Людмила Лаврова – Я с тобой! (страница 15)

– Нет. Ничего не говорил. Если спрашиваю – всегда отвечает, что хорошо все.

– Не совсем так. Он тяжело сходится с ребятами. Сегодня и вовсе подрался с двумя одноклассниками.

– А причина?

– Мне кажется, дело в семейных делах. Что-то там про маму было. Я не успела толком с ними поговорить, нужно было выводить класс. А еще Максим все время твердит, что он здесь ненадолго, и это очень мешает ему завести друзей и хоть как-то наладить здесь контакт с ребятами. Это правда? Он скоро уедет?

– Не знаю. Не думаю. Вам лучше поговорить на эту тему с его отцом.

Светлана Игоревна кивнула.

– Понимаю. Хорошо, я поговорю с ним.

– Чем нам помочь Максиму?

– Пока не знаю. Но он мальчик очень подвижный, и общения ему явно не хватает. Может быть, вам подумать о том, чтобы отдать его в какую-то спортивную секцию? Только тренера выбирайте повнимательнее.

– Спасибо! Отличная идея! Как мы сами не додумались? – Эля просияла.

По дороге домой она поглядывала на сердитого Максима и молчала. А дома, покормив его, присела к столу с чашкой чая и завела разговор, внимательно глядя на мальчика, стараясь понять, чего же хочет он.

– Скажи мне, а какой спорт тебе нравится?

Максим удивленно посмотрел на нее.

– Я думал, вы ругаться будете.

– За то, что подрался?

– Ну, да.

– Думаю, ты и сам все понимаешь. Понимаешь, что это не совсем правильно, так?

– Так… – Максим опустил голову.

– Но есть же разные причины для драки. И иногда, наверное, надо драться, когда выхода другого нет. Я могу спросить, почему ты подрался с мальчиками?

Максим помолчал, а потом поднял голову и, глядя ей в глаза, сказал:

– Они оскорбляли маму. Сказали, что она меня бросила. Подкинула вам. Что ее больше у меня нет.

– Глупости какие! – Эля возмущенно с размаху поставила чашку на стол, и чай выплеснулся, залив половину стола. Она схватила полотенце и, промокнув лужицу, сердито ругнулась.

– Ого! – Максим удивленно и весело посмотрел на нее.

– Что? Я же не матом. Папе не говори, а то мне влетит.

Она убрала чашку и снова села на свое место.

– Максим! То, что они говорили – это гадость! Мама тебя вовсе не бросала. Ребенок может жить и с мамой, и с отцом. Мало ли какие обстоятельства бывают? И вовсе это не их дело! Я, наверное, не должна этого говорить, ведь это непедагогично, ну, то есть неправильно, если ты взрослый, но… Так им и надо. В следующий раз буду держать язык за зубами. Вот только… Максим, а у тебя в классе совсем друзей нет? Неужели никто из ребят не нравится?

– Почему не нравится? Вадик, с которым я сегодня подрался, в общем, неплохой пацан, самолетами увлекается. Показывал мне, какую модель они с папой собирают.

– То есть ты не против был бы с ним общаться?

– Да мы и так общаемся. Просто он сказал, что в следующем году они в поход собираются. И он уже большой, его тоже возьмут. Спросил, не хочу ли я с ними. А я сказал, что уеду, что мама меня заберет.

– Понятно. – Эля встала, чтобы накормить кота, который уже битый час ластился то к ней, то к Максиму. – Может, не стоит так сразу отказываться?

– Вы тоже думаете, что она не приедет? – Максим разом ощетинился, сердито глядя на Элю.

– Нет. Я просто подумала, может, мама разрешит тебе сходить в поход?

Максим задумался.

– Ты мне так и не ответил. Какой спорт тебе нравится?

– Не знаю. Бокс, наверное. Он для мужчин. И там думать надо. Мы с папой фильм смотрели про боксеров.

– А сам бы ты хотел заниматься?

– А можно?

– Почему нет? Давай, я вечером с папой поговорю. Может быть, и найдем такую секцию.

Секция нашлась. Максим с удовольствием стал ходить на занятия. Вадим и еще пара одноклассников присоединились к нему, и вскоре уже Светлана Игоревна сказала Эле, что ситуация нормализовалась. Драк больше не было, мальчишки ладили, и Эля с Андреем успокоились.

Максим прожил у отца почти шесть лет. Он привык, перестал замыкаться, и Эля видела, что ему так же, как и отцу не хватает ласки. Она поначалу робко, а потом смелее обнимала его, хваля за любое достижение. И Максим радостно откликался на это внимание, со смехом перевешивая свои медали за победы в соревнованиях ей на шею и обнимая в ответ.

– Это и твоя медаль! Ты же меня сюда привела!

Вскоре им пришлось повесить еще одну полочку для наград, потому что на одной уже все не умещались.

Когда Эля узнала, что ждет ребенка, первой реакцией был страх, как отреагирует на это Максим. Но, к ее удивлению, он очень обрадовался, когда Андрей рассказал ему и объяснил, что теперь у него будет сестра и он станет старшим братом.

– Круто! У всех в классе есть братья и сестры, а теперь и у меня будет.

– А то, что девочка? Не смущает? – Эля, улыбаясь, смотрела на Максима, который, высунув язык, дописывал задание по русскому, спеша перед тренировкой.

– Все! – Максим закрыл тетрадь. – Не смущает! Девчонки – это тоже хорошо. Она меня любить будет, а я ее защищать. Я буду для нее самым крутым, так же?

– А то!

– Значит, это неплохо! Ладно, я пошел! Эля, а тебе что-нибудь нужно? Я потом могу в магазин зайти.

– Ой, да! Спасибо тебе, что напомнил! Хлеба купи, а то я забыла.

Маленькая Соня действительно стала для Максима самым дорогим, что у него когда-либо было.

– Понимаешь, пап, у тебя есть Эля, мама – далеко, а Соня… она только моя… Я не знаю, как объяснить, но я рад, что она у меня есть. – Максим тихонько гладил крохотный кулачок.

Эля не могла нарадоваться на мальчишку. Между тренировками и уроками Максим старался помочь ей, охотно возясь с сестренкой, которая быстро поняла, из кого можно вить веревки, и беззастенчиво этим пользовалась. Эля смотрела, как подросшая дочка топает к брату, который, вернувшись из школы, скидывает в прихожей рюкзак и подхватывает на руки сестренку, которая тут же обнимает его, и тихо молилась, чтобы это длилось как можно дольше.

Но то ли небесная канцелярия была слишком занята, то ли время, отпущенное им на тихое семейное счастье, истекло, а только, когда Соне исполнилось три, их такая, казалось, налаженная жизнь, окончилась, едва на пороге их дома появилась Лиза. Без предупреждения, неожиданно, она просто прилетела, чтобы забрать Максима обратно в Москву.

– Это не обсуждается! – Лиза отодвинула чашку с нетронутым чаем и нахмурилась. – Мы с самого начала договаривались, что все это временно. Разве не так?

– Так, – Андрей уже битый час пытался договориться с бывшей женой, но все его доводы разбивались об ее неизменное «нет».

– Тогда я не понимаю, зачем эти обсуждения? Пусть твоя жена соберет вещи Максима. У меня мало времени.

– Жена эта пока еще предмет одушевленный и, на минуточку, присутствует здесь. А вы в моем доме, в котором ваш сын, кстати, прожил не год и не два, – Эля убрала чашку со стола. – Поэтому право слова, наверное, имеет тоже. Равно, как и ваш ребенок. Вы у Максима спросить не забыли, с кем он хочет жить?

Лиза разглядывала Элю с такой гаммой чувств на лице, что та невольно фыркнула.

– Что? Не ожидали, что «эта» может голос подать? Лиза, вы не на своем поле. Поэтому не стоит обращаться с нами как с вашей прислугой. Вам ли не знать, как это неприятно.

Лиза невольно покраснела. Ведь последние годы она работала именно прислугой в Испании, расставшись с иллюзиями о собственной исключительности, когда осталась там одна, без гроша за душой, брошенная тем, с кем надеялась построить гармоничные и «правильные» отношения.

– Зачем мне спрашивать у ребенка, чего он хочет? Я его мать и мне лучше знать.

– Лиза, мне кажется, вы здравомыслящий человек и многое повидали в жизни, поэтому давайте без эмоций, хорошо? Вы не видели сына несколько лет. Он очень сильно изменился. У него здесь собственная устоявшаяся и налаженная жизнь. Может быть, вы хотя бы поговорите с ним? Ведь вы только поздоровались и все. И послушаете, что он вам скажет?

– А зачем? Я повторяюсь, а этого очень не люблю. Все равно будет так, как решу я.

Эля вздохнула и посмотрела на Андрея. Тот был темнее тучи, и она видела, как закипает в нем гнев, который она видела за всю их совместную жизнь всего пару раз, когда случалась какая-то несправедливость.

– Ну вот что, Лиза. Ты поговоришь с сыном и выслушаешь все, что он тебе скажет. И примешь любое его решение. Иначе я вынужден буду снова пойти в суд.