Людмила Морозова – Смута. Ее герои, участники, жертвы (страница 56)

Поскольку наемники требовали плату за свою службу, то Лжедмитрию пришлось обложить налогами присягнувшие ему города и местности. Для их сбора и учета создали несколько приказов. В них стали заседать сбежавшие из столицы дьяки: И. Грамотин, П. Третьяков, Ф. Андронов (казначей), Б. Сутупов, И. Чичерин. Думным дьяком и печатником стал Д. И. Сафонов. Боярская дума вскоре стала более многочисленной и представительной, путивльский воевода Т. П. Шаховской, один из главных заводчиков новой самозванческой авантюры, получил боярство и самое почетное звание слуги. Вместо А. Вишневецкого конюшим стал князь Ю. Н. Трубецкой. В число думных людей вошли: Д. Т. Трубецкой (перешел к Лжедмитрию во время Ходынского боя), М. Г. Салтыков (Шуйский его не любил и отправлял на дальние воеводства), князья С. П. Засекин и Ф. П. Барятинский, бывший казачий атаман И. М. Заруцкий, бывший рязанский дворянин И. Ф. Наумов, несколько Плещеевых (за родство с П. Ф. Басмановым). Дворецким стал князь С. Г. Звенигородский. Окольничество получили князь Д. И. Долгоруков, сын боярский из Свияжска Ф. А. Киреев и М. А. Молчанов. Для последнего чин был низок, но Лжедмитрий И, видимо, не простил ему то, что одно время он играл его роль. Нареченным патриархом стал плененный ростовский митрополит Филарет. Вольно или невольно, но он рассылал от своего имени грамоты в подчинявшиеся самозванцу города.

Позднее к самозванцу примкнули: князь Д. М. Черкасский, несколько князей Сицких, Троекуровых, Мосальских, а также Волынские, Вельяминовы, Годуновы, т. е. все те, кто не мог найти места при дворе Василия Шуйского. Правда, не все они постоянно находились в Тушино. Например, князь Роман Гагарин предпочел несколько раз поменять государей, аналогично поступали М. Г. Салтыков, М. И. Вельяминов, В. И. Мосальский и другие. В народе над ними насмехались и называли «перелетами». Если в 1608–1609 годах они бегали в Москву и обратно, то в 1610 году многие отправились на службу к Сигизмунду, под Смоленск.

Рассматривая список лиц из наиболее близкого окружения Лжедмитрия II и членов его правительства, следует заметить, что польских фамилий в нем нет. Очевидно, самозванец понимал, что в глазах русских людей он должен выглядеть русским царем. Поляков же он хотел представить только как наемников, таких же, как шведы в войске Скопина-Шуйского. Правда, он не мог скрыть, что главнокомандующим в войске все же является гетман Рожинский и что основные полки находятся в подчинении польских полковников.

Успехи под Москвой привели к тому, что на сторону Тушинского вора стали переходить даже крупные и стратегически важные города: Астрахань, Казань, Псков, Великие Луки, Иван-город, Ям, Орешек, Копорье, Касимов с местным татарским ханом Ураз-Магомедом. Всюду от имени «царика» рассылались грамоты, в которых его титул значился необычайно пышно: «Наияснейший, непобедимый самодержец, Великий Государь Дмитрий Иванович, Божиею милостию цесарь и великий князь всея Руси и всех татарских царств и иных многих государств, Московской монархии подлеглых, государь царь и обладатель их цесарского величества». Даже Гришка Отрепьев не смог додуматься до столь многослойного повторения громких величаний.

В присягнувшие ему города Лжедмитрий разослал своих воевод, чтобы они собирали для него налоги, продовольствие, боеприпасы и т. д. Так, боярин М. И. Колодкин-Плещеев стал воеводой Ростова, боярин Ф. П. Барятинский — Новгорода-Северского (до этого был в Ярославле), князь А. И. Хованский был послан в Стародуб, боярин Ф. М. Плещеев — в Псков (до этого он был в Великих Луках, а в Пскове — боярин А. Ф. Засекин.) Н. Плещеев — в Муром, Ф. К. Плещеев — в Суздаль, М. А. Вельяминов — во Владимир, боярин И. Ф. Наумов — в Кострому, Г. С. Салманов — в Романов, М. Ловчиков — в Углич. Это говорило о том, что уже в 1608 году Лжедмитрию подчинялась достаточно большая территория, приносящая ему существенные доходы. Тушинский двор имел возможность существовать вполне прилично. Поляки стали получать, хотя и нерегулярно, обещанное жалованье.

Слухи об успехах «царя Дмитрия» быстро докатились до Речи Посполитой. На службу к нему хлынули любители легкой добычи: гусарские хоругви Бобовского и А. Млоцкого, полки А. Зборовского и Вилямовского, более тысячи воинов с Я. П. Сапегой. Всем тут же назначили жалованье, одинаковое для каждого. В этом отношении «царик» твердо следовал евангельским заповедях, не желая кого-либо выделять особо. Приехали в Тушинский лагерь и всевозможные купцы — до 3000 человек. Они расположились особо, снабжая воинов всем необходимым.

Лжедмитрий вскоре понял, что штурмом ему не взять мощные укрепления Москвы. Приходилось рассчитывать только на длительную осаду. Поэтому он отправил на все дороги дозоры с тем, чтобы предотвратить подвоз продовольствия. Кроме того, началась длительная осада Троице-Сергиева монастыря, который никак не хотел сдаваться и 16 месяцев отбивал все атаки полков Сапеги и Лисовского. Мужество монахов и их защитников несколько деморализовывало тушинцев и подорвало доверие к ним русских людей. Отрицательную роль сыграл и приезд Марины Мнишек с отцом. До лета 1608 года они находились под арестом в Ярославле. Но в августе 1608 года царь Василий решил отправить их в Польшу. Лжедмитрий II узнал об этом и, чтобы доказать свою истинность, решил отбить «супругу» у московских стражников и «воссоединиться» с ней. Вдогонку за ней было отправлено несколько отрядов. А. Зборовскому удалось рассеять охрану плетников, и в конце августа все вместе двинулись в Тушино. По дороге Марину известили о том, что она едет не к прежнему своему супругу, а совсем к другому человеку. Это очень возмутило ее саму и отца. Ехать в табор они отказались и расположились неподалеку от него. Начались тайные переговоры, которые не остались без внимания простых воинов. Даже тот, кто считал истинным «Дмитрия», окончательно в нем разуверился. Дело кончилось тем, что Лжедмитрий заключил с Мариной договор о том, что не будет принуждать ее к супружеской жизни до тех пор, пока не сядет на московский трон. Юрий Мнишек получил грамоту на владение 14 северскими городами и обязательство получить из царской казны 300 000 злотых. После этого 8 сентября состоялась «радостная» встреча «супругов». Палатки Марины поставили рядом с хоромами «царика», но близких отношений между ними не было.

С наступлением зимних холодов поляки пытались вступить с москвичами в переговоры, чтобы убедить тех добровольно сдать город, но они закончились безрезультатно. В это время В. Шуйский отправил в Новгород М. Скопина и надеялся с его помощью получить войско из Швеции. Тогда Лжедмитрий II распорядился построить более теплые жилища и стойла для лошадей. Все подвластные земли были разделены на приставства, и каждое должно было снабжать армию всем необходимым. Множество подвод с продовольствием, дровами и фуражом потянулось в Тушино. Вскоре у офицеров появилось по нескольку изб и большие погреба, наполненные съестными припасами. Никто ни в чем не нуждался, и жизнь в таборе казалась вполне благополучной. Однако многие поляки захотели не только получить одежду и еду, но и иметь приличные суммы наличными деньгами. Поэтому, узнав о размерах подвластных земель, они от имени «царика», но без его ведома, написали грамоты, в которых определили весьма значительные суммы налогов для жителей этих земель. После этого были назначены посыльные, которые должны были доставить эти грамоты в отдаленные города. Однако местные жители возмутились поборами, грамоты сожгли, а посыльных убили. Все Заволжье восстало и решило вновь перейти на сторону царя Василия. В итоге Лжедмитрию II пришлось посылать отряды в Кострому, Вологду и другие города, чтобы их усмирять. Но эти походы вызвали лишь ответную реакцию — новую войну.

Неспокойно было и в самом таборе. Князь Рожинский верховодил во всем и не желал прислушиваться к мнению Лжедмитрия. Более того, он задумал избавиться от своего соперника Меховецкого и вытащил его силой прямо из покоев «царика». Как ни просил Лжедмитрий за своего любимца, ничего не помогло. Меховецкий был убит. Этот инцидент наглядно показал, что самозванец был всего лишь марионеткой в руках у поляков, которые ставили одну цель — максимально разжиться за счет русских людей.

Весной 1609 года стало известно, что в Новгороде М. Скопин собирает большое войско для помощи царю Василию. Тушинцы решили его опередить и первыми нанести удар. К Старой Руссе были отправлены запорожские казаки, которые должны были заставить местное население присягнуть «царю Дмитрию». Однако что-либо существенное те не смогли сделать. Они лишь узнали, что Скопин нанял около 7000 шведов и собрал 10 000 русских воинов. Тогда постановили отправить на встречу этого войска полк А. Зборовского вместе с казаками — всего около 4000. Под Торжком состоялась битва со шведским передовым полком. Полякам не удалось победить, они не смогли заградить путь сильной армии Скопина и отступили к Твери. Все это привело к тому, что силы тушинцев оказались распыленными: Сапега с Лисовским стояли у Троице-Сергиева монастыря, Млоцкий с Бобовским были отправлены под Коломну. Зборовский ждал Скопина у Твери. Этим обстоятельством решил воспользоваться царь Василий и начал наносить удары по табору. В одном из сражений в апреле 1609 года Рожинский был тяжело ранен в бок стрелой. Хотя острие вытащили, после этого гетман уже не мог ездить в седле — все его тело онемело.