Людмила Морозова – Смута. Ее герои, участники, жертвы (страница 61)
Да и сам он пылких чувств не вызывал. Кроме того, польской панночке не слишком понравилось нравоучительное письмо от жениха, присланное после обручения. Он писал, что ей придется причаститься на обедне у православного патриарха, и без этого он не будет ее венчать и короновать. Обручальный перстень необходимо было тут же отправить в Москву со знатным шляхтичем. В Москве Марине следовало ходить в православную церковь и исполнять ее обряды. Волосы ей запрещалось украшать и следовало покрывать головным убором. В среду ей не разрешалось есть мясо, в этот день необходимо было поститься. После обручения ей вообще было запрещено участвовать в пирах и следовало питаться только с женщинам. Появляться на людях ей можно было только в сопровождении родственников-мужчин. Естественно, что для Марины, воспитанной в вольном духе, все эти запреты казались странными и унижающими женское достоинство. Поэтому ей все меньше и меньше хотелось ехать в далекую Московию.
Путь в Москву
Но Лжедмитрий нуждался в новых польских родственниках и все более настойчиво требовал, чтобы они поскорее двинулись в путь. Не отставал от них и Афанасий Власьев. В конце февраля он лично прибыл в Самбор и стал упрекать Юрия Мнишека в том, что тот не держит обещания. Вместе с ним были лошади и повозки для путешествия. Марина поняла, что больше откладывать поездку невозможно. Начались достаточно поспешные сборы. Упаковали многочисленные наряды, украшения, провиант и т. д. 2 марта огромный обоз тронулся в путь. Дорога была ужасной: грязь, слякоть, в день удавалось сделать лишь несколько верст. В итоге до Люблина добирались семь дней. Измучившись, путешественники решили остановиться отдохнуть на несколько дней. Но уже 14 марта прискакал гонец от царя, и пришлось вновь садиться в кареты. До Бреста ехали пять дней, еще пять — до Слонима, восемь — до Минска. Туда прибыл царский гонец с 35 000 золотых для возмещения затрат на поездку.
При столь неспешном путешествии Марина с сопровождающими ее лицами прибыли к русской границе только 18 апреля. Там находились всего лишь четверо встречающих с сообщением о том, что парадная встреча будет в селе Красном и что к ней следует особо приготовиться. Первым в обозе поехал Юрий Мнишек с 445 сопровождающими его лицами. За ним — Марина с 251 представителями ее двора. Далее следовали: дядя Марины Ян Мнишек со своим двором в 107 человек, Константин Вишневецкий со свитой в 415 человек, Николай Мнишек, брат Марины, с 87 сопровождающими, 6 знатных поляков и другие лица. Общее количество достигало 2000 человек.
Путешественники сразу заметили, что к их приезду хорошо приготовились. Даже через маленькие ручьи были перекинуты мостки, дороги расчищены. Ехать стало удобнее и быстрее. Марине нравилось быть самой главной среди ее многочисленных родственников и сопровождающих, ведь ради нее они ехали в далекую Москву и испытывали всевозможные жизненные тяготы. Стояла слякотная весна, с неба сыпал не то дождь, не то мокрый снег, было холодно и сыро.
Вскоре выяснилось, что хотя русские люди достаточно радушно приветствовали путешественников и выносили к ним хлеб-соль, они не были в состоянии предоставить для них сносный ночлег. Встреченные в пути деревушки состояли из двух-трех домов и, конечно, не могли вместить всю свиту. Торжественная встреча в селе Красном показалась полякам очень убогой: ни музыки, ни фейерверков. Спать тоже было негде. Только для Марины было приготовлено сносное жилье — новая изба. Другим же пришлось довольствоваться несколькими бедными лачужками и палатками, поставленными прямо в раскисшую землю. Вскоре оказалось, что и в еде невеста довольно капризна, польские повара готовили для нее отдельно, и на ее обиход выделялись значительные суммы. Остальным приходилось довольствоваться очень немногим. Кроме того, для царской невесты прислали три кареты со слюдяными оконцами, обтянутыми внутри соболями и бархатом. В первую села она сама, и ее повезли 12 белых лошадей, во вторую — ее отец, и его повезли 10 лошадей, в третью — знатные женщины. В польскую свиту влились 1000 московских дворян, среди которых самыми знатными были князь Василий Мосальский и Михаил Нагой.
Марине и ее родственникам понравилась лишь встреча в Смоленске. Оказалось, что город велик и красив. Несколько десятков тысяч горожан били ей челом и поднесли разные подарки: связки соболей, иконы, хлеб-соль. Радость от подарков и гостеприимства омрачило то, что на пир в дом воеводы были приглашены только мужчины. Кроме того, на кухне случился пожар, чуть было не уничтоживший добрую часть продовольствия и пожитков.
Далее предстояло переправиться через Днепр. Местные крестьяне приготовили паромы, но их оказалось мало. Началась толчея и давка, во время которой утонуло несколько человек. Кроме того, Юрий Мнишек заболел. Это его больше омрачило путешествие. На всем пути Марина получала грамоты от жениха, в которых выражалась радость по поводу ее скорого приезда. Иногда их сопровождали подарки: корона с брильянтами, запонки с брильянтами, четыре нитки крупного восточного жемчуга, несколько десятков ниток более мелкого, золотые часы в виде барана и в виде верблюда. Все это несколько скрашивало тяжесть путешествия.
В Можайске по просьбе Лжедмитрия Юрий Мнишек расстался с дочерью и отправился вперед, чтобы приготовить все необходимое для свадьбы. Марина же задержалась в городе на несколько дней. Ей позволили осмотреть пять православных храмов, из которых самым большим и красивым был собор в честь святого Николая, и объяснили, что именно в этом городе празднуется память святого, очень чтимого многими русскими людьми, в том числе и царской семьей.
Следующий ночлег Марины был в бывшем имении царя Бориса, Вяземах. Ее поразили большие размеры загородного дома, глубокий ров, выложенный камнями, вокруг него и очень красивый каменный храм. Внутри он был великолепно украшен иконами и сделанными с редкой изобретательностью подсвечниками. Все говорило о богатстве и высоком художественном вкусе бывшего хозяина. Вскоре туда прибыли посланцы от царя с новыми подарками — 8 дорогими ожерельями и 8 кусками золотой парчи. Потом пригнали табун породистых лошадей, и Марина лично распределила их между членами свиты. За такими приятными занятиями все забывали невзгоды длительного путешествия. К тому же наступил май, было тепло, солнечно, деревья и кустарники цвели, распространяя по округе нежное благоухание.
Наконец, все вновь тронулись в путь. Последний ночлег должен был состояться в шатрах у самой Москвы. Они были очень красиво украшены и напоминали сказочный городок с дворцами, башенками и крепостными стенами. По дороге вновь встречались русские люди, которые одаривали будущую государыню шкурками соболей, материями, дорогой посудой. Марина все с радостью принимала, не зная, что прежние цари и царицы брали у подданных только хлеб-соль или в ответ дарили еще более дорогие вещи.
Свадьба
2 мая состоялся парадный въезд Марины в Москву. До окраины ее проводила польская свита. Там стоял еще один великолепный шатер. Вскоре появился Лжедмитрий, одетый очень неброско, с небольшим числом приближенных. Он приехал тайно, но не для встречи с невестой, а для наведения порядка. По его приказу от шатра в два ряда выстроились стрельцы, около тысячи человек. За ними — тысяча конных дворян. Затем стройными рядами подъехала вся знать, приветствуя будущую повелительницу. Наконец, ей подали карету, украшенную серебром и царскими гербами. В нее были запряжены 12 серых в яблоках лошадей. Внутри карета была обита золотой парчой, на сиденье лежали вышитые жемчугом бархатные подушки. Даже колеса были позолоченными. Когда Марина заглянула в карету, то увидела в ней новый диковинный подарок — маленького красивого арапчонка с обезьянкой на золотой цепочке. Они выглядели как живые игрушки.
Для парадного въезда невеста надела белое атласное платье, сшитое на французский манер — с узким лифом и широкой юбкой на кринолине. Оно было расшито драгоценными камнями и сверкало в ярких солнечных лучах. Под стать ей была и свита: шесть слуг в одежде из зеленого бархата, обшитой золотыми позументами с золотыми цепями, и в багряных, шитых золотом плащах. За зрелищем наблюдали тысячи москвичей, одетых в лучшие одежды и держащих в руках весенние цветы.
Марина вместе с фрейлинами села в карету и поехала в столицу. На всем протяжении пути ее охраняли тысячи стрельцов и конных дворян. Сзади ее сопровождали наиболее знатные русские дворяне в необычайно красивых нарядах из бархата и парчи. У многих лошади были выкрашены разноцветными красками: красной, оранжевой и желтой. Это придавало всей процессии красочность и необычайную декоративность. Когда будущая царица въехала в Кремль на большую площадь, стоявшие на помостах музыканты заиграли на флейтах, начали трубить в трубы, бить в литавры. Кроме того, некоторые из них стояли на специальных помостах над Кремлевскими воротами и также играли на различных инструментах. Для русских людей такая музыка была необычна, поскольку раньше царских особ приветствовали только звоном колоколов. Вся процессия направилась к Вознесенскому монастырю, где невесту ожидали жених и будущая свекровь. По русским обычаям, до свадьбы ей полагалось жить на женской половине, а поскольку мнимая мать Лжедмитрия Марфа Нагая была монахиней, то Марине пришлось на несколько дней запереть себя в монастыре.