Людмила Морозова – Смута на Руси. Выбор пути (страница 2)
Превратившись с рождением сына в наиболее реального преемника бездетного Федора Ивановича, Годунов, видимо, начал избавляться от возможных соперников, и в первую очередь — от Симеона Бекбулатовича.
В этой сложной ситуации и Нагие рассчитывали на то, что царевич Дмитрий сможет когда-нибудь надеть царскую корону, поэтому и воспитывали его в духе ненависти к окружавшим царя Федора родственникам царицы Ирины, Годуновым. Дмитрию разрешали лепить снеговиков, называя их именами Годуновых, и рубить им головы. В итоге страдавший от эпилептических припадков ребенок рос нервным и болезненным.
Нездоровая обстановка в Угличе, видимо, поначалу не беспокоила царя и его окружение, ведь еще сохранялась надежда на рождение Ириной Федоровной наследника. Годунов даже попросил королеву Англии Елизавету прислать опытного врача и акушерку. Правда, против их приезда стали возражать церковники, полагавшие, что люди иной веры (а англичане были протестантами) могли осквернить царское дитя даже прикосновением. Врачу и акушерке удалось доехать только до Вологды. Потом им пришлось вернуться домой.
Когда стало ясно, что сын Годунова вполне здоров и брат царицы получил возможность претендовать на роль наследника престола, его не могло не заинтересовать происходившее в Угличе. Для присмотра за Нагими туда был отправлен государев дьяк Михаил Битяговский с родственниками. Его приезд возмутил бывшую царицу Марию Федоровну, которая хотела по собственному усмотрению распоряжаться доходами от удела. Между дьяком и Нагими стали постоянно возникать конфликты. Особенно опасной показалась его угроза сообщить в Москву о некоем колдуне, привечаемом царицей. Напрашивалось предположение, что тот старался «наводить порчу» на царя и царицу, а это уже расценивалось как государственное преступление.
Угличская драма, происшедшая 15 мая 1591 года, еще больше обострила проблему престолонаследия. Дмитрий погиб при довольно странных обстоятельствах. Накануне у него несколько раз случались припадки, свидетельствовавшие о его нездоровом состоянии. Однако ни мать, ни родственники не обеспокоились этим и позволили ему играть с мальчиками в ножички. Суть игры заключалась в том, что с определенного расстояния нужно было воткнуть острый нож в нарисованную на земле цель. Несомненно, Дмитрию хотелось быть самым метким игроком, поэтому он напрягся и занервничал. Это спровоцировало новый припадок эпилепсии. Когда царевич начал корчиться в конвульсиях, в его руке был зажат острый нож. Лезвие случайно задело сонную артерию, и из нее хлынула кровь. Только теперь стоявшая рядом кормилица Ирина Тучкова опомнилась и схватила ребенка на руки. Но было уже поздно: спасти Дмитрия было невозможно, и через несколько минут он умер.
Размышляя об угличской трагедии, невольно задаешь себе вопросы: каким образом в руке у больного ребенка оказался острый, как бритва, нож? Почему ему разрешили играть в столь опасную игру? Не было ли все это подстроено кем-то умышленно, чтобы свести в могилу возможного наследника престола?
На предположение о том, что гибель Дмитрия не была случайной, наталкивает тот факт, что прибежавшая на шум Мария Нагая тут же стала кричать об убийстве сына. Она даже назвала имена убийц — дьяка Битяговского с родственниками. Но, конечно, возможный виновник смерти царевича был среди его близкого окружения. Он научил мальчика опасной игре, он посоветовал ему взять самый острый нож — свайку, и именно он знал, что у Дмитрия участились приступы эпилепсии и припадок мог начаться при любом нервном напряжении.
Конечно, сейчас сложно точно назвать имя этого человека. Возможны лишь предположения. Одно из них — Осип Волохов, сын мамки царевича Василисы Волоховой. Его имя Мария Нагая назвала в числе убийц сына вместе с М. Битяговским, его сыном Данилой и племянником Никитой Качаловым. Из них только Осип был служителем угличского удельного двора и, несомненно, очень часто встречался с Дмитрием — ведь его мать была главной наставницей царевича и старшей боярыней в свите Марии Федоровны. Осипу не составило бы никакого труда научить мальчиков игре в ножички и подсказать, какой нож следует взять для того, чтобы выиграть. Царица, видимо, знала об этом, оттого и назвала его имя в числе убийц.
Следует отметить, что ни Битяговский, ни его сын и племянник, узнав о несчастье, даже не пытались спрятаться или бежать — ведь они не чувствовали за собой никакой вины. Осип же укрылся в одной из церквей, но был найден и убит угличанами. Пострадала и его мать. Ее Мария Нагая тут же принялась избивать, хотя во дворе, где произошла трагедия, были и другие женщины.
Позже Василиса Волохова получила от правительства возмещение за ущерб и оскорбления, причиненные ей Марией Нагой. Но напрашивается вопрос: только ли за это? В 1591 году, когда у Бориса Годунова подрастал сын Федор и он, имея потомство, уже мог претендовать на роль царского наследника, Дмитрий стал помехой честолюбивым замыслам. Царский шурин прекрасно понимал, что посылать в Углич наемных убийц было слишком опасным делом — их могли разоблачить. Значительно проще было подкупить кого-либо из окружения царевича, чтобы тот подстроил несчастный случай. Осуществить подкуп, возможно, было поручено кому-то из окружения дьяка М. Битяговского: либо сыну, либо племяннику, которые были приблизительно одного возраста с Осипом. Их частые встречи не могли вызвать подозрений ни у кого. Только после трагедии обо всем, видимо, догадалась царица и поэтому назвала имена тех, кого считала виновными в смерти сына.
Характерно, что через много лет, когда Дмитрия причислят к лику святых и будут написаны его житие и несколько похвальных слов, Василиса Волохова и ее сын окажутся представленными в них в числе главных убийц. Эту информацию авторам могла сообщить только царица. Правда, в 1591 году официальная следственная комиссия во главе с князем Василием Ивановичем Шуйским после допроса более сотни свидетелей сделала вывод, что царевич зарезался сам во время случившегося припадка. Формально все выглядело именно так. Царица же вместе с родственниками была обвинена в том, что натравила угличан на неповинных государевых людей и косвенно оказалась повинна в их гибели. Марию под именем Марфа постригли в одном из захудалых северных монастырей, ее родственников отправили в ссылку в поволжские городки; одних угличан казнили, других выслали в Сибирь.
В любом случае наши предположения о причастности Осипа Волохова к смерти Дмитрия можно рассматривать только как гипотезу и попытку дать ответ на недоуменный вопрос: почему больному царевичу было позволено играть в очень опасную игру?
Для царя Федора Ивановича гибель младшего брата при решении проблемы престолонаследия вряд ли что-либо меняла. Он все еще надеялся на то, что его жена сможет родить ребенка. Ведь оба они были достаточно молоды и здоровы. Вместе с Ириной царь ездил на богомолье по монастырям, делал щедрые вклады, раздавал милостыню. И вот в мае 1592 года произошло чудо — на свет появилась девочка, названная в честь отца Феодосией. На радостях всем преступникам была объявлена амнистия. Прощены были даже Нагие — их выпустили из. темниц и назначили воеводами тех городков, где они находились. В царском дворце были устроены многодневные пиры, на которые почему-то не пригласили Годунова, хотя все его многочисленные родственники там присутствовали. Возможно, с рождением Феодосии царский шурин лишался официального звания наследника престола. Не было Бориса Федоровича и на крестинах царевны 14 июня в Чудовом монастыре. Даже через год на именины Феодосии его не пригласили, как и на день рождения царя 31 мая. Возможно, причиной этого стала боязнь злых умыслов со стороны отвергнутого наследника.
Хотя Россия не знала практики передачи престола по женской линии, в других странах она была достаточно широко распространена. Например, Польшей в XV веке правила королева Ядвига, мужем которой стал великий князь Литовский Ягайло. В Англии в XVI веке успешно царствовала незамужняя королева Елизавета. Поэтому именно в эти страны в первую очередь было отправлено известие о рождении Феодосии. Чтобы закрепить за дочерью престол, царь Федор решил заранее выбрать ей подходящего жениха. По его мнению, им мог стать один из сыновей или родственников австрийского императора. Об этом тут же сообщили австрийскому послу Н. Варкочу, прибывшему в Москву в 1593 году. Вести с ним переговоры пришлось Годунову. Возможно, это было сделано для проверки его преданности царской семье.
Федор Иванович хотел, чтобы австрийский эрцгерцог заранее прибыл в Россию, принял православие, изучил обычаи, язык и нравы державы, которой ему предстояло править вместе с женой. После бесед с послом договоренность по этому вопросу была, видимо, достигнута. Однако далеко идущие планы царя были нарушены — 25 января 1594 года Феодосия умерла. Что стало причиной ее кончины — неизвестно. В то время детская смертность была очень высока. Исключения не составляла даже царская семья. К тому же из-за боязни осквернения или сглаза врачам-иностранцам не разрешалось даже осматривать государевых отпрысков.
Смерть Феодосии еще больше осложнила проблему престолонаследия. Судя по всему, Федор Иванович решил завещать корону жене Ирине Федоровне, которая была молодой, умной и образованной женщиной. Уже с 1587 года ее имя появляется в официальных документах наравне с царским: «Се яз, царь и великий князь Федор Иванович всея Руси, со своею царицею и великой княгинею Ириною Федоровной…»