Людмила Ладожская – В плену любви (страница 52)

Райнер взял за руку Тасю и дал понять, чтобы та не донимала подругу своей заботой.

– Галя, Эрих вас отвезет домой.

Галка не обратила внимания на предложение Райнера, встала из-за стола и пошла к выходу.

– Эрих, проследите, чтобы она не наделала глупостей. Будьте с ней! – приказал Райнер водителю.

Солдат последовал за девушкой. Помог ей сесть в машину и повез домой.

– Тася, налей мне еще водки, – попросил Райнер, когда Галка с Эрихом покинули дом. – Тася, я сочувствую ей. Потерять родителей – это, наверное, на самом деле страшно. Признаться, мне очень стыдно за деяния моих соотечественников. Именно здесь, в тылу, я понял, что такое смерть. Именно здесь, я запутался в том, что на самом деле происходит! С кем мы воюем? За что мы воюем? И за кого? Я раньше не понимал, почему отец с презрением относится к Гитлеру. В нацистскую партию он вступил только, исключительно из своих интересов, чтобы сохранить бизнес. В последнее время он активно занимался выводом своего капитала из страны. Он всегда говорил, что этот выскочка погубит Германию и оставит всех нищими.

– Райнер, ты знаешь, когда я увидела, что бабушка падает от выстрела, у меня внутри что-то оборвалось. Оборвался интерес к жизни. И когда этот немец тащил меня за волосы в дом, мне было все равно, что со мной будет. Потом я ненавидела всех вокруг и даже тебя, – улыбаясь, произнесла Тася. – После того, как я побывала на могилке у бабушки, боль, которая возникала всегда при воспоминании о ней, моем самом родном и близком человеке, начала проходить. У Гали тоже со временем эта боль угаснет. Но на все надо время. Райнер!

– Да, дорогая!

– Дай Гале завтра выходной. Я побуду с ней. Ей нельзя оставаться пока одной.

– Хорошо, Таисия! Только прошу тебя не выходить пока на улицу. Эрих привезет ее к тебе. И я считаю, что ей действительно лучше пожить здесь. А теперь иди ко мне, моя дорогая, моя любимая Таисия, – с нежностью произнес Райнер и протянул руки к возлюбленной.

**************************************

Антон и Сергей получили новые документы в полиции, и, как ни старались получить задание за городом, ничего не выходило. После обнаружения листовок, Латышев и Камышов были вне себя от ярости. Немцы спустили всех собак на бургомистра, который дал взбучку начальнику полиции и их прихлебателям. Все полицаи были брошены на то, чтобы очистить город от листовок, и на поиски зачинщиков этой акции.

– Ну, что делать будем, Антон? – спросил Сергей товарища.

– Да хрен его знает, Серега. Сейчас надо будет поосторожнее. Думаю, что нас не обойдет гестапо. Я бы тоже на их месте задумался, почему нас не убили. И думаю, что проверять будут.

– Нам завтра встречаться с Горячевым, а результатов по лагерю нет. О, смотри, несется шальной. Вот бесенок!

Валера бежал навстречу ребятам, как тайфун. Серега с Антоном уставились на столб, читая наклеенные объявления. Валерка, заметив полицаев, сбавил скорость и, проходя мимо них, тихо сказал:

– Ребята, вами заинтересовалось гестапо, и установлена слежка. Надо встретиться.

– В час дня сбор у меня дома, – быстро прошептал Антон, срывая очередную листовку.

– Ты видишь, что творится, Серега! Задергалась немчура.

– Задергалась-то задергалась. Так, вчера, говорят, человек тридцать расстреляли за наши подвиги. И так за каждый шаг против немецкой власти немцы будут применять карательные меры к местным жителям.

– Надо чем-то и кем-то жертвовать. А если будем сидеть на месте, так они нас как рабов будут использовать для своих нужд и в Германию пачками увозить. Это война. А война несет смерть. Мы, Серый, на правильном пути, и правда за нами!

– Карпов, Чернов! Вас Латышев требует! Срочно! – запыхавшись, передал Митька Фомакин приказ начальника полиции.

– Что за срочность такая? – спросил Антон.

– На вокзал, вроде как.

– Хорошо, идем.

Подойдя к зданию полиции, ребята увидели человек десять полицаев, Латышева и немецкого лейтенанта Ланге.

– Строиться! – приказал Латышев. – Сейчас вы поступаете в распоряжение лейтенанта и отправляетесь на вокзал для перевода пленных в лагерь. Вопросы есть?

– А вот и решение нашей задачи, Антон, – прошептал Сергей и заулыбался.

– Карпов, а ты чего лыбу давишь, как дурачок? – закричал Латышев. – Все, выполняйте задание. Лейтенант вас будет ждать на вокзале.

Лейтенант, видимо, поблагодарил Латышева, который в свою очередь расплылся в улыбке и, вытянув вперед правую руку, выкрикнул нацистское приветствие. Немец сел в машину и поехал в сторону железнодорожной станции. Полицаи двинулись следом.

Жаркий июль продолжал испытывать терпение людей. Солнце не щадило ни природу, ни людей. Полицаи в своей черной форме шли, обливаясь потом. Минут через тридцать они подошли к зданию вокзала, где их ожидал Кривенко и лейтенант Ланге. На станции стояла зловещая тишина. Создавалось впечатление, что солнце выжгло не только траву и деревья, но и людей. Лейтенант отдал приказ построиться.

– Господа полицаи, ваша задача состоит в том, чтобы перегнать военнопленных, находящихся в этих двух вагонах, в лагерь, – сказал Петро, показывая на вагоны. – Вставайте в две линии. Будем принимать гостей.

Петр открыл вагон, и немецкие прихлебатели, замерев, открыли рот.

– Мать честная, так то ж бабы! – крикнул удивленно один из полицаев.

Женщины расшумелись, недовольные отсутствием воды и еды во время путешествия, выкрикивая оскорбительные слова в сторону предателей.

– Всем заткнуться! Давайте, барышни, прыгайте и стройтесь по пять человек в колонну. Отвоевались! – командовал Кривенко.

Женщины еле держались на ногах, от недостачи еды и воды.

– Ну, что там еле шевелитесь? Все? Так! Строиться, строиться, я сказал! Вы что, не русские? – кричал Кривенко на замученных женщин. – Эй, ты! – крикнул он Антону. – Залезай в вагон! Проверь, есть ли кто там еще?

Антон запрыгнул в вагон и закрыл нос рукавом формы. В вагоне было нечем дышать от запаха накопившихся опорожнений и трупов.

– Кроме трупов, больше никого! – доложил Антон и спрыгнул на перрон.

– Так, дамочки! Сохраняем молчание, стоим смирно и не мешаем другим покинуть купейный вагон, – издевательски кричал Кривенко.

– Герр полицай! – отозвал его лейтенант Ланге. – Остановите процесс. Мне надо сделать звонок. Меня не предупредили, что это будут женщины. Контролируйте обстановку. Я скоро, – сказал офицер и вошел в здание вокзала, чтобы сделать звонок в комендатуру.

– Соедините меня с господином полковником.

– Слушаю вас, лейтенант! – прорычал Кенинг на другом конце провода.

– Господин оберст, я сейчас готовлю переход пленных с вокзала в лагерь.

– Так переводите, лейтенант. Вам выделили целый отряд полицаев. Основная часть солдат прочесывает лес.

– Проблема в том, что военнопленные – женщины. Прикажете поселить в один лагерь с мужчинами?

– Не делайте из всего проблему. Я не могу сейчас их в срочном порядке направить в Равенсбрюк. Посидят в нашем временном лагере, если не сдохнут. Отгородите проволокой им небольшую территорию. Я заеду на днях и посмотрю этих русских фанатичек.

– Я вас понял, господин оберст! – отчеканил лейтенант и возвратился на перрон. – Продолжайте, герр полицай!

Кривенко открыл второй вагон. Женщины с жадностью вдыхали чистый воздух и выпрыгивали вниз. Пленных пересчитали и повели за город в концлагерь. Полицаи шли по обеим сторонам колонны. Антон и Сергей замыкали эту процессию. Одна из девушек, шедших впереди них, от усталости начала падать. Соседки подхватили под руки, не дав ей упасть.

– Девушки, вы из каких войск? – шепотом спросил Антон, подойдя как можно ближе.

– А тебе-то что, сучий потрох? – ответила женщина лет тридцати, оглядываясь назад, испепелив молодых полицаев взглядом, полным ненависти и презрения.

– Женщины! Милые, дорогие вы наши! Вы уж не судите нас строго, у нас задание: быть в логове немцев и сообщать важные сведения, – спокойно ответил Антон и незаметно протянул им свою фляжку с водой.

Женщина посмотрела на них с недоверием, но воду взяла. Стараясь не привлекать внимания, девушки опустошили фляжку и вернули Антону.

– Задание, говоришь? Чье задание? – продолжила женщина разговор, не оборачиваясь.

– Командира партизанского отряда, – гордо сообщил Антон.

– Сколько человек в отряде? – спросила женщина.

– Человек десять. И нас столько же в городе.

Девушки обернулись и с явным недоверием посмотрели на полицаев.

– Значит, о существовании отряда в Москве ничего не известно и рации у вас нет?

– Нет. Немцы захватили город совсем недавно и обнесли плотным кольцом охраны. Свободного передвижения за пределы города нет.

– Значит, не просто так. Немцы просто так не распыляют свои силы. Чем-то этот город им приглянулся. Что за лагерь? Куда нас ведут? Что за охрана?

– За город. Там что-то наподобие лагеря. Сейчас там человек шестьсот есть. Используют их на лесоповале. Как к вам обращаться?

– Алла. Меня зовут Алла. Я медицинский работник полевого госпиталя. Мы попали в окружение. Немцы положили почти целый полк. Раненых расстреляли. Нас тоже хотели. Но в последний момент офицер отменил приказ.

– Я Антон, а это Сергей. Алла, завтра мы встречаемся с нашими партизанами, чтобы обсудить план освобождения пленных. Вы должны передать это остальным. Если понадобится ваша помощь, то мы с Сергеем найдем возможность сообщить об этом. Мы думаем запланировать это на субботу. У немцев там праздник, что ли, какой будет. Галка сказала, что у них в городе концерты будут вечером. А мы как раз и провернем все. Кстати, вот возьмите банку тушенки да немного картошки вареной, – шепотом говорил Антон, передавая еду.