Людмила Мартова – Туман над темной водой (страница 8)

Вывод казался разумным, гроза тем временем удалялась, ее тяжелая поступь раздавалась теперь уже где-то на болотах, на улице просто шел дождь, и под его размеренный шепот, такой непохожий на громовые раскаты, Ирина провалилась в сон.

Глава 2

Веретьев проснулся оттого, что дождь лупил по брезентовому верху палатки. Вообще-то к летним дождям им было не привыкать. Они были обязательной частью каждой экспедиции и особого вреда не доставляли. Лагерь всегда разбивали на некотором возвышении. Сколачивали деревянный настил, который покрывали лапником, а уже сверху ставили палатки – основательные, десятиместные, прочные. На них никогда не экономили, впрочем, как и на другой походной амуниции.

Внутри каждой палатки ставилась печка, потому что погода в июне бывала разной, и в дождь с печкой все просыхало гораздо быстрее. Отдельная небольшая палатка – для продуктов – разбивалась у основного кострища. Того самого, где собирались вечерами и где огонь поддерживался круглосуточно. У огня сидели дежурные.

Это правило – дежурить по ночам и выставлять дозорных – Веретьев ввел еще в самом начале своей работы командиром поискового отряда. Он и сам не знал, от кого может потребоваться защита двадцати взрослым мужикам, но предпочитал не рисковать. Пару раз в их лагерь наведывались медведи, один раз пришли на разборки пьяные местные жители, вот, пожалуй, и все внештатные ситуации, в которые попадал за десяток лет экспедиций поисковый отряд Александра Веретьева. И тем не менее правило круглосуточного дежурства он не отменял.

Поисковой работой он увлекался еще в годы службы. Просто тогда получалось принять участие максимум в одной экспедиции в год, во время отпуска, и, конечно, не в ранге командира. Когда он уволился и только-только привыкал к гражданской жизни, к существованию в условиях не войны, но чего-то очень похожего, потому что бизнес в нашей стране трудно считать занятием сугубо мирным, он сколотил свой отряд, потому что военизированная форма одежды, палатки под открытым небом, запах дыма от костра словно возвращали его в прошлое, в котором он чувствовал себя уверенно, в отличие от настоящего, где ему пока приходилось туго.

Как-то он вычитал в Интернете, что стать настоящим поисковиком можно один раз и на всю оставшуюся жизнь. Мол, можно начать курить, а потом бросить, а вот с поисковой работой так не получится. Курить Веретьев действительно давно перестал, это был просто-напросто один из вызовов, которые он периодически бросал сам себе, за неимением более подходящих противников. А поисковым экспедициям посвящал все свое свободное время, особенно коротким летом, когда белые ночи позволяли копать часов десять-двенадцать подряд.

Начальник и старый друг, вместе с которым Веретьев работал, про увлечение знал и ничего не имел против. Считал, что каждый сходит с ума по-своему. Каждый июнь он беспрекословно отпускал своего зама и правую руку на целый месяц кормить комаров. И спонсировал существование отряда, который, конечно же, оформлял всевозможные гранты, но без финансовой поддержки вряд ли мог проводить экспедиции с подобным уровнем комфорта.

Свои свободные деньги, равно как и все свое свободное время, Веретьев вкладывал в отряд тоже. Впрочем, увлечение сжирало не только деньги и время, но и личную жизнь. Ни одна девушка не могла смириться с тем, что сразу после того, как сходит снег, Веретьев проводит в лесу все выходные. И казавшиеся бесконечными июни тоже не мог вытерпеть никто, и отсутствие нормального отпуска где-нибудь на побережье теплого моря, и заваленную амуницией кладовку в квартире, и вечные разговоры о форме черепов, о найденных останках, касках и значках, поиске родственников погибших и всем прочем, чем поисковый отряд занимался круглогодично. Даже зимой. Когда не было возможности выезжать в леса, они копали в Интернете и в архивах. Большинству женщин это было скучно.

Нет, в их отряде, конечно, женщины были. Одна – бессменная повариха Оля, которая всегда знала ответы на самые неожиданные вопросы. К примеру, сколько какао-порошка нужно всыпать в ведро воды? Достаточно ли четыре пачки риса на то же самое ведро воды, но с другим результатом? И надо ли кипятить заварку? Оля ездила в экспедиции вместе с мужем и вот уже десять лет подряд отмечала в лесу свои дни рождения. На костре жарились шашлыки, пелись песни под гитару, доставались заранее припрятанные в рюкзаках подарки, и все были совершенно счастливы, начиная с самой именинницы.

Вторая женщина – медсестра Таня – ездила с ними уже третий год подряд, и Веретьев знал, что лишения походных условий и комариные укусы она терпит из-за него. Таня была в него влюблена, истово, горячо и, к сожалению, безответно. Он и сам не знал, что мешает ему ответить на ее чувство. В иные ночи, когда он был дежурным и не спал, поддерживая огонь в костре, полыхающий за лесом закат вызывал у него острое чувство одиночества, и он уже был готов откинуть полог «медицинской» палатки. Ее разбивали отдельно, там все было готово на случай оказания первой помощи, и Таня ночевала там в одиночестве, каждый вечер бросая на Веретьева долгий и многообещающий взгляд перед тем, как задернуть полог.

Третьей дамой была Надя, Надежда Александровна, суровая женщина лет шестидесяти, пришедшая в отряд после того, как погиб ее единственный сын Костик, участвовавший в поисковых экспедициях лет пять, не меньше. Погиб он зимой, нарвался на нож пьяного хулигана, когда полез защищать девушку, к которой тот приставал. После смерти Костика над Надеждой Александровной поисковики взяли шефство, и летом она отправлялась в лес вместе с ними, отказываясь от «женских» обязанностей типа стирки и приготовления пищи, но копая наравне с мужчинами. Она и жила в мужской палатке, наотрез отказываясь переселиться к Тане в «медсанбат», а Таня и не настаивала, видимо не до конца утратив надежду на ночные посещения Александра Веретьева. Он и сам хотел бы знать, что именно его удерживало. Дома его никто не ждал.

Точно так же он не мог ответить на вопрос, что привлекает его в этой тяжелой работе, год за годом, шаг за шагом, пролесок за пролеском возвращающей к смерти. На данный момент он считался одним из лучших в их регионе специалистов по военно-историческому поиску и одним из лучших руководителей поискового отряда в России. Впрочем, не к славе он стремился, а лишь к тому, чтобы стать тем человеком, которому земля станет отдавать свои страшные тайны.

Он так и объяснял всем желающим влиться в поисковое движение. Если вы хотите в экспедицию не по прихоти, не для того, чтобы проверить свою силу духа, не для красивых фотографий в «Инстаграм» (этого Веретьев совсем не терпел), а по призванию, то вам придется пахать и пахать, тащить рюкзаки с тяжелой амуницией по жаре, спать под дождем, копать по колено в грязи, тратить на свое дело все имеющиеся ресурсы: материальные, физические, временные, моральные. А если не готовы тратить, то сидите дома.

Сегодня его отряд был проверен временем и состоял только из самых надежных и верных людей. Тех, кто никому ничего не был должен и отправлялся в экспедиции по зову своего сердца. Тех, кто понимал, что ему ничего не должны, а потому думать о транспорте, еде, палатках, саперных лопатках, запасе воды и всем необходимом они будут все вместе и отвечать за малейшую оплошность тоже все вместе, потому что в их деле фраза «один за всех и все за одного» не была глупым книжным девизом.

За годы совместных вылазок давным-давно отсеялись те, кто считал, что их обязаны кормить, возить, развлекать, а главное – жалеть в случае стертых ног или сорванных ногтей. Те, кто мечтал нажиться на продаже найденных наград или других военных трофеев. Таких они изгоняли из отряда безжалостно, и не было им обратной дороги.

В поисковом отряде Александра Веретьева царила жесткая дисциплина и единоначалие. Его авторитет, авторитет командира, был непререкаем, и никто не смел его ослушаться. Да это и в голову никому не приходило. Примерно половину его отряда составляли бывшие кадровые военные. Им так было проще – подчиняться чужому решению и жить по правилам и строгому распорядку.

Металлодетекторы – качественные поисковые приборы, упаси господь, не китайские, закупались централизованно, на эти цели Веретьев выделял свои собственные средства. Палатки, печи, прочее снаряжение обеспечивали за счет грантов, которые оформляли ежегодно и каждый год выигрывали, потому что отряд имел отличную репутацию. За документы, в первую очередь финансовые, как раз отвечала Надежда Александровна, в прошлой жизни трудившаяся главбухом крупного предприятия.

Качественными радиостанциями отряд снабжал начальник Веретьева, бизнесмен Феодосий Лаврецкий, меняющий их по мере надобности. Хорошие средства связи не были пустой блажью, только первейшим вопросом безопасности в лесу. И без запаса новеньких раций и батареек к ним веретьевский отряд из дому не выдвигался. Фляжки, котелки, кружки, ножи, ложки, спальники и прочую «мелочовку» каждый обеспечивал себе сам, и наличие всего необходимого Веретьев проверял собственноручно перед выездом в экспедицию у каждого члена отряда. Они уходили в лес, чтобы вернуться оттуда живыми и здоровыми, и за каждого из своих парней (и дам, конечно, куда же без них) Александр нес полную личную ответственность.