Людмила Морозова – Затворницы. Миф о великих княгинях (страница 46)

На лето 1552 года был назначен новый казанский поход русских войск и опять во главе с Иваном Васильевичем. Хотя Анастасия уже привыкла к частым отлучкам мужа, это прощание с ним оказалось очень тяжелым: царица была беременна и со страхом и надеждой ждала родов. В такое трудное для себя время она хотела, чтобы муж оставался рядом. Но Иван считал, что семейные проблемы не должны отвлекать его от намеченных целей. В июне русские полки выступили в поход.

Путь ожидал неблизкий — посуху до Свияжска, там следовало пересесть на суда и направиться к Казани, стоявшей на другой стороне Волги. Переправа предстояла трудная и опасная, многие русские воины могли утонуть, не добравшись до конечной цели похода. Все это было хорошо известно царице и вызывало у нее большую тревогу.

Летописец-современник, видимо очень сочувствовавший Анастасии, отметил, что, проводив мужа, она вернулась в свой терем, как ласточка в гнездо.

Там она предалась великой печали и тоске, с горьким сетованием и слезами. Она боялась, что с ее горячо любимым супругом могут произойти разные беды в далеком и трудном походе против коварных казанцев. Возможно, ей даже вспомнился несчастливый поход против них Василия Темного, захваченного под Суздалем и вынужденного выплачивать за себя огромный выкуп.

По словам летописи, «как светлая звезда закрывается темным облаком и меркнет, так и царица закрылась в палате своей от скорби и печали. Затворив все оконца, она сказала придворным, что не желает видеть света белого до тех пор, пока муж не вернется домой с победой».

Очень скоро в Москву пришла тревожная весть о том, что из Крыма прямо на север движется ханское войско. Столицу защищать было некому. К счастью, и царь Иван узнал об этом и отправил навстречу крымцам своих боевых воевод. Около Оки враги были с позором отогнаны. Удалось даже захватить ханский обоз с различным добром. В Москву отправили табуны коней, верблюдов и множество пленников.

Несколько месяцев провела Анастасия в беспокойном ожидании. Наконец сообщили, что из Казани прибыл ее брат Данила с сеунчем — радостным известием о победе. Казань была взята. Оставалось только дождаться самого царя, который не спеша на судах поплыл по Волге домой.

Анастасия вместе с Юрием отправила Ивану поздравление, которое он получил в Нижнем Новгороде (там войско вновь пересело на коней и быстрыми темпами двинулось к Москве). Царица писала, что рада приветствовать Ивана Васильевича в новой его отчине Казани и желает ему здравствовать долгие годы.

Не дождавшись возвращения мужа, наша героиня вскоре разрешилась от бремени и родила здорового и крепенького сына Дмитрия. К Ивану Васильевичу тут же отправили гонца с сообщением, которое тот получил у Судогды. Прочитав грамоту, царь спрыгнул с коня, обнял и расцеловал принесшего замечательную весть Василия Траханиотова. От радости из глаз мужественного воина-победителя потекли слезы. Воздев руки к небу, он стал благодарить Бога за чудесный дар. Ведь все последние годы Иван мечтал только об одном, чтобы судьба поскорее наградила его сыном-наследником.

От волнения не зная, чем пожаловать сеунщика, государь снял с плеча шубу и накинул на плечи Траханиотова. Потом отдал и своего аргамака — породистого коня.

К Анастасии с самыми теплыми поздравлениями и дорогими подарками немедленно отправили ее брата Никиту. Иван по дороге домой воздавал хвалу Богу во всех стоявших на пути храмах и делал щедрые вклады в монастыри. Для этого он заехал в Суздаль, Владимир и Троице-Сергиев.

28 октября в селе Тайнинском состоялась первая встреча воинов-победителей, на которой присутствовали государев брат Юрий и видные бояре. Все искренне поздравляли царя с победой над «неверными агарянами» и присоединением Казанского ханства к Москве. На 1 ноября был назначен триумфальный въезд в столицу.

В этот день рано утром Иван IV надел платье из золотой парчи, на голову — золотой венец, украшенный самоцветами и крупными жемчужинами, на плечи накинул царскую порфиру, отороченную горностаями, и сел на богато убранного аргамака. За ним выстроилась свита из бояр и дворян в светлых дорогих одеждах с золотыми цепями и ожерельями на груди. Уже за десять верст до столицы появились первые встречающие, а далее вообще приходилось ехать через плотно обступившую дорогу многотысячную толпу. Люди тянулись к государю, целовали ему ноги и руки и постоянно повторяли: «Многие лета царю благословенному, победителю варваров, избавителю и защитнику христиан». В ответ Иван лишь кланялся то в одну, то в другую сторону. У Сретенского монастыря победителей ожидал митрополит со всем духовенством. В руках священники держали чудотворный образ Владимирской Богоматери. Митрополит Макарий сказал: «Веселись, о царю, любезный Богу и Отечеству. Даровав победу, Всевышний даровал тебе и вожделенного первородного сына! Живи и здравствуй с добродетельной царицей Анастасией и юным царевичем Дмитрием, с братьями, боярами и всем православным воинством в богоспасаемом царствующем граде Москве и на всех царствах, в сей год и в предыдущие многие, многие лета. А мы те, государю благочестивому, кланяемся».

После этого митрополит и все духовенство вместе с народом упали на колени и до земли поклонились Ивану. В ответ тот надел на шею животворящий крест, на голову — шапку Мономаха и въехал в Кремль. Там он посетил все соборы и поклонился гробам предков. Наконец вошел во дворец, где его с нетерпением ожидала Анастасия. Она еще не оправилась от родов и лежала в постели. Но, увидев дорогого и долгожданного супруга, превозмогая слабость, бросилась к его ногам. Иван тут же поднял ее и на руках отнес в постель. Оба плакали от радости. Потом кормилица принесла Дмитрия, и счастливый отец смог полюбоваться на своего крепыша-наследника. Для царской семьи это, пожалуй, были самые счастливые дни. Целую неделю

Иван не желал никого видеть, кроме жены и малютки-сына.

Тем временем двор готовился к праздничным пирам, назначенным на 8 ноября и последующие два дня. В Грановитой палате были накрыты столы — по десять в три ряда на семьсот человек. Одних только лебедей предполагалось зажарить двести штук. Для царя поставили высокое резное кресло. Оно выглядело так: ножки — львы, спинка — двуглавый орел, золоченый и раскрашенный.

Анастасия принимала самое деятельное участие в выборе блюд. Ей очень хотелось угостить заслуженных полководцев и воевод чем-нибудь необыкновенным. Помимо обычных соли, перца и уксуса, она распорядилась в качестве приправ принести еще соленые огурцы, маринованные сливы, кислое молоко — хорошее дополнение к мясным блюдам.

Кроме того, по ее инициативе приобрели много парадной посуды: тазы с узорными ручками, тяжелые золотые кубки, усыпанные жемчугом, блюда с чеканными узорами, турьи рога в золотой оправе для вина, чаши в виде медведей, львов, петухов, павлинов, журавлей, единорогов. Они подавались самым почетным гостям и служили украшением Столовой палаты. На столах стояли причудливые, в форме зверей и птиц, солонки, перечницы и сосуды для уксуса.

Следует отметить, что любовь ко всяким изысканным и вычурным изделиям была родовой чертой Анастасии. В их доме на Варварке отец и мать собирали не только необычную посуду, но и всевозможные ящички, шкатулки, диковинные фигурки из воска и даже часы. Наиболее наглядно эта страсть проявилась потом у двоюродного внука царицы, Михаила Романова, ставшего первым царем новой династии.

Когда гости расселись по чинам, вышли стольники и попарно встали у царского кресла. За ними появились дворецкий Данила Романович и кравчий. Наконец, в палату вступил царь Иван Васильевич.

Анастасия вместе с мастерицами приложила много сил и умения, чтобы сделать его одежду особенно красивой и достойной сана и подвигов. Длинное парчовое платье было обильно вышито красивыми узорами из жемчуга и дорогих камней. На высоком стройном и широкоплечем царе оно смотрелось особенно величественно. Дополняли наряд драгоценное ожерелье с финифтевыми изображениями Христа, Богоматери и апостолов и большой узорный крест на золотой цепи. На ногах — красные сафьяновые сапоги на высоких каблуках с серебряными скобками.

Все встали и поклонились. Царь прошел к своему креслу, поклонился на обе стороны, прочитал длинную молитву и благословил трапезу.

Когда вновь все сели, вошли стольники в бархатных кафтанах фиалкового цвета с золотым шитьем (специально изготовленных для этого пира), поклонились государю и отправились за кушаньями. Первыми, по обычаю, принесли жареных лебедей. Царь отрезал куски и на блюдах отправлял самым отличившимся воеводам. Потом настала очередь кулебяк, курников, пирогов с мясом, сыром, блинов и оладий. Одновременно в ковши и кубки наливали различные меды (вишневый, черемуховый, можжевеловый и т. д.) и вина (рейнское, мушкатель, романское).

Затем стольники переоделись в парчовые кафтаны. На столах появились журавли с пряностями, петухи с имбирем, куры и утки с солеными огурцами. За ними — похлебки: куриная белая, куриная черная, куриная шафрановая. К ним полагались рябчики со сливами, гуси с пшеном, тетерева с шафраном. Запивать их следовало смородиновым, боярским медом и винами: аликантом, бастром и мальвазией.