Людмила Ладожская – В плену любви (страница 48)

– Пойдем, Катя, пойдем. Настанет время, и я пойду туда один, и перестреляю я всех большевистских сволочей! Всех до одного! – закричал Михайлов и стукнул по столу кулаком. – Где Валерка?

– Дома он. Книжки читает. К ребенку только не цепляйся. Отдохнуть тебе надо. Иди ложись.

– А ты тут не командуй! Твое дело вон кастрюли мыть. Валерка, а ну сюда подь!

– Что? – спросил мальчик, потупив глаза.

– Не чтокай мне тут! Что делал сегодня?

– Так немецкий учил.

– Че выучил?

– Да много чего. Бать, можно погулять? Целый день дома просидел.

Валера искоса посмотрел на мать. Он ненавидел отца в таком настроении и искал помощи у матери, чтобы уйти из дома. Катя все прекрасно понимала, поэтому, пропустив мимо ушей вранье сына, стала просить за него:

– Юр, пусть идет. Целый день занимался сегодня. Пусть парень побегает на улице.

– Ага. Устал, значит. А я не устал? Ладно, иди, гуляй, да не загуливай! И с Борькой поменьше там! Недолго им осталось!

– Как недолго? – спросил Валера уже у дверей.

– А так! Сдам их к чертовой матери немцам! Мне теперь перед немцами надо как-то реабилитироваться. Еще чего в предательстве заподозрят и всех нас в петлю. И будем мы, как Муравьевы, болтаться на площади.

– Бать, не надо! Борька ж друг мой! Он как брат мне!

– Ах ты щенок! – закричал Михайлов, вскочил из-за стола и схватил Валеру за волосы. – Брат, говоришь? Я таких братьев знаешь, где видел! Еще раз услышу, выпорю!

– Юра, отпусти его. Какой бес в тебя вселился?

Катерина кинулась на помощь сыну. Валера вывернулся из рук отца и выбежал на улицу. В эту минуту он жалел, что партизаны не убили его вместе с Муравьевым. Он думал о матери, истерзанной его пьянками, о том, что он сын полицая, о том, что отец грозился перестрелять партизан и сдать немцам семью его друга. И как он, Валерка, посмотрит в глаза Борькиному отцу, когда тот вернется с фронта с победой. Слезы душили его, безвыходность ситуации пугала. В таком состоянии Валера дошел до дома Гали Петровой. В одной из квартир на первом этаже он узнал, где живут Петровы, и постучал в дверь.

– Кто там? – спросил мужской голос.

– Мне нужна Галя Петрова, – всхлипывая, ответил Валерка.

– Минутку.

Дверь открыл пожилой мужчина. Из-за его спины выглянула Галя и Сергей.

– Валерка, что с тобой? Входи быстрее! На тебе лица нет! Что случилось? – спрашивал его Сергей, втащив в квартиру. – Подождите, товарищи. Сейчас он присядет на диван и все нам расскажет. Да, Валер?

– Почему вы его не убили? Сергей, почему? – почти закричал мальчишка.

– Кого, Валера? Ты успокойся!

– Отца моего – предателя!

– Валера, так надо было, – ответил Антон. – Ты объясни все толком.

– Он думает, что немцы его подозревают тоже. Да, и за то, что продукты упустил и партизан, они злые на него. Вот он хочет перед ними прогнуться и сдать семью моего друга. Отец у них красный командир. Я сам письма его читал с фронта. Немцы очень разозлились на то, что сегодня произошло. Батя сказал, что обещали режим в городе ожесточить и расстреливать всех, кто попадает под малейшее подозрение фашисткой власти. А Борька – он как брат мне. У нас и дни рождения в одном месяце. Сережа, что делать?

– Валера, успокойся. Завтра придумаем что-нибудь, – успокаивал товарища Антон.

– Антон, завтра может быть поздно. Я не знаю, что у моего отца в голове будет завтра. Как прижмут фрицы, так сразу и сдаст.

– То, что на нас косится Латышев, – это правда. Он не понимает, почему нас оставили в живых. Мы же видели, кто в партизанах, и рассказали немцам. А так бы пришили, и думай что хочешь, кто и за что нас. И про Бориса Моисеевича бы никто не узнал. Мы предлагали свои версии. Что таким образом, вроде как, Горячев вызов немцам бросил. Что живой, мол, и намерен бить оккупантов. А какой вывод немцы сделают, одному богу известно.

– Валера, на крайний случай, спрячем у нас. У нас точно искать не будут, – успокаивала Галя расстроенного подростка.

– Ребята, идемте пить чай. Я тут что-то вроде пирожков напекла. Давайте все на кухню, – пригласила гостей Вера Петровна.

– Да, ребята! Давайте чай пить да расскажите, как вы сегодня с заданием справились.

– Галя, спасибо тебе еще раз. Если бы не ты, то пришлось бы Насте с малым еще помыкаться.

– Да я вас как увидела, так сама и перепугалась. Немцы очень педантичный народ. Во всем любят точность. Честно говоря, я не знала таких тонких мелочей в оформлении документов. Но видите? Все ж таки все получилось!

– Кстати, Антон, я ведь листовки принес. Они у меня дома спрятаны. Может, расклеим сегодня ночью? – спросил Валера.

– А что? Почему бы и нет! Сейчас допьем чай, тебя проводим, отдашь нам листовки, а мы уж сами с Серегой справимся. Да, Серый?

– Я только за! Раз начали войну против немцев, пойдем до конца, товарищи! Галка, клей есть?

– Совсем немного где-то был в баночке, – ответила Галя и пошла в кладовку.

– На сколько хватит, расклеим, остальные раскидаем, – с блеском в глазах сказал Антон.

– Вы в следующий раз заранее немного скажите, я вам сварю клея, – сказала Вера Петровна. – Ешьте, не стесняйтесь, ребята.

– Спасибо большое, Вера Петровна, но от посиделок наших толка не будет. Нам листовки поклеить надо да поспать хоть немного, – встав из-за стола, сказал Сергей.

– Да, ребята. Завтра увидимся. Антон, держи клей, – провожая друзей, сказала Галя.

Ребята вышли на улицу и попали в объятия теплой летней ночи. На улице было тихо. Только мотыльки летали при лунном свете.

– Ну, что, Валерка, айда к тебе! Вынесешь нам листовки, и до завтра расходимся, – сказал Сергей, и ребята зашагали к дому мальчишки.

Валера тихонько прокрался домой. Катя не спала в ожидании сына.

– Валера, сынок! Ты хоть меня не пугай. Я ж все-таки переживаю.

– Извини, мам. Я тебя очень люблю, но отца видеть не могу в последнее время. Мам, он завтра проспится, ты уж поговори, чтобы Титовых не выдавал немцам. Может, тебя послушает?

– Хорошо, сынок. Иди ложись. Да я тоже пойду.

– Да, мам. Спокойной ночи, – сказал мальчик и пошел в свою комнату.

Выглянув в окно, Валерка подал знак, чтобы ребята готовились к приему листовок. Из-под кровати он вытащил рюкзак и скинул вниз. Полицаи подобрали свою предстоящую работу и пошли в город. В первую очередь они обклеили центр города: район комендатуры, полиции, больницы, кинотеатра, рынка – в общем, самые людные места. Закинули листовки в некоторые подъезды домов и даже приклеили на стекло автомобиля, принадлежащего кому-то из немецкого командования. Это был прямой вызов немецким оккупантам.

– Все, Серый, кажись, все. Это последняя, – сказал Антон, протягивая листовку другу и сворачивая пустой рюкзачок.

– А мы ее завтра в концлагерь подкинем. Нам в любом случае завтра надо улизнуть за город. Крайний срок послезавтра. Надо с пленными пообщаться. Все, Антоха, давай по домам! Я с ног валюсь. До завтра.

************************************

Кенинг вышел из дома в плохом настроении. Он чувствовал, что этот день не предвещал ничего хорошего. Он видел, что Петерман вернулся домой очень поздно. Значит, сегодня с утра будет докладывать в Берлин. «Интересно, что он накопал?» – задавался вопросом Альтман, сев в машину.

– Господин оберст, это было на переднем стекле машины, – сказал водитель и протянул листовку.

– Что это? Так, написано на русском языке. Ладно, разберемся, – сказал Кенинг и положил бумагу в карман.

– Эльза, с добрым утром! – поздоровался Альтман, войдя в приемную. – Срочно ко мне Шнайдера и Нортемберга, когда появится.

– Слушаюсь, господин оберст. Шнайдера пока точно нет в комендатуре, а вот господин майор, кажется, только что подъехал, – отчиталась Эльза, услышав шум подъезжающего автомобиля.

– Срочно его ко мне. Вместе с переводчицей.

Через несколько минут Райнер и Галя вошли в кабинет полковника. Кенинг протянул Гале листовку.

– Переведите, что здесь написано, фройлен. Это нашли утром на стекле моей машины.

Галка взяла листовку и начала читать, слегка дрожащим голосом.

– Дорогие жители города! Товарищи! Красная Армия бьет немцев. Не верьте, что немцы скоро будут в Москве. Товарищ Сталин не допустит этого НИКОГДА! Бойцы Красной Армии сражаются под градом пуль за наши города, за наших детей и матерей. И придет скоро время, когда фашисты побегут с нашей земли, поджав хвост! Вот тогда у вас спросят: «А что вы сделали для победы, что вы сделали для Родины?» Поэтому бейте гадов, бейте фашистов! Правда за нами! Это наша земля! Не дайте вашим детям гибнуть от рук фашистов, не дайте им жить в рабстве! Родина с вами, товарищи! Сталин с вами!

После того как Галка прочитала это послание, в кабинете воцарилась тишина, которую нарушил оберштурмбанфюрер Петерман. Он как ураган ворвался в кабинет полковника и, увидев в руках Галины листовку, с ухмылкой на губах остановился напротив Кенинга. В его руках было несколько таких листков.