Людмила Мартьянова – Священные животные и мифические существа. Мифы, притчи, легенды, геральдика (страница 9)

Остался один лишь медведь. Долго искали его гонцы, нашли наконец сонного в берлоге. Разбудили, растолкали и велели, чтоб за хвостом поспешал.

Да только не спешил медведь за хвостом.

Плетётся да мёд выискивает. Видит — пчелиное дупло на липе. Взобрался медведь на дерево, а там, в дупле, меду полным-полно. Ест мёд, торопится. Наелся, глянул на себя, а шуба-то вся в меду да в трухе!.. Как же, думает, в таком виде пред царские очи являться?

Пошёл медведь на речку, вымыл шубу да и прилёг на пригорке сушиться. А солнышко так припекло, что не успел он и оглянуться, как уже сладко захрапел.

Тем временем стали звери к царю собираться. Первой прибежала лиса. Огляделась по сторонам, а перед царским дворцом целая куча хвостов: и длинные, и короткие, и голые, и пушистые.

Поклонилась лиса царю и говорит:

— Ясновельможный господин царь! Я первая откликнулась на твой царский указ. Дозволь же мне за это выбрать себе хвост, какой захочется.

Ну, царю-то все равно, какой хвост дать лисе.

— Ладно, — говорит, — выбирай себе хвост по вкусу.

Разворошила хитрая лиса всю кучу хвостов, выбрала самый красивый — длинный, пушистый — и помчалась назад, пока царь не передумал.

За лисой прискакала белка, выбрала себе хвост тоже красивый, да только поменьше, чем у лисы. За нею — куница. И она с хорошим хвостом назад побежала.

Лось, тот выбрал себе хвост самый длинный, с густой метёлкой на конце, чтоб было чем от оводов да слепней отмахиваться. А барсук схватил хвост широкий да толстый.

Лошадь взяла себе хвост из сплошного волоса. Прицепила, махнула по правому боку, по левому — хорошо машет.

— Теперь мухам смерть! — заржала она на радостях и поскакала на свой луг.

Последним прибежал зайчик.

— Где же ты был? — говорит царь. — Видишь, у меня один только маленький хвостик остался.

— А мне и этого хватит! — обрадовался зайчик. — Оно и лучше, чтоб налегке от волка и собаки убежать.

Прицепил себе зайчишка коротенький хвостишко куда полагается, скакнул раз, другой и побежал весёлый домой. А звериный царь, все хвосты раздав, пошёл спать.

Только под вечер проснулся медведь. Вспомнил, что надо ведь к царю за хвостом торопиться. Глянул, а солнце-то уже за лес катится. Кинулся он со всех ног галопом. Бежал, бежал, аж вспотел бедняга. Прибегает к царскому дворцу, а там — ни хвостов, ни зверей. «Что ж теперь делать? — думает медведь. — Все будут с хвостами, один я без хвоста».

Повернул медведь назад и злой-презлой потопал в свой лес. Идёт он, вдруг видит — на пне барсук вертится, ладным своим хвостом любуется.

— Послушай, барсук, — говорит медведь, — зачем тебе хвост? Отдай его мне!

— И что ты, медведь, выдумал! — удивляется барсук. — Разве можно такого красивого хвоста лишиться?

— А не дашь по доброй воле, силой отберу, — буркнул медведь и положил свою тяжёлую лапу на барсука.

— Не дам! — закричал барсук и рванулся изо всех сил бежать.

Смотрит медведь, а у него в когтях кусок барсучьей шкуры остался да кончик хвоста. Бросил он шкуру прочь, а кончик хвоста себе прицепил и двинулся в дупле мёд доедать.

А барсук от страха места себе не найдёт. Куда ни спрячется, все ему мерещится, что вот-вот придёт медведь, остаток хвоста отберёт. Вырыл он тогда в земле большую нору, там и поселился. Рана на спине зажила, а осталась зато тёмная полоска. Так до сих пор она и не посветлела.

Бежит раз лиса, глядь — нора, а в ней кто-то храпит. Забралась она в нору, видит, там барсук спит.

— Что это тебе, соседушко, наверху тесно, что ты под землю забрался? — удивляется лиса.

— Да-а, лисичка, — вздохнул барсук, — правда твоя — тесно. Если б не еду искать, то и ночью бы не выходил отсюда.

И рассказал барсук лисе, отчего ему на земле тесно. «Э-э, — подумала лиса, — коль медведь на барсучий хвост позарился, то мой ведь во сто раз краше».

И побежала она искать от медведя убежища. Пробегала целую ночь, нигде спрятаться не может. Наконец под утро вырыла себе нору, такую же, как у барсука, залезла в неё, прикрылась своим пушистым хвостом и спокойно уснула.

С той поры барсук и лиса живут в норах, а медведь так без хорошего хвоста и остался.

Белка

В славянских сказках не раз можно встретить этот символ — волшебная белка, скачущая по ветвям и грызущая золотые орехи. Белке близка стихия грозы — народные представления связывали скачущую белку со сверкающей молнией. Наши предки усматривали некое родство между бурей, грозой и войной, битвой. Соответственно, это значение переходило и на животных; орёл и белка, связанные с громовником, становились одновременно и символами войны. Это подтверждают и народные приметы, говорящие об этих животных как о предвестниках мора и битв.

Белка — символ неоднозначный. Это исходит из того, что в древности к этому животному весьма неоднозначно относились разные народы. Белка ассоциировалась с множеством легенд и поверий. Например, среди японцев белка обозначала символ плодородия и нередко изображалась наряду с лозой винограда, словаки появившегося на свет малыша заворачивали б шкурки белок — считалось, что эта мера поможет отогнать от ребёнка злых духов. А славяне ассоциировали этого необычного зверька со стихией, и основой для такой аналогии являлся, конечно же, очень подвижный характер белок.

В Европе белка (слав, векша), как и другие грызуны, — символ разрушительных животных. Стремительные передвижения белок вверх и вниз в кроне деревьев повлияли на то, что в скандинавской мифологии белка — посредник враждующих сил — орла, обитающего на вершине мирового дерева Иггдрасиль и Змея, живущего у корней этого дерева (означает недоброжелательность и привнесение хаоса, разжигая споры между Орлом и Змеем). Фигурирует белка и при упоминании бурной деятельности пылкого Локи.

Иггдрасиль — мировое дерево в германоскандинавской мифологии — исполинский ясень (или тис), в виде которого скандинавы представляли себе вселенную. На вершине ясеня Иггдрасиль сидел орёл, обладавший великой мудростью. Он находился в вечной вражде с Нидхёггом. А белка по имени Рататоск сновала вверх и вниз по стволу Иггдрасиля и переносила бранные слова, которыми осыпали друг друга орёл и дракон Нидхёгг. Она ассоциируется с дьяволом, воплощающимся в этого рыжеватого, стремительного, трудноуловимого зверька.

Белка как символ малоизвестна как в мифологических интерпретациях древних религий, так и в современных психологических трактовках. В данном случае белка связана со Срединным миром и стволом Ясеня, то есть сознанием, которое находится «между двух огней», инстинктами (змеи в корнях) и моралью, или целями, или высокими принципами (орёл на вершине). Белка в данном сюжете — это лишь вечный посредник в споре, отражение вражды двух начал.

У кельтов белка, изображённая вместе с птицей, является символом ирландской богини Медб, — в ирландской мифологии королева-воительница Коннахта и колдунья.

В Японии белка — символ изобилия, плодородия и обычно ассоциируется с виноградной лозой.

В христианские времена она ассоциируется с дьяволом, воплощающимся в этого рыжеватого, стремительного, трудноуловимого зверька.

Бык

Это животное — символ мощи и плодородия в мифологиях многих народов мира. Согласно славянским мифическим представлениям, Земля покоится на четырёх быках — белом (на севере), красном (на востоке), сивом (на юге) и черном (на западе), которые стоят по колено в водах Мирового океана. Древние славяне приносили это священное для них животное в жертву верховному богу-громовержцу.

В греческой мифологии бык упоминается неоднократно. Известна история о похищении финикийской царевны, красавицы Европы, главным богом Олимпа Зевсом. Приняв облик белого быка, он предстал перед гулявшей по берегу моря девушкой. Благородное животное казалось таким кротким и покорным, что Европа доверчиво села ему на спину, и бык увёз её на остров Крит.

В другом мифе долгие годы грозой афинян был чудовищный Минотавр — человек с головой быка.

У древних ассирийцев и шумеров часто встречались описания и изображения небесных крылатых быков с человеческой головой. По некоторым преданиям, они были посланцами богов и могли помогать людям, оберегать их в битвах. Считалось, что они защищают здания и другие постройки, поэтому их статуи принято было устанавливать у парадных входов в храмы и дворцы. У разных народов Месопотамии они назывались по-разному: ламассу, шеду.

В Древнем Китае быку был отведён целый астрологический год. По китайскому календарю люди, рождённые в год быка, отличаются отменным здоровьем, безграничным терпением, сдержаны в проявлении чувств, медлительны, однако, если разгоняться, не видят перед собой препятствий и удержать их практически невозможно. Они трудолюбивы и надёжны. Славятся большой физической силой и выносливостью.

У древних египтян священный бык — воплощение бога плодородия, носил имя Апис. Аписа представляли в виде черного быка с белыми отметинами, а затем стали изображать с мумией Осириса на спине. Позже образы быка и бога Осириса, соединились в одно божество, который теперь носит имя Серапис. Ему поклонялись, как живому символу бога Осириса, а его изображениями (картинками на стенах и предметах обихода) украшали усыпальницы древнеегипетских фараонов.

Многие чудовища древности окружают нас и сегодня. К таким дивным животным относятся быки.