой Маженна увидела "родную душу".

— Ты ищешь Гордея? — повторила свой вопрос девушка.

— Да, я встретила его и вновь потеряла. — пожаловалась Маженна. — Он ушёл… Его теперь называют Финистом Белогором.

— Правда! — воскликнула Софийка, а это была она. — Значит, ты — та самая Маженна?

— Так меня зовут. — кивнула Маженна. — Ты тоже знаешь Гордея? Откуда? Кто ты такая? Скажи мне!

— Конечно я его знаю. Ты хочешь знать, кто я такая? Несчастная маленькая торговка веерами, я скажу тебе, кто я такая! — Софийка горделиво подняла подбородок, рассмеялась серебристым смехом. — Тебе нет надобности знать моё имя, но знай — я девушка, на которой Гордей скоро жениться!

Маженна отшатнулась, замотала головой, отгоняя от себя, ядовитые слова:

— Это ложь! Гордей бы никогда не стал мне лгать, я знаю он мой.

— Нет! Он мой! — глаза самозванки блеснули, а в руке блеснул короткий, но острый нож.

— Ты его не получишь, Маженна! Как ты смеешь бегать за ним, если ты невеста Любомира? — возмущенно выдохнула Софийка. — Он не твой, лучше проваливай туда откуда пришла.

— Ты… — Маженна осеклась потому что Софийка угрожающе вскинула нож, готовая защищать свою правду ценой жизни.

Маженна охнула, закрыла глаза, ожидая удара в сердце, но его не последовало. Вместо этого девушка, назвавшаяся невестой Гордея тихо молвила:

— Сегодня ночью я хотела оборвать свою жизнь, но сейчас я рада, что не стала этого делать. — она отбросила нож в камыши. — Я не могу умереть пока есть ты!

Софийка снова залилась звонким смехом, махнула рукою и пошла прочь. Перед тем как растаять в ночи, Софийка крикнула:

— Маженна, мне жаль тебя, но Гордей — смысл моей жизни, я не отдам его тебе!

И вдруг, вместо злости и досады на соперницу, Маженна сердцем почувствовала, что это был вовсе не смех, а слёзы: горячие, скорбные, безутешные. Эта мысль повлекла за собою острое чувство жалости к сопернице. Маженна опустилась на колени, скрыла лицо в ладонях и прошептала:

— О, боги, да что же сегодня за день-то такой?!

Сил на то что бы заплакать у Маженны не осталось.

Глава 16

Маженна поднялась рано, она проспала не более трёх часов, но не чувствовала себя усталой. Умывшись и облачившись в чистую одежду, девушка покинула маленькую комнатку на Рыбной улице в Посаде, которую снимала в доме у старушки-вдовы. Запирать дверь не стала, оставила хозяйке лишь короткую записку:

" Прощайте, матушка, спасибо за приют."

Маженна поспешила по улице вниз, к реке, там, посреди старого тенистого сада, стоял полуразрушенный давним ураганом храм.

Храм Семи Старших совсем недавно снова открыл свои ворота всем желающим помолиться, но желающих было мало. Причиной тому было то, что в городе и так хватало мест, где можно было, без хлопот и со всеми удобствами, попросить богов о помощи. Среди жителей посада, храм пользовался дурною славой. Ведь каждый, от старика и до младенца, знает если храм стоит без служб, если у него нет настоятеля-волхва, то он становиться обиталищем неприкаянных душ, бесов и прочей чернобожьей братии. Теперь в храме Семи богов служил Берендей, изо дня в день, он работал над восстановлением стен, латал прорехи в крыше, расчищал сад.

Почему именитый и влиятельный волхв, который был "на короткой ноге" с самыми влиятельными людьми Артоса поднимал старый храм в одиночку, не знал никто. А когда ему задавали этот вопрос или предлагали помощь, он только загадочно улыбался и говорил, что-то мало понятное про какую-то "аскезу". Вскоре доброжелатели и прочие любители сунуть нос не в своё дело, поняли, что ничего путного от волхва не добьются и оставили его и храм Семи Старших в покое.

Увидев Маженну, Берендей оторвался от работы, он как раз починял внешнюю стену, замазывая дыру смесью из соломы и глины. Широко улыбаясь, он раскрыл своей бывшей воспитаннице объятия.

— Милая моя девочка, вот так встреча! Что привело тебя к старику Берендею?

Маженна опустила глаза долу:

— Батюшка Берендей, я решила, что хочу уйти из мира, стать инокиней.

— Ты же знаешь, Маженна, путь инокини сложный, полон он ограничений, а ты ещё так молода. Откройся мне, что приключилось?

Маженна вздохнула, она без утайки, поведала Берендею о том, что произошло с нею после того, как она встретилась с Гордеем на Вербном мосту, после его посвящения в воины.

— Эх, а ведь мне он сказал, что не потревожит тебя, пока не окончит своё обучение. Говорят сердцу не прикажешь, а сердцу Гордея и добрый совет не в прок. Но это не повод, всё вот так бросать, Маженна! В одном Гордей прав, тебе надо жить дальше. Забудь его.

— Не могу. Жить с ним в одном княжестве, ходить по улицам городов, по которым он ходит, дышать воздухом, которым он дышит и знать, что он любит меня, но жениться на другой… Не могу, отче! — горько посетовала Маженна. — Может в тишине храма, моё сердце обретёт покой?

— Ох, девочка. В священных свитках Лады и Лада говориться: "Увы, горе — твоё имя женщина!" Ты ведь провела детство в храме, Маженна, ты должна знать, что участь людей — жить разрываясь между правдой и кривдой, между печалью и радостью, между наслаждением и страданием. Всем нам, и богам и людям, уготован один конец — смерть. Одни рождаются, что бы сеять жизни, другие, что бы пожинать их. Гордей — тот, кто пожинает, а ты та, кто хочет засеять бесплодное поле его души.

— Я знаю это, отче. Все эти годы я верила, что моей любви будет достаточно, что бы заставить камни пустоши зацвести, но теперь я в отчаянье. Я не знаю, что мне делать.

Берендей погладил девушку по плечу:

— Люди приходят к нам, волхвам, только в отчаянье.

— Я решила, что раз не могу быть с ним, то стану инокиней, что бы служить богам всю жизнь. — Маженна горько расплакалась.

— Не плачь, взгляни на это горе с другой стороны. Ты не была рождена, что бы быть с Гордеем. Твое малое горе — не достаточный повод, что бы отказываться от жизни и запирать себя в келье храма, дочка.

— Ах, вы не понимаете! Вы слепы и ничего не видите, Берендей! — отвернулась от волхва девушка.

Берендея эти слова больно укололи, но он не подал виду, предложил:

— Маженна, девочка, сейчас не время обсуждать твоё будущее, побудь здесь немного, пусть твоя душа отдохнёт, а разум вновь охладится. О твоём постриге мы поговорим позже.

Из сада донеслись звонкие удары дерева о дерево, Берендей развернул Маженну лицом к себе:

— Смотри, я кажется нашёл тебе друга. Оба вы заблудшие, покинутые души.

В саду, отрабатывая на старом сухом дубе удары деревянным мечом, резвился мальчик лет семи-восьми. На его лице была странная рогатая маска, маска демона. Маженна шмыгнула носом, вытерла слёзы, удивилась при виде мальчишки-оборвыша. Откуда здесь этот маленький попрошайка с Вербного моста?