Людмила Марущак – Дом из эха (страница 2)

Утро было бледным, словно солнце не решилось выйти до конца.Я сидела на краю кровати, босая, с диктофоном в руках.Лента прокручивалась медленно, мягко, как дыхание.Шум. Пауза. Потом – голос.

“Доброе утро, Анна.”

Я остановила запись.Голос был детский, но с какой-то взрослой интонацией,словно ребёнок говорил слова, которых не понимает.

Я открыла окно.Воздух пах влажной землёй и ржавым железом.Из сада тянуло холодом, и где-то внизу, под домом,всё ещё слышалось лёгкое гудение – как будто под полом включён старый мотор.

– Ты рано встала.

Я вздрогнула.На пороге стоял мужчина.Рост, может, чуть выше среднего. Волосы русые, короткие.Пальто мокрое – значит, шёл пешком.

– Простите, я… не знала, что вы уже приехали.

– Я не спал, – сказал он просто. – Ночь здесь странная. Слышал шаги.

– Это, наверное, дом.

– Да, – он кивнул, – этот дом действительно умеет ходить.

Он подошёл к столу, взял одну из кассет, поднёс к свету.На ленте тянулись тонкие трещины, будто она старела, даже когда на неё никто не смотрел.

– Вы Марк? – спросила я.

– Архивист, – ответил он. – Мы виделись на конференции, помните? Звук и память.

Я кивнула. Смутно.Тогда он уже говорил фразу, которая теперь зазвучала в голове снова: “Любой звук – это след. Даже если его некому слушать.”

Он вставил кассету в магнитофон. Шорох. Потом – мой голос, вчерашний. “Комната номер один. Восточная сторона. Тест акустики.”

Марк слушал внимательно, почти не дыша.Я смотрела на него и вдруг поняла, что в его лице есть что-то знакомое —не черты, а выражение, взгляд.Будто я уже видела его – не глазами, а слухом. “Логично,” – произнёс голос из записи.

Марк поднял глаза.

– Это вы сказали?

– Нет.

– А кто?

– Я думала, вы скажете мне.

Он улыбнулся, но в его улыбке не было света.

– Иногда звуки возвращаются не к тем, кто их произнёс, – тихо сказал он. —Они ищут тех, кто готов их услышать.

Мы устроились в бывшей гостиной.На полу лежала старая карта особняка – пожелтевшая, с подписями карандашом.Сестра когда-то отметила на ней комнаты, будто предчувствовала,что дом придётся расшифровывать, как живое существо.

– Начнём с первого этажа, – сказал Марк. —Я поставлю микрофоны, вы – фиксируйте время и направление.

– Хорошо.

Он достал из сумки катушку тонкого провода,два маленьких микрофона, и аккуратно, почти нежно,развесил их на дверных проёмах.Двигался уверенно, будто делал это не впервые.

Я включила диктофон.Щелчок.

[09:21] Тест №1. Комната у лестницы. Температура 12°, шумовой фон низкий.

– Всё в порядке, – сказал Марк. – Запись идёт.

Я отметила время в тетради.Перо оставляло мокрые линии, и они подсыхали,как следы шагов на холодном полу.

Через минуту в наушниках появился звук.Негромкий, но отчётливый:ритмичный стук, будто кто-то пальцами касался стены.Раз-два-три. Пауза. Раз-два.

– Это не я, – сказал Марк, не отрывая взгляда от прибора.

– Я тоже не двигаюсь.

Мы переглянулись.Пауза длилась чуть дольше, чем следовало.Дом молчал. Потом – снова стук, но уже с другой стороны.

– Второй этаж, – шепнул Марк.

Я кивнула.

[09:24] Зафиксировано повторение стука. Похоже на… ритм дыхания.

Когда я произнесла это, стук прекратился.И через секунду в записи – голос.Не мужской. Не женский.Шёпот.

“Не называй.”

Марк оторвал наушники.

– Это…

– Не я, – перебила я. – И не вы.

Он посмотрел на меня странно.Как будто хотел сказать что-то важное, но передумал.

– Сигнал идёт до того, как я нажимаю «Запись».

– Что?

– Смотрите. – Он перевернул экран прибора.На шкале уже шла волна – ровная, непрерывная.Но кнопка была ещё выключена.

Мы молчали.В доме стояла та самая звенящая тишина,в которой любое движение кажется нарушением закона.

Марк тихо сказал:

– Похоже, он сам знает, когда начнётся звук.

Я прошла по коридору.Солнце уже не пробивалось сквозь мутные стёкла.Тени растянулись, сливаясь с полом.Из комнаты Евы – еле слышная мелодия, будто кто-то крутил шкатулку.

– Вы это слышите?

– Нет, – ответил Марк. – Что?

– Музыку.

Он шагнул ближе.

– Здесь тихо.

Я прижала ладонь к стене.Звук усилился.Нежная, детская мелодия – но в ней был сбой,как в сердце, пропускающем удар.

Я сказала шёпотом:

– Ева, это ты?

В ответ – глухой треск.Диктофон включился сам.На экране высветилось новое название файла:

[НАЗВАНИЕ: ROOM_09]

Я побледнела.

– Я не записывала это.

Марк посмотрел на экран.Там появилось слово.Медленно, будто его печатали изнутри:

“Слушай.”