Людмила Морозова – Смута на Руси. Выбор пути (страница 23)

Усилия царя принесли свои плоды — в мае 1607 года удалось собрать почти стотысячное войско. Его смотр должен был состояться под Серпуховом. Не надеясь на воевод, Шуйский решил лично его возглавить. Руководство основными полками он доверил родственникам и надежным людям. Во главе самого важного Большого полка встал опытный и удачливый полководец князь и боярин М. В. Скопин-Шуйский. Помощником к нему был определен И. Н. Романов. В Рязани к ним со своими отрядами должны были присоединиться князь и боярин Б. М. Лыков и получивший думное дворянство П. П. Ляпунов.

Второй по значимости передовой полк возглавили князь и боярин И. В. Голицын и князь Г. П. Ромодановский, сторожевой полк — окольничий В. П. Морозов и Я. В. Зюзин. Государев полк оказался под началом И. И. Шуйского и дворецкого И. Ф. Ерюка-Колычева. В царскую свиту вошли все видные бояре и воеводы: Ф. И. Мстиславский, И. М. Воротынский, И. И. Голицын, В. В. Голицын, М. Ф. Кашин, М. С. Ту-ренин и даже дядя настоящего царевича Дмитрия — М. Ф. Нагой.

В Москве охранять тылы остался Д. И. Шуйский с несколькими престарелыми боярами: Н. Р. Трубецким, А. В. Трубецким, Ф. Т. Долгоруким, Ф. И. Хворостининым и другими. В это время средний брат царя считался его наследником и в случае гибели Василия Ивановича должен был заменить его на престоле.

Утром 21 мая 1607 года после молитвы в Успенском соборе и благословения патриарха Гермогена царь Василий выступил с войском в поход. Разумеется, лазутчики Болотникова немедленно сообщили об этом в Тулу. У восставших возник дерзкий план обойти государево войско в районе Каширы и ударить по незащищенной столице. Осуществить его было поручено князю А. А. Телятевскому с казаками.

Однако и у царя были свои дозорщики. Они вовремя оповестили его о грозившей опасности. Для ее предотвращения срочно был усилен гарнизон Каширы за счет рязанцев во главе с П. П. Ляпуновым. Кровопролитное сражение разгорелось 5 июня на реке Восме. Ляпунов вместе с каширским воеводой князем А. В. Голицыным показали чудеса храбрости. Они не только отбросили противников назад, но и, окружив в овраге большой отряд казаков, полностью его уничтожили.

Рейд князя А. А. Телятевского продемонстрировал царю Василию, что с осадой Тулы следует поторопиться. Он повелел племяннику, М. В. Скопину, не мешкая отправиться прямо к мятежному городу. К 12 июня его полки уже заняли позиции на реке Воронья. Попытки Болотникова выбить его оттуда не увенчались успехом. Когда 30 июня прибыло остальное войско во главе с царем, блокадное кольцо вокруг Тулы замкнулось. Хотя в то время город был совсем небольшим, осада его затянулась на долгих четыре месяца. Дело в том, что его мощный каменный кремль был построен еще Василием III специально для обороны южных рубежей Руси. Кроме того, здесь протекало множество речушек с топкими берегами, кругом раскинулись непроходимые болота и развернуть широкомасштабные боевые действия было негде.

Но все же В. И. Шуйскому удалось окончательно отрезать Болотникова и Петрушу от восставших городов и через некоторое время взять Белев, Волхов, Дедилов, Крапивну и Одоев. Мятежными оставались только самые западные города: Путивль, Стародуб и другие. Болотников неоднократно засылал туда гонцов с просьбой о помощи, но ответа так и не получил. С царскими войсками сражаться было уже некому.

Тем временем приближалась осень. Царь прекрасно понимал, что во время холодов его войско не может оставаться в болотах. Следовало предпринимать кардинальные меры к взятию Тулы. Он решил принять проект муромского дворянина Фомы Кравкова по затоплению города, который поначалу казался неосуществимым. Суть его состояла в том, что следовало мешками с песком перегородить вытекавшую из Тулы речку Упу. Для его реализации было собрано множество крестьян, которые начали возить песок со всей округи и через два месяца создали высокую плотину. Вода перестала вытекать из города и затопила все его улицы, а также склады с продовольствием и порохом. Болотниковцы вместе с жителями были вынуждены спасаться на крышах домов, где они сразу же превращались в удобные мишени для царских стрелков.

В итоге положение осажденных стало критическим. Это прекрасно понял хитрый В. И. Шуйский и начал засылать к тулякам переговорщиков. Жителей убеждали сдать главных зачинщиков восстания и получить прощение. Когда это не помогло, царь стал уговаривать сдаться Петрушу и Болотникова, обещая взамен свободу.

Наконец 10 октября городские ворота открылись и из них выехали «царевич» Петруша, И. И. Болотников, А. А. Телятевский, Г. П. Шаховской и другие мятежники. Всех их вопреки царскому обещанию тут же взяли под стражу. Сделано это было не только из-за того, что «воров» следовало примерно наказать за все преступления, но и потому, что в Стародубе еще летом наконец-то материализовался «царь Дмитрий». По слухам, он даже выступил на помощь тулякам, но был вынужден задержаться в Орле из-за распрей в его войске.

Арестованных отправили в Москву на боярский суд. Этим Шуйский полностью снял с себя ответственность за их дальнейшую судьбу. Бояре приговорили Петрушу к смертной казни — ведь он посмел называть себя царским сыном! В январе 1608 года приговор был приведен в исполнение. Болотникова сослали в Каргополь, где за дерзкое поведение его сначала ослепили, а потом и утопили. Князя Телятевского заставили принять постриг в Троице-Сергиевом монастыре. Шаховского посадили в тюрьму, из которой ему удалось бежать и присоединиться к новому Лжедмитрию.

После взятия Тулы царь Василий с триумфом вернулся в Москву. Он чувствовал себя героем и победителем, доказавшим всем, что достоин царского престола. На радостях он наградил наиболее отличившихся воинов и отправил их по домам на отдых. Все надеялись, что с врагами покончено раз и навсегда и вновь браться за оружие придется не скоро. Жалкий обманщик, засевший в Орле с горсткой сторонников, никого не беспокоил.

Упрочивший свое положение Василий решил наконец-то устроить личную жизнь и жениться, ведь уже давно пора было подумать о сыне-наследнике. Он не стал организовывать традиционный смотр невест, поскольку царское сердце давно покорила молодая княжна Екатерина Буйносова-Ростовская, дочь его приятеля боярина Петра Ивановича Буйносова-Ростовского, погибшего от рук «царевича Петруши». Девушка происходила из знатного рода ростовских Рюриковичей, была хороша собой и отличалась благонравием. Конечно, некрасивый старик вряд ли мог ей понравиться, но противостоять искушению стать царицей и получить надежную опору в лице мужа-государя она не смогла. Поэтому Екатерина тут же дала согласие и по совету жениха даже сменила свое не столь распространенное в то время имя на более привычное — Мария.

Со свадьбой тянуть не стали и сыграли ее 17 января 1608 года. Венчание в Успенском соборе совершил сам патриарх Гермоген, который до того не раз советовал царю жениться. В церемонии приняли участие и царские родственники, и весь цвет московской знати. Посаженым отцом стал младший брат царя И. Шуйский, посаженой матерью — жена среднего брата Екатерина Григорьевна. Сам же Д. И. Шуйский почему-то не был приглашен вовсе. Главным распорядителем на свадьбе — тысяцким был Ф. И. Мстиславский, дружками жениха — М. В. Скопин-Шуйский и И. Ф. Ерюк-Колычев, дружками невесты — князь И. А. Хованский и И. М. Пушкин, возможно входившие в число ее родственников. У коня жениха было велено ехать князю И. М. Воротынскому, который вскоре женился на сестре царицы Марии. Сани невесты сопровождал ее родственник, князь В. М. Лобанов-Ростовский. По случаю торжества дядя царицы,В. И. Буйносов-Ростовский получил боярство, а ее юный брат был приближен ко двору.

Понимая, что не слишком-то подходит в женихи для молодой девушки, В. И. Шуйский сбрил свою седую бороду и нарядился в роскошный наряд, хотя прежде отличался скупостью и одевался довольно скромно. Он стал устраивать во дворце веселые празднества, развлекался вместе с женой охотой и загородными поездками, посещал имения друзей, где для него накрывали пиршественные столы, и одаривал юную красавицу ценными подарками, чем окончательно истощил царскую казну. Все современники отметили, что некогда суровый и даже угрюмый нрав государя после женитьбы изменился к лучшему. Судя по всему, этот брак оказался удачным: Мария очень уважала Василия Ивановича, активно помогала ему в трудные времена (в частности, вместе с матерью спарывала драгоценности с одежды прежних царей, чтобы муж имел средства для платы воинам-наемникам и служащим приказов) и даже родила двух девочек — Анну и Анастасию, которые умерли в младенчестве.

Наслаждаясь семейным счастьем, царь Василий не хотел и думать о том, что новый враг медленно, но верно приближается к Москве. Несомненно, в столице знали о том, что многие западные и юго-западные города продолжают бунтовать, что авантюра второго Лжедмитрия не умерла и что сам он находится в Орле, однако никаких мер против него не предпринимали. Более того, дворянам, входившим в царское войско, было позволено жить в своих имениях. Москву же оборонять было почти некому, не были созданы и оборонительные заслоны на подступах к ней. Видимо, В. И. Шуйский слишком уверился в своей силе и полагал, что подданные не поверят, что очередной самозванец — это истинный царский сын или прежний «царь Дмитрий». Однако, как показало время, правда уже не была нужна никому. Каждый выбирал того государя, службу которому считал для себя более выгодной. При этом «законность» или «незаконность» правителя никого не интересовала. Царь Василий, вовремя не поняв этого, вновь оказался в очень тяжелом положении.