Людмила Морозова – Затворницы. Миф о великих княгинях (страница 42)

Жена Романа Юрьевича, Ульяна Федоровна, исправно выполняла свой долг, производя на свет наследников. Первым, как и ожидалось, родился сын Данила, за ним — дочь Анастасия, наконец, еще один сын — Никита. Разница в возрасте была небольшой, поэтому до пяти лет малыши воспитывались вместе, на женской половине матери. Детский мирок светел и безоблачен. Втроем было весело играть в жмурки, салки или прятки.

Когда Даниле едва исполнилось пять лет, а Анастасии и Никите и того было меньше, родители решили переехать из слишком тесного дома дяди Михаила в Кремле в новые хоромы на берегу’ Москвы-реки. Раньше на посаде жить считалось опасным, его огораживали лишь невысокие бревенчатые стены. Но в 1534 году по приказу Елены Елинской вокруг построили каменную крепость с четырьмя башнями, и вся местность стала называться Китай-городом.

В новых просторных хоромах на Варварке всем стало вольготно. Детям особенно понравился большой сад с огородом, который выходил прямо на Москву-реку. Здесь можно было вдоволь побегать, а в летнюю жару — освежиться в прохладной воде. Ценность новой усадьбы состояла и в том, что во время частых пожаров у реки всегда находилось спасение.

Вскоре Данилу и Никиту стали приглашать в великокняжеский дворец для игр с государевыми сыновьями — они были почти ровесниками Ивана и Юрия. По обычаю, великокняжеские отпрыски проводили досуг с детьми придворных, вместе росли и со временем последние становились ближайшим окружением первых.

Вернувшись домой, Данила и Никита подробно рассказывали сестре об увиденном. Они хвалили ловкость и быстроту Ивана, который во всех забавах стремился быть первым, и смеялись над глупым и простодушным Юрием. Правда, Ивану разрешалось играть не так уж часто. Он носил титул великого князя и должен был вместе с матерью присутствовать на заседаниях Боярской думы, принимать иностранных послов и возглавлять праздничные пиры.

Тем не менее он успел подружиться с Данилой и Никитой, приглашал их в загородные поездки, на охоту и для потешных сражений зимой. Обычно ребята сооружали из снежных комков крепостицы, а потом обстреливали друг друга снежками. Вскоре все мальчики умели уже хорошо скакать на лошадях, стрелять из луков, рубить саблей траву и кусты.

А в это время Анастасия под руководством матери училась рукоделию. Конечно, в боярском доме было много крестьянских девушек-мастериц, ткавших полотна, вышивавших одежду и постельное белье. Но и знатной боярышне полагалось уметь красиво вышивать шелками, золотыми и серебряными нитями. Лицевое шитье особенно пришлось по сердцу Анастасии. С его помощью можно было вышивать настоящие картины, а также портреты-иконы святых.

Не менее прилежна оказалась боярышня в освоении и Божественного Писания, и всевозможных наук: грамматики, математики, истории. Главными учебниками были Часослов, Псалтырь, Святцы, жития святых, древние летописи. Семья Захарьиных слыла просвещенной, и книг в библиотеке отца и дяди Михаила имелось много.

Как-то раз, когда Анастасия в своей светлице под руководством матери осваивала азы рукоделия, к ней вбежали братья и с ужасом сообщили, что государыня Елена, мать Ивана и Юрия, внезапно скончалась, а бояре спешно готовятся к ее похоронам. Тут же все решили отправиться в Кремль и проститься с телом великой княгини.

В Успенском соборе, где отпевали Елену, «яблоку негде было упасть». С трудом Ульяна Федоровна пробилась к мужу, стоявшему недалеко от гроба. Анастасию поразило то, что громко рыдали только Иван и его опекун Иван Федорович Телепнев-Оболенский. Остальные бояре и князья лишь притворялись опечаленными, пряча в густые бороды усмешки.

Маленькой девочке стало очень жаль сироту Ивана. Он оставался и без отца, и без матери, способных защитить его от жадных до власти бояр.

Теперь ни Данилу, ни Никиту в кремлевский дворец не приглашали. Отец рассказывал, что там заправляют братья Шуйские: Василий, Иван и Андрей. Юные великие князья Иван и Юрий в полном их подчинении. Без разрешения опекунов они не имеют права ни погулять, ни поиграть, ни даже покушать или надеть понравившуюся одежду Мамку Ивана, Аграфену, которая с пеленок пестовала его, сослали в далекий Каргополь, прежнего опекуна Телепнева с жестокостью казнили.

Несчастья не обошли стороной и дружную семью Захарьиных. В 1539 году умер отцов брат, боярин Михаил Юрьевич, когда-то главный советчик самого Василия III и один из регентов при детях государя. Но окружение Елены Глинской быстро оттеснило его с ведущих позиций, а Шуйские и вообще удалили от двора, отправив заниматься организацией артиллерийского дела.

Через четыре года, 16 февраля 1543-го, смерть унесла и Романа Юрьевича. Дети оказались на попечении Ульяны Федоровны, которой помогал мужнин брат Григорий Юрьевич. В целом Захарьины старались держаться подальше от кремлевского двора. Там у трона юного Ивана шла яростная схватка за власть между кланами Шуйских и Бельских. Вмешавшийся в нее мог тут же лишиться головы.

Анастасия приходила в ужас от рассказов о событиях в Кремле. То по наущению Шуйских чуть не убили митрополита Иоасафа, то прямо на глазах великого князя бояре мучили и пытались умертвить его любимца Федора Семеновича Воронцова, а потом, несмотря на протесты Ивана, сослали в костромскую тюрьму.

Наглость вельмож доходила до того, что в знак неуважения к новому митрополиту Макарию они могли наступить на его мантию и порвать ее. В этих условиях приходилось опасаться за судьбу и даже жизнь малолетнего государя. Втайне от родных Анастасия молилась за его здравие и просила Бога поскорее дать ему в руки власть. Ее молитвы, судя по всему, были услышаны.

В тринадцать лет Иван IV наконец-то решил показать своим подданным, что является полновластным государем и не желает больше терпеть тиранство бояр. На заседании Боярской думы он обвинил Шуйских в том, что они воспользовались его молодостью и стали самовольно убивать людей, грабить землю, беззаконничать. Самым виновным был признан Андрей Шуйский. Прямо на заседании его схватили и бросили на растерзание огромным псам. Эта жестокая казнь так напугала вельмож, что они прекратили самоуправство. Однако опалы и ссылки продолжались. Многие бояре и князья были отправлены в тюрьмы. Наибольшее влияние на государя стали оказывать его дядья, Юрий и Иван Глинские.

К счастью для Захарьиных, ни их самих, ни ближайших родственников опала не коснулась. Напротив, Данилу и Никиту вновь стали приглашать во дворец. Вместе с Иваном они ездили на охоту, по монастырям на церковные праздники, весело пировали в Коломенском и Александровой слободе. Молодой государь любил общество ровесников, с которыми часто устраивал всевозможные проказы и иногда жестоко шутил над неугодными боярами.

Однажды, когда Анастасии было уже четырнадцать лет, с братьями и матерью она отправилась на праздничную Рождественскую службу в Успенский собор. Там присутствовал весь цвет знати во главе с великим князем Иваном. После литургии государь подошел к семье Захарьиных, чтобы перемолвиться с Данилой и Никитой о предстоящей охоте. Горящий взгляд его черных глаз внезапно остановился на Анастасии. Она была очень красива в светлой беличьей шубке, крытой голубым сукном, в расшитой бисером шапочке, из-под которой виднелась длинная русая коса.

Девушка, заметив его взгляд, покраснела и потупила взор. Потом, набравшись смелости, подняла на великого князя большие голубые глаза и с удивлением обнаружила, что тот слишком внимательно ее разглядывает. Конечно, государю дозволено все, но все же воспитанная в боярском тереме Анастасия сочла его поведение дерзостью, тем более что за спиной уже раздался громкий шепоток кумушек-сплетниц. Закусив губу, она сердито посмотрела на нахала, но тот лишь улыбнулся. Боярышне не оставалось ничего другого, как сменить гнев на милость и ответить тем же.

С тех пор братья не раз вводили Анастасию в краску, сообщая, что великий князь Иван интересуется ею и хочет увидеть вновь. При этих словах сердце девушки трепетало, но она твердо заявила, что ни о каких тайных свиданиях речи быть не может. Хоть она и сирота, но родовую честь ронять не намерена и потакать прихотям государя не собирается.

Несомненно, красивый и статный Иван давно нравился юной боярышне. Отныне же все тайные думы Анастасии посвящались молодому государю.

Как-то раз Ульяна Федоровна узнала, что в Москву прибыл святой старец из Костромы. Он славился своей богоугодной жизнью и обладал даром пророчества. Боярыня тут же пригласила его в свой дом на Варварке, чтобы узнать судьбу детей.

Старец посмотрел сначала на старшего Данилу, потом — на Никиту, наконец его взор остановился на Анастасии. После небольшой паузы он вдруг сказал твердо: «Быть тебе государыней, а братья будут служить тебе и твоему мужу Ивану Васильевичу».

Это предсказание всех удивило и даже испугало. Ульяна Федоровна приказала детям никому о нем не , говорить. Завистников и наушников кругом предостаточно. Если об этом узнают в окружении великого князя, то вряд ли дадут Анастасии дожить до свадьбы. Ведь дочери-невесты были у многих князей и бояр, и все они мечтали породниться с государем.

В 1546 году великому князю Ивану IV исполнилось шестнадцать лет. По обычаям того времени, ему полагалось жениться. Об этом великому князю стали говорить митрополит Макарий и дядья Глинские. Последние даже посоветовали племяннику поискать невесту в соседних странах, при королевских домах. Это укрепило бы международный престиж государства и возвысило русский престол. Слова митрополита и родственников заставили Ивана задуматься о своем будущем.