Людмила Макарова – Близкие звезды (страница 64)

Рэд поднялся на борт, врубил управление на полуавтомат, замкнул на себя и сбросил в трюм наполовину перемещенный с причала груз весьма оригинальным способом: открыл шлюз во всю ширь, отключил в трюме гравитацию и дунул сжатым воздухом. Из персонала чудом никто не пострадал. Комсостав рванул на мостик кто откуда. Первыми прибежали Стрэйк с Виктором. Рэд уже жахнул по причальной галерее выхлопом из всех маневровых правого борта и собирался дать на маршевые полный газ, когда Блохин его остановил, выстрелив в шею транквилизатором из инжектора. Стрэйк перехватил штурвал.

Дорварда увезли из офиса с сердечным приступом. Рэджинальд сутки провалялся в медотсеке в полубредовом состоянии, мучаясь приступами дикой головной боли и никого не узнавая. Виктор всерьез опасался за его жизнь и рассудок и проклинал себя за то, что в свое время не хватило ума закончить медицинский факультет. Одно дело – оказывать неотложную помощь, и совсем другое – лечить психические расстройства на фоне тяжелой интоксикации. В той части, что касалась интоксикации, бортинженер с задачей справился.

И только Рэд слегка оклемался, в лазарет заявился первый пилот, отодвинул Виктора в сторону и что-то такое капитану на ухо сказал, что тот поднялся, пошел с ним в рубку и немедленно приступил к выполнению своих должностных обязанностей. Удивленный Виктор трепанул об этом своим чересчур длинным языком, и всех стал волновать вопрос: останется Стрэйк в экипаже или нет. Когда наглый штурман спросил об этом в лоб, Джери ласково похлопал его по спине и сказал: «Молод еще такие вопросы задавать. Соплячье необстрелянное… Понятно? Не твое дело. Пойдем со мной дерьмо разгребать. Рэджинальду там сейчас лучше не светиться». И о рапорте не заикнулся.

ЧП с большим трудом удалось замять штурману со Стрэйком, упиравшим на технический сбой. Неустойку выплатили огромную. У выздоровевшего капитана резко прорезались дипломатические способности, и больше он никогда ни с кем из заказчиков не скандалил. В третий раз посетив кают-компанию, Гардон был кроток, как агнец божий.

– Приношу свои извинения за недостойное поведение, – сухо сказал он. – Тем, кто останется в моем экипаже, обещаю, что впредь ничего подобного не повторится. Ваше право верить мне или нет.

В тот раз никто не уволился. «Моника» просуществовала уже почти два года, и люди успели узнать вкус свободы, шальных денег и приключений со счастливым концом, которыми от Гардона веяло на несколько миль вокруг.

Сейчас Рэджинальд шагал по техническому уровню и понятия не имел, что сказать своим людям. Но и отсидеться в командном отсеке права не имел. Ведь он сам, пусть и не желая того, привел их на смерть.

В кают-компании было непривычно тихо, светло и накурено.

– Привет, команда, – негромко сказал Рэджинальд на пороге. – То, что мы вне закона, вы уже знаете. В нас будут стрелять. Спасательные модули спалят к чертовой матери, потому с борта без приказа никто не уйдет. Это понятно?

– Садитесь, господин капитан, – предложил Фишер. – Вы неважно выглядите.

Рэд сделал несколько шагов в глубь помещения, но не сел, а оперся рукой о спинку стула, перенеся тяжесть тела на здоровую ногу.

– Нормально я выгляжу. Хотелось бы лучше, но и так сойдет… Поговорим вот о чем: с этой минуты корабль – на военном положении. Кто не знает, что это такое, рекомендую выяснить и как можно скорее. – Рэд повысил голос. – Режим работы: две бригады по девять человек. Старшие Белтс и Фишер. Сменяете друг друга каждые двенадцать часов. Отдыхающей смене скафандры не снимать. В отсеках на рабочих местах пристегиваться. В каютах – аварийный режим: зашли, легли, заблокировались. Свободное передвижение по кораблю запрещено. Через сорок минут мы самовольно покидаем объект и идем в альфа-радиус. Вопросы? Стоп, – перебил он сам себя. – На вопрос: «Как так получилось?» – отвечать не намерен. Теперь слушаю вас.

– А кто у нас за штурвалом?

Гардон, как ни старался, не успел заметить, кто говорил, а по голосу не узнал.

– Пилотажная группа работает по своему графику, который вас никаким местом не касается. На старте я за штурвалом, если кому-то интересно. Нет больше дурацких вопросов? Комсостав будет в рубке в полном составе вплоть до особого распоряжения. Связь по коммуникаторам или через меня. – Рэд помолчал и обвел взглядом свою притихшую команду. – Удачи нам всем, ребята…

Вдохновлять людей, ставших заложниками ситуации, на подвиги, а тем более им что-то обещать у Гардона духу не хватило.

Капитан вышел. Кто-то судорожно вздохнул, кто-то выругался.

– Глаза у него какие, – тихо сказал Лари. – Смотреть страшно…

– В нас, значит, стреляют, а мы идем себе в альфа-радиус, – хмыкнул Фишер. – Далеко уйдем. Левис, ты как думаешь, у нас хоть один шанс есть?

– Знаете, что все это значит, охламоны мои ненаглядные? – вдруг задумчиво произнес Левис Белтс. – А ведь нам только что жизнь пообещали… Рэд сдохнет, но их всех уделает. Все по местам!!! – заорал он. – В скафандр-р-ах! Кто не оденется – башку оторву и капитану заложу к ядрене матери. А он ваши бошки безмозглые по бортам вместо габаритов развесит!

Серж вышел из рубки. Светящиеся элементы на полу коридора располагались зигзагообразно. Он резко повернул голову, и картина идеальной разметки медленно вытеснила волнистый узор. Серж потер рукой лоб и спустился на первый технический, где Блохин, лишившийся из-за учебной тревоги помощников на целых тридцать минут, сам тестировал электронику запуска.

– Привет, – сказал штурман, протискиваясь между силовыми кабелями.

– Давно не виделись, – кивнул бортинженер. – Руками не маши. Координационный узел открыт, не видишь? Как долбанет.

– Ты Гардона стимуляторами накачал?

– Нет.

– Врешь?

– Мне больше делать нечего, как за ним с инжектором по отсекам бегать! Я и так из-за него две ночи не спал. Он гарнитуру и инком в каюте бросил, я его по делу найти не мог. А он, гад, еще и наорал на меня! У нас гравитационная ловушка полетела на центральной платформе – катер может закувыркаться в момент маневра. Весь отсек разнесет. Его крепить надо, а он тут техникам учебные тревоги устраивает. Мобилизатор хренов!

– Вижу, не врешь, – вдруг рассмеялся Серж. – Просто капитан у нас вдруг вспомнил, что кому-то надо кораблем командовать. Я, грешным делом, подумал, что без дури какой-нибудь не обошлось.

Виктор захлопнул распределительный щит.

– Рэд стимуляторов как огня боится. Его в молодости ими так накачали, что он с полдозы заваливается и за сердце хватается. Не со всех, конечно, – хитро сощурился Блохин. – Но ведь он классификацию лекарственных средств не изучал. Вот и остается алкоголь. Тут проблемы с переносимостью редко бывают. Да и то, в последнее время… Что ты хохочешь, как идиот? Серж, ты что, выпил?!

– Угу. Для пользы дела. Можешь меня поздравить, эксперимент удался.

– С ума все посходили, – обескуражено пробормотал Блохин.

– У каждого члена экипажа своя версия острого приступа капитанского алкоголизма, – улыбаясь, продолжил Серж, вспомнив слова первого пилота. – Причем с узко профессиональной точки зрения. Надо еще техников спросить, вот интересно будет послушать!

– Полчаса до старта. Работы до черта. Нашел время!

– Виктор, пойдем. Помогу тебе с гравитационной ловушкой. Полетные карты уже перед глазами плавают. Кстати, техники на местах и уже в скафандрах. Я Эрика у двигательного отсека видел. Испугался даже с непривычки.

Глава 5

Война

– Джери, давай прикинем раскладку по времени, – сказал Рэд.

Вся дорога, пройденная до пункта назначения, заняла чуть больше недели, но учитывалось только «чистое маршевое время». Следуя директивам кораблей сопровождения, «Моника» только дважды воспользовалась тоннелями подпространственного перехода. Еще следовало отминусовать сутки пути, которые были потеряны в самом альфа-радиусе. Отсчет велся от базы. В идеале можно было уложиться в трое суток или чуть больше. Но Рэд отдавал себе полный отчет в том, что самые популярные «ворота» перед ним никто распахивать не собирается. Скорее всего зоны разрешенных переходов уже тщательно охраняются, или будут охраняться, стоит только изменить орбиту. Гардон снова развернул карту.

– Ну-ка, капитан, посмотри сюда, – сказал Стрэйк.

– Лига-31. И что я должен увидеть?

– Когда вы все еще в космошколе учились, в этом квадрате пытались организовать разрешенный переход. Решили: вроде, можно – «чистый горизонт»… При пробных прыжках разведчик пропал. Видишь, белый гигант рядом? То ли гравитация фонит, то ли индекс пространства перехода неправильно выбрали. Короче, не открыли. Но и официального запрета нет. Серж об этом не знает.

– Звучит заманчиво. А СКБ может об этом не подумать?

– Спроси их…

– Джери, мне нравится. В любом случае, основные силы в такую дыру не бросят.

– Все хорошо. Только как туда добраться незамеченными?

– Я знаю, как, – сказал Рэд. – Мы прыгнем, не доходя до охраняемых ворот в альфа-радиус, а на выходе заложим координаты Лиги-31. И они нас потеряют на время.

– Вот этого я не люблю, капитан. Игры с подпространством ни к чему хорошему не приводят, – решительно заявил Стрэйк.

– Джери!

– Прыгнуть до точки отсчета он собрался! Молекулярная субстанция на выходе будет, а не звездолет с людьми. Видел я одного такого переходчика. Вместе с креслом похоронили.