Людмила Лазарева – Время Индиго (страница 12)
– Смотрел. Через Антошку буду лечить. У нее с малым связь особенная образовалась.
Степаныч пригласил не только бабу Машу и Олега, но и соседей: археолога с внучкой. Как оказалось, это был старый знакомый, любитель шахмат, Никифор Аристархович и его ангел-хранитель, Ася.
Ох, и радовалась ребятня! Аська верещала без умолку, Антон бегал за ней хвостиком. Семен с Петькой устроили на старом дереве качели из веревок и доски, естественно с разрешения хозяев, и по очереди пытались преодолеть земное притяжение, хоть на мгновение.
Поздно вечером, когда дети убежали играть в прятки, в саду за столом, остались только взрослые.
– Так во-о-от, – в очередной раз пересказывал пережитое Степаныч. – Потерялся я. Ни зги не видно. Тут еще мотор, мать его, пошаливает. Думаю, как мне берег-то увидеть? Куда плыть-то? А сам себя кляну, зачем один в море вышел. Старик и море, мать его…
– Де-е-ед, перестань ругаться.
– Ладно, Никитична, мне сейчас все можно. Такое раз в жизни бывает. Глядь, а впереди огонь. Малюсенький, но светит. Взмолился я, Боженьку вспомнил. «Не потуши, не потуши, родимый». Смотрю, ярче костер разгорелся, будто кто мою просьбу передал. Я на свет и пошел… Вдруг чувствую, будто меня кто на канате тянет к берегу тянет и прощупывает, аж до мурашков!
– Прощупывает, это как? Щупальцами?
– Не было там щупалец. Будто притрагивается кто… Только без рук. Во, вспомнил! Сканирует. Потом, слова чужие, как команда в голову врезалась: «Плыви к берегу, плыви на огонь». «Есть», – говорю. – «Ты мне только помоги». А сам думаю, вона что с человеком исключительные ситуации делают. Голоса слышатся, в мозгах кто-то «копошится», приказы отдает…
– Дед, ты сколько наливочки откушал? Говорила тебе, не пей, окаянный.
– Трезвый, как стеклышко. Ей-ей, – Степаныч даже перекрестился, что делал крайне редко. И початая бутылка быстро перекочевала во внутренний карман пиджака. Ему не очень хотелось оправдываться, и потому звук открывающейся калитки был кстати. – Смотри, мать, гости пожаловали, сам товарищ участковый прибыл.
Из темноты на свет горящих на ветвях фонарей вышел дородный мужчина в форме.
– Здравия желаю. Дед Василий, говорят, ты жив – здоров?
– Живее всех живых, сынок. Мать, поставь рюмочку.
– Батя, я на службе не пью. Ох, и напугал ты меня…
– Солнышко за гору село, – спрятанная заветная бутылочка вновь перекочевала на стол, наконец-то, ей заветной, пришло время легализоваться. – У служивых перекур. Иван Никитич, давай выпьем за здоровье тех, кто меня спас. Не выпьешь – обижусь.
– И кто спас? – этот вопрос был задан явно не из праздного любопытства. – Я всех с ног на голову поставил, а он причалил тихохонько и дома прохлаждается…
– Ничё, твоим генеральная репетиция только на пользу. Присядь, бабка, не мельтеши. Дальше рассказ поведу. Тааак, значится, – Никита Степанович сел поудобней и чувствуя нетерпеливые взгляды, решил потянуть время, но его не хватило и на полминуты. Странное происшествие прокручивалось в памяти и постепенно обрастало еще более удивительными подробностями. – Чувствую, лодка толчками пошла. Без весел… В воде темной кто-то фыркает, и суденышко мое толкает.
– Вот страсти-то! – всплеснула руками жена. Она слышала о происходящем уже раз пять, но все время с содроганием.
– Я накренился на бок. Руку в волну опустил, а там спина! Скользкая. Гладкая.
– Ах!
– Морда вылезла. Смотрю, дельфин!
Сын Иван снял фуражку, посмотрел на отца с укоризной. Эх, дед, дед. На старости лет в детство впал, сказки на ночь бает. Какие еще дельфины? Отроду их в наших водах не бывало. Нужно срочно переводить тему разговора в другое русло. Иначе совсем заврется батя, потом стыда не оберешься.
– Никифор Аристархович, я давно Вас не видел, давайте выпьем за встречу и за хорошую компанию, – участковый поднял рюмку, крякнул, схватил огурчик, закусил. – Домик-то купили, или опять квартируете?
– Купил, благодарствую, – археолог тоже не поверил Никите Степановичу. Ну, неправдоподобно все это. Не научно, одни эмоции, чувства и предположения.
– Старлей, ты к кому пришел? – тяжелый кулак опустился на столешницу, так что рюмки зазвенели. – Меня слушай.
– Весь внимание, – не любил сын, когда отец его по служебному званию окликал. Высшая степень раздражения с обеих сторон всегда приводила только к непониманию.
– Дельфины, конечно существа умные. Но, чтобы лодку толкать? – засомневался женский голос в темноте. – Это перебор.
Никто не обратил внимание на последний вопрос, хотя следовало бы. Ведь за столом при слабо горящей лампочке сидели все свои, и никто из женщин словом в ту минуту не обмолвился.
– Во-о-от! – ох, и дотошный этот участковый. – Ты еще поведай, как с тобой водяные в спасателей играли. Не было там никаких дельфинов, не могло быть. Просто волна в борт била.
Никита Степанович обиделся, махнул рукой и проглотил наливочку, не закусывая.
– Ты чего отца обидел? Не хочешь слушать, иди спать, дитятко неразумное. Ишь, батьке перечить, – отрезала баба Маша. – Дальше то, что, Степаныч?
– Плохо мне стало. Отключился. Сердце, мать его… Очнулся, на веслах паренек сидит. Блики рассветные по волнам ходят. А вокруг лодки облако синее! И так хорошо на душе, будто соловьи поют. Сначала решил, что это ангел ко мне спустился. Ан нет, пригляделся пацан из плоти и крови. Живой. Как только я его четко увидел, так облако и растаяло. Чудеса!
– Где спаситель? Покажите, героя, – настаивал участковый, ему не терпелось посмотреть на силача, способного ночью, без приборов найти и причалить к берегу затерявшуюся лодку.
– Петя в прятки с детворой играет, – ответил Олег.
– В прятки? Достойное занятие.
– Так точно, – как Петька смог спасти деда, не укладывалось в голове. Олег точно помнил, как племянник говорил о какой-то лодке, но не мог восстановить в памяти, как проспал момент, когда мальчишка пошел к морю. Или все это только больное воображение писателя? Неужели человека можно отключить и включить, как лампочку? А если Петька никуда не отлучался, если оставался все время на месте? Тогда получается, что он был в двух местах одновременно? Ерунда! Мысли роились и не давали покоя целый день. Объяснения произошедшему не было, но факт оставался фактом. Мальчишки спасли старика от верной гибели. – Позвольте представиться. Рябина Олег Владимирович. Это мы с ребятами костер прошлой ночью в гроте жгли.
– Рябина, Рябина… Позвольте, где я мог слышать вашу фамилию? А, вспомнил! Рябина Петр, Семен и Антон ваши племянники? У вас документы в поезде своровали.
– Так точно, у нас. Хотелось бы восстановить…
– И так бы помог, а теперь тем более. Адреса свидетелей кражи у вас не остались? Проверить показания надобно. Одних справок от дорожников недостаточно. Запрос придется делать. Информацию о прописке… Мало ли что? Вот недавно ориентировка пришла. В столице пацана трехлетнего украли. А ваш младшенький Антон по возрасту очень подходит. Кстати, того тоже Антоном звали.
– Ты меня, Ваня давно знаешь? – встрял в разговор Никифор Аристархович. – Я за них, как за себя ручаюсь. При мне в поезде их документы украли. Зачем далеко свидетелей искать? Я – свидетель и потерпевший в одном лице. Представляешь, в пути меня, профессора, развели два гастролера, так, что без штанов мог остаться. Слава Богу, везде есть порядочные люди. Деньги, что я у катал проиграл – именно Олег с мальчишками вернули. Все до копеечки!
– Как это? Поведай.
– В шахматы выиграли. Честно. Хочешь, у Аси спроси, она никогда не врет. – вздохнул археолог. – К сожалению…
– М-мм? Гении шахматных стратегий играют в прятки, очень интересно.
– Архи интересно, факт.
– Ты, участковый с документами не тяни. Мои они внуки. Катюши, доченьки моей, – всплакнула Мария Ильинична. – Чай, не забыл такую? Или тоже проверять станешь?
– Во, насели?! – старлей говорил говорил, но на ус наматывал. Откуда такие взялись? Ладно, позже все равно все раскроется. – Наливай, уговорили. Справлю документы, завтра же в паспортный стол сам схожу. Петя ваш деловой парень, хваткий. Я с ним уже знаком.
– Петька не только меня, даже Никифора от беды уберег. Аль не веришь?
– Верю. Хочешь, про подвиг мальчишек в газете пропишем?
– Н-н-ет. Не надо, – Олег испугался огласки. – Что особенного? Ну, увидели пацаны лодку, почти у берега. Один пластиковых бутылок в огонь подкинул, другой немного веслами помахал. Обычное дело.
– Не скажи, – участковый оценил скромность героев, он тоже не любил огласки. Зачем светиться? Пойдут разговоры, расспросы, что да как? Да почему? Не всякий поймет, кто-то осудит или перевернет с ног на голову. – У скалы течение, не каждый мужик и днем рискнет. А подросток смог. Уважаю. Кстати, прописывать ваших племянников, где будем?
– Мы сюда надолго, – уклончиво ответил Олег.
– Ты Ванюш, мой адресок еще не забыл? – баба Маша расплылась в улыбке. – А я все, что надо подпишу, и документы тебе завтра же принесу. Все по закону будет, не боись.
Устал Иван за день, но еще больше его вымотал беспокойный вечер. Откланялся соседям и пошел спать, а на месте, где сидел полицейский, осталась лежать скрученная в рулончик местная газета.
Чисто случайно Олег взял искомканную прессу в руки и развернул, ради любопытства. О чем, интересно, в глубинке за жизнь пишут?