Людмила Макарова – Близкие звезды (страница 53)

– Откуда ты знаешь про Изметинскую?

– В криминальной хронике видел. Бросай пить. Все равно не можешь ведь!

– Черт. Хватит меня учить, умник! – Рэд встал, кресло отъехало в сторону и остановилось, ударившись о стену. – Космонавт-исследователь, твою мать!

– Ладно. – Виктор поднял раскрытые ладони. – Давать советы – увлекательное занятие.

– Пошел ты! – сказал капитан и поставил кресло на место. (На всякий случай оно медленно вросло в пол, посчитав воздействие проявлением нештатной ситуации, о которой БК «забыл» предупредить каюту бортинженера.) – Благодетель нализавшийся. Судьбы человечества тебя когда-нибудь перестанут волновать? Что я в пространстве видел и что из всего этого запомнил, вообще никого не касается!

– Рэджи, остынь. Ты меня неправильно понял.

– Остыл, – Рэд глубоко вздохнул и продолжил: – Перед сном подумай, что мог успеть сделать «Ви-Си». Спокойной ночи!

Вопреки мрачным предположениям капитана оставшееся до пункта назначения расстояние «Моника» прошла без приключений. Если не считать того, что дорога заняла втрое больше времени, чем требовалось. Военные крейсеры сопровождения наложили запрет на использование большинства подпространственных переходов, и звездолет практически весь путь тащился на маршевых двигателях. Несколько вечеров подряд Рэд ломал голову над вопросом, что выгадал Геллер, предупреждая его, и какие тайные соображения побудили хозяина «Биоса» совершить благородный поступок. Ответ, который Гардон неожиданно для себя нашел в планетарном каталоге, был на удивление прост. Через несколько лет после орбитальной и планетарной разведки Л-80 специалисты «Биоса» получили права на дальнейшие научные разработки. Но затем их программу принудительно свернули, объявив район зоной стратегических интересов правительства Аналога-1. Убытки, естественно, никто не возместил. А лорд Геллер, как Рэд уже имел случай убедиться, очень болезненно расставался со своими капиталовложениями. Так что вставить максимальное количество палок в колеса высокопоставленным конкурентам, было для него своеобразным делом чести.

На подходе Гардон собрал технический персонал и официально объявил о том, что к работе на поверхности планеты никто из техников допущен не будет, чем вызвал недоумение Левиса Белтса. Рэд выслушал сомнения по поводу законности рейда и указал рукой на обзорный экран, где маячили корабли сопровождения.

– К выполнению задачи допущен узкий круг лиц, я не могу нарушить приказ.

– Чей приказ? – спросил Левис, поглаживая усы. – С каких пор мы подчиняемся командованию военного космофлота, сэр?

– Вопрос обсуждению не подлежит, – отрезал Рэд. – Со всеми претензиями по поводу моих действий обращаться в отдел правовых норм Департамента космоплавания в установленном порядке.

Левис плюнул и ушел.

Л-80 не считалась атмосферной планетой, но рисковать «Моникой», не зная, что их ждет, Гардон просто не захотел, оставив недовольного Белтса на орбите за старшего. Комсостав в этом плане оказался несговорчивым. Джери выразил общее мнение словами: «Мы тоже хотим посмотреть, за что продался Дорвард».

Чудеса начались непосредственно с момента посадки планетолета. Рэд заглушил двигатели. Сквозь пелену, напоминавшую своей мелкоячеистой структурой пчелиные соты, по периметру посадочной площадки проступали объемные фигуры. Сначала – бесформенные. По мере того пелена таяла, комья приобретали отчетливые контуры и цвет, выстраиваясь в жуткий почетный караул из фантастических существ самого омерзительного вида. Те из них, которых с натяжкой можно было назвать гуманоидами, сжимали в верхних конечностях уродливые гибриды карабина и бластера с примкнутыми штыками. У нескольких особей зажатое в лапах оружие переплелось с мясом, костями и сухожилиями.

Только в воспаленном мозге окончательно спятившего диктатора могла возникнуть мысль о подобной армии, подвергшейся мутации вплоть до полной инвалидизации.

На ржавых штыках «карабинов» второй шеренги проступали следы запекшейся крови. В передних рядах ярко-алые капли дымились, темнели и непрерывно стекали с клинков, как будто невидимые пронзенные тела все еще висели на остриях, обильно смачивая оружие и землю под нижними конечностями пехотинцев.

Негуманоидные создания также отличались устрашающим видом. Чего только не было в их арсенале! Клыки, достойные самых свирепых вампиров, перепончатые когтистые лапы, полупрозрачные тела с медленно двигающимися внутренностями, звериные тела, чешуйчатые хвосты, жабры, оканчивающиеся острыми как бритва лезвиями, опутанные слизистой паутиной. При попытке перевести визуальное изображение в режим сканирования получалась непрерывная беспорядочная смена ландшафтов с неизменными клубами полупрозрачного тумана по периметру площадки.

– Ну что, ребятки, – нарушил молчание Стрэйк, – кто желает выйти покомандовать воинством?

– Я пацифист, – сказал Серж. Бортинженер оглянулся на радиста.

– Кейт, ты у нас был кадровым военным. Давай заставь их двадцать раз отжаться и отправь в казармы.

– Кто у нас мечтает стать великим космопроходцем, – подмигнул Кейт второму пилоту. – Что, Джой, прогуляешься?

«Шоу ужасов какое-то», – подумал Рэд.

– Только физико-химические реакции и биологические объекты, – пробормотал Ив.

– Отстань от Джоя… – Стрэйк не договорил. Один из гуманоидов вышел из строя и бросился на видеокамеру центрального обзора. На мгновенье его безобразная морда закрыла изображение и медленно сползла вниз. Вздрогнули все. Слишком неожиданным и нелепым было нападение. Джери хотел усилить защитное поле, но Рэд удержал его руку.

– Нельзя мечом поразить туман, – сказал он, наблюдая, как слизь стекает с экрана. – Восточная мудрость.

– Если учесть, что понятия Земли-1 – уже давно история, не понимаю, чем это может помочь, капитан, – задумчиво ответил Стрэйк, но пульт трогать не стал.

– Это может быть чем угодно, только не миражами, – сказал Кейт. – Насколько я помню, миражи – отражение действительности, а таких форм жизни в планетарном каталоге не зарегистрировано. К тому же сенсоры зафиксировали контакт. Может, пугнем их, Рэд?

– Кого их? – спросил Гардон. – Нет, пойдем на Центральную базу.

– Сейчас? Мимо них?

– Сейчас. Мимо них. Подготовиться к высадке. Режим автоматической защиты не включать: кодируем вход на наш биопотенциал и задраиваем люк. Снаряжение протестировать по инструкции. Информацию о поверхности на выходе слушать внимательно. Кто слово скажет лишнее – собственноручно связной блок выдерну.

– Холера бы тебя взяла, – проворчал Фил. – Давай вернемся за «Ви-Си» хотя бы, раз биоров здесь за своих держат.

– Не сейчас.

– Оставим защиту – БК расстреляет весь боекомплект, – вполголоса объяснял Блохин Джою, влезая в скафандр. – А если «гости» будут продолжать кидаться на камеры, может и резерв посадить, переключив энергию на пушки. А то и вовсе зависнет – лови его потом полчаса с дистанционника. У компьютеров своеобразные представления о безопасности. Но вот что, Рэд, – сказал он уже громче, – что, если, вернувшись, мы найдем этот полк внутри планетолета?

– Есть катер и «Моника».

– Может быть, ты прав, Рэд, – сказал Серж. – Может быть, все это действительно ответная реакция на агрессию. Ведь до нас здесь работали только специалисты СКБ и военные. А они любят пострелять, не задумываясь о последствиях. Но если все последствия сейчас обрушатся на нас…

Гардон щелкнул забралом гермошлема.

– Высадка на Л-80. Кто не готов?

– Брось, – в полголоса сказал Блохин штурману. – Он на взводе из-за разговоров с Дорвардом и Дэйвом, навязавшим ему задание, но про нашу безопасность не забыл.

– То, что бывает хронический алкоголизм, я наслышан, – ответил штурман в инком. – А вот хронический похмельный синдром? Может, займешься на досуге изучением проблемы? Прославитесь оба…

Виктор не ответил.

– Корпус герметичен, – сообщил БК планетолета. – Открыть наружный люк шлюзовой камеры?

– Подтверждаю.

Тяжелый люк медленно ушел вверх.

– Температура – минус три по Цельсию, гравитация – один и семь. Скорость ветра – десять метров в секунду. Атмосфера непригодна для дыхания. Радиационный фон – в пределах допустимого. Для предоставления полной информации повторите запрос.

На посадочной площадке висел густой туман.

– Сгинули? – сказал Блохин. – Давно бы так…

Под ногами закружилась серая пыль. В воздухе повисли хороводы хлопьев в виде стремительно разворачивающихся спиралевидных смерчей, то сжимающих, то распускающих свои витки. Люминесцентный пунктир был едва различим под ногами, как будто светил из-под толщи воды. Ниточка дрожащих бледно-оранжевых пятен уводила за край посадочной площадки в клубящуюся черноту внезапно наступивших сумерек. Маленькие вихри играли с лучами фонарей, разбивая их на жалкие блестки, сыпавшиеся под ноги космолетчикам тающими каплями светового дождя. Написанные на спине и груди фамилии членов экипажа «Моники» выгибались чернильными полукружьями. Светоотражатели полужестких скафандров продолговатыми мазутными пятнами растекались на плечах и бедрах, даже если фонарь светил в упор. И мощные прожекторы Центральной базы выглядели одиноким бледным кружком, дрожавшим и норовившим ускользнуть из цепкой паутины сканеров гермошлемов. В визуальном режиме не то что иллюминацию Центральной – даже пальцы вытянутой перед собой руки разглядеть не получалось.