Людмила Макарова – Близкие звезды (страница 36)
Перед домом разожгли костер. Джоя с Эдди невозможно было оттащить друг от друга. Рэджинальду, опасавшемуся, что своенравный Гетт, почувствовав конкуренцию, постарается указать стажеру его место, оставалось только слушать их, вспоминая, как он сам в первый раз взялся за штурвал. Джери подошел к Гардону со стаканом в руке.
– Не знаешь, Блохин уже в кондиции?
– Н-ну… Он только что подбивал Сержа устроить фейерверк из ракетниц и сигнальных факелов.
– Пора вручить ему гитару, пока он не устроил здесь планету Джунгли. Третий раз уж совсем не хочется, капитан…
Гардон допил и после непродолжительных поисков притащил к костру упиравшегося Виктора. Джери вручил ему инструмент.
– Чего петь-то? – спросил недовольный Блохин, покрутив колки и исполнив несколько куплетов непристойного содержания.
– Что-нибудь душещипательное, – ухмыльнулся Кейт, – про слезы на глазах при виде родной планеты.
– Про звездную дорогу и сны на борту, – подсказал Серж. – Помнишь?
– Помню. Как не помнить? Спел вам, дуракам один раз, так вы потом полдня надо мной издевались, и ты – первый! Вот теперь не буду я ее петь, – мстительно добавил Виктор.
– Не ломайся, Вить, – попросил Стрэйк. – Сегодня все уже выпили и страдают сентиментальностью. Ржать не будут.
Бортинженер сдался и взял первый аккорд.
Глава 3
Отпуск
На протяжении последующих двух недель Рэджинальд только и делал, что таскался по различным комиссиям и оправдывался, не чувствуя вины. Наконец нервотрепка закончилась, и пришло время выполнять обещания. Рэд представил, с какой тоской он будет смотреть на машину, находясь в заточении, оставил ее на базе АСП, добрался на служебном модуле до орбитального космопорта и сел в рейсовый звездолет. Было очень непривычно ощущать себя в пассажирском кресле, и когда загудели двигатели, Гардон невольно оглянулся на кабину пилотов.
– Вам тоже не нравятся эти перелеты? – участливо спросила пожилая женщина, сидевшая рядом, и, не дожидаясь ответа, продолжила: – Я всегда ужасно боюсь. Особенно во время входа в атмосферу: турбины так жутко воют! Если бы не внук, – она кивнула на вихрастого парнишку, лет двенадцати. – Я в жизни бы не поднималась выше третьего этажа.
– Не переживайте, мэм, все будет в порядке, – ответил Рэджинальд. Он слишком хорошо знал, что такое страх перед полетами. Для него этот страх побежденным дважды остался далеко позади. А для нее?
«Кто эта женщина? – задумался капитан. – Кем работала, как жила? И кем я показался ей? Или она напугана так, что хватается за первого встречного…» Рэд сказал ей несколько дежурных фраз, которые обычно говорят в таких случаях, и получил в награду благодарную, чуть грустную и невозможно обаятельную улыбку.
Ему стало интересно, как он выглядит со стороны без формы и как его воспринимают окружающие. Вряд ли кому-то могло прийти в голову, что рядом с ними на борту пассажирского лайнера «Transanalogical corporation» решил прокатиться капитан АСП.
Соседка попросила объяснить мальчишке, как ориентируются пилоты, когда лайнер уходит из зоны действия наземных диспетчеров, и Рэд поймал себя на мысли, что разучился разговаривать с посторонними людьми. Даже находиться среди них было непривычно. Он так и не вспомнил, когда последний раз летал по альфа-радиусу на лайнере. Хотя для большинства людей, чья деятельность не была связана с работой в пространстве, этот вид транспорта был основным связующим звеном внутри родной планетной системы. Гардон мог позволить себе машину класса «земля-космос». А если было далековато, беззастенчиво пользовался малыми бортовыми звездолетами «Моники» не только для служебных поездок.
Симпатичные стюардессы, степенная пожилая дама со своим внуком… Происходящее вокруг, казалось, не имело никакого отношения к преодолению расстояний в безвоздушном пространстве, к которому Рэджинальд успел привыкнуть.
В атмосфере корабли гражданских линий переключались на суборбитальные двигатели. Человечество, наученное горьким опытом Земли-1, теперь трепетно относилось к воздушным оболочкам обжитых планет. Звездолет развернул крылья, ловя сгущавшийся воздух, и корабль начало еле заметно потряхивать.
Пассажирам настойчиво порекомендовали занять места, пристегнуться во время посадки, и стюардесса пошла по проходу, проверяя, как они справились с фиксаторами ремней. Туда – по левому ряду кресел, обратно – по правому. Худенькая шустрая блондинка. Не очень яркая, чуть курносая, но вполне миловидная. Этакая лапочка. Только ножки бы чуть пополнее… Рэд случайно встретился с ней взглядом, когда она еще шла навстречу, и начал подсчитывать время снижения корабля в атмосфере. Получалось, что до посадки еще около тридцати минут. Девушка возникла из-за спинки его сиденья и протянула руку, чтобы проверить крепеж. Рука дрожала.
– Девушка, вы можете мне помочь? – сказал Гардон.
– Да, сэр?
– У меня сбиты настройки видеоканалов. – Гардон ткнул правой рукой в выключенный дисплей, а левой достал удостоверение и показал ей. – Посмотрите сюда. В чем дело?
Девушка впилась взглядом в документ, приоткрыла рот, и Рэджинальду показалось, что она сейчас расплачется. Он прочитал имя на бедже: «Анна».
– Я не могу объяснить, сэр.
– И как мне быть, Анна? – улыбнулся Рэд. – Жалобу на вас писать?
– Давайте сделаем так: если вы действительно работаете в области информационных технологий, мы пройдем с вами к центральному терминалу, и вы выберете тот канал, который вам интересен. Только очень быстро, до посадки совсем мало времени. Договорились?
«Вот это выдержка, – восхитился Гардон. – Ай да девочка».
Он встал и пошел за девушкой по направлению к кабине. За спиной тихо охнула соседка, прижав к себе мальчика. В служебном помещении пристегнутая к креслу сидела вторая стюардесса. Закрыв лицо руками, она механически раскачивалась из стороны в сторону, как сломанная кукла. На соседнем кресле валялся инжектор.
– Мамочка! Я думала, она уснет, – всхлипнула Анна. – Я же… я ей….
– Она уснет, – сказал Гардон, за плечи развернув стюардессу к двери. – А нам с тобой придется поработать. Набирай код, девочка, не бойся.
Энергощит отключился, открылась дверь с золотистой надписью: «Вход только для членов экипажа», и перед Рэджинальдом распахнулось синее окно в небо, расчерченное сеткой координат и колонками телеметрических данных.
– Я космопорт Южный, – сказал динамик. – Эшелон свободен, продолжайте снижение. У вас восемь минут до схода с заданной траектории.
Пилоты, которых согласно штатному расписанию было только двое, даже не оглянулись.
– Энни, в салон иди! – не оборачиваясь бросил первый пилот и спросил у напарника, который, держа в каждой руке по тестеру, сгорбился над раскрытой панелью управления оперением. – Переключаюсь. Есть?
– Нет. Глухо!
– Твою мать!
– Что, механизация вылетела? – спросил Рэд. – На маршевых садимся?
Анна, выглядывавшая из-за его плеча, поднесла кулак ко рту, укусила себя за согнутый указательный палец, то ли вздохнула, то ли всхлипнула и по стеночке вышла из кабины. Пилоты подскочили, ошарашено уставились на вошедшего, и Гардон уже в открытую протянул удостоверение командиру экипажа, остававшемуся на своем месте. Позиция, которую Рэд занимал в электронной табели о рангах, позволяла ему в экстренных случаях управлять любым транспортным средством гражданского космофлота. И, уж конечно, была на несколько порядков выше личных номеров летчиков «Transanalogical corporation», которые автоматически переходили к нему в подчинение в любой нештатной ситуации.
– Да, господин капитан, – сказал первый пилот. – Я Роджер Тинтел.
– Даниил Раек, – представился тот, который держал в руках тестеры.
На вид обоим не было тридцати, и Рэд решил не цермониться.
– Слушаю вас, – сухо сказал он, все еще стоя посреди кабины. – «Господин капитан» можно опустить.
– Система управления «Крыло» не отвечает. Мы не сможем зайти на выделенную площадку. Управление оперением сейчас идет в автоматическом режиме стратосферного спуска. До схода с траектории на маневр шесть минут. Сели бы на маршевых на грузовой терминал, но автопилот блокирует в атмосфере маршевые и тормозные двигатели. Он «завязан» только на управление турбинами.