Людмила Ладожская – В плену любви (страница 10)
Тася поняла, что этот документ обеспечит ей безопасность на время отсутствия немца. Потом Райнер прилег на кровать, а она принялась хлопотать по хозяйству.
************************************
Эрих на всех парусах летел за Галиной. Ему безумно хотелось увидеть эту говорливую девушку. Солдат подъехал к дому, нашел квартиру и постучался. Дверь открыл Семен Петрович.
– Мне нужна Галина Петрова, – сказал Эрих, улыбаясь.
Петров понял, что разговор идет о дочери, что очень уж его напрягло. Услышав немецкую речь, к дверям подошла сама Галина с Верой Михайловной. При виде немца Галина заулыбалась и совсем без страха к нему подошла.
– Мам, пап! Это Эрих. Он вместе с офицером поселился в доме у Таси.
Родители недоуменно смотрели на молодых людей и ничего не могли сказать.
– Галина, – сказал Эрих, – мне приказано доставить тебя в дом твоей подруги, а оттуда в комендатуру.
Лицо Галки вдруг стало серьезным.
– Зачем?
– Ты будешь работать переводчиком у майора Райнера фон Нортемберга.
– А если я откажусь? В мои планы не входило работать на немцев, – гордо сказала Галина.
У Эриха тоже спала с лица улыбка, и он стал достаточно серьезным.
– Галя, сейчас молодежь будут увозить на работы в Германию. Через полторы недели прибудет эшелон за людьми и продовольствием. Ты этого сможешь избежать, если будешь работать при господине Нортемберге. Ты только будешь переводить. К тому же паек будет не лишним для твоей семьи. В противном случае тебя могут увезти. При попытке к бегству – расстрел.
Эрих опустил глаза. Родители Гали смотрели на дочь в ожидании объяснений. Она им все объяснила. В воздухе повисло гробовое молчание. Первый нарушил тишину Семен Петрович.
– Галина, я думаю, надо ехать. Так будет для тебя безопасней и нам с матерью спокойней. Езжай, дочка. Вечером все обсудим в более спокойной обстановке.
– Хорошо, – сказала Галина. – Эрих, подожди меня на улице. Я быстро переоденусь.
Солдат вышел. Вера Михайловна заплакала и бросилась на грудь Семену Петровичу.
– Семен, как же это? Может, ей лучше в лес, чем в самый улей к фашистам? А там бы как-нибудь продержались.
– Вера, я тебе не говорил, но семью Вороновых вчера расстреляли ночью при попытке уйти из города. Не пожалели даже детей. Так что лучше ей сейчас выполнить приказ, а там видно будет. Успокойся.
– Так хоть бы никто не обидел ее, Семен! Она ведь ребенок еще.
– Вера, наша дочь им понадобилась как переводчик. Значит, не обидят.
Галина вышла в скромном коричневом платье, накинула легкую кофточку, поцеловала родителей и выпорхнула из дома.
Эрих ждал в машине. Всю дорогу до дома подруги Галина ни разу ему не ответила на заданные вопросы. Надула губы и смотрела только вперед. Когда они подъехали к дому, Эрих не выдержал, повернул ее к себе и на все попытки вырвать руку не обращал внимания.
– Галя, пойми! Так будет лучше. Ты не знаешь, в каких условиях работают русские в Германии, ты не знаешь, какой адский труд они выполняют! Я сам видел, я знаю, что говорю! Галя, здесь ты будешь в большей безопасности, поверь! – Эрих уже просто кричал и тряс ее, чтобы она наконец-то его услышала.
– Подумаешь! Откуда такая забота?
– Да нравишься ты мне! – крикнул Эрих.
Галина некоторое время смотрела ему в глаза, потом со злостью хлопнула дверью автомобиля и побежала в дом.
Райнер, услышав шум машины, встал и уже готов был ехать в комендатуру. Увидев возбужденную Галю, он поздоровался, дал ей новые документы, еще раз сообщил, что она его личный переводчик, и предложил выйти из дома. Спокойный тон Райнера заставил Галю молча покинуть дом. Девушки даже не успели пообщаться.
По дороге Райнер объяснил Галине ее обязанности и успокоил ее тем, что она полностью под его защитой.
************************************
Садовников стоял перед дверью квартиры Горячевых и не знал, с чего начать разговор с Марией Прохоровной. Он неуверенно постучал. Дверь открыла Зина.
– Зина, мама дома? – с тревогой спросил Алексей Иванович
– Да, проходите. Она себя неважно чувствует.
Мужчина вошел в дверь и прошел в комнату за Зиной. Мария Прохоровна сидела в кресле, завернувшись в плед, несмотря на теплый летний день. При виде директора электромеханического завода Петрова оживилась.
– Алексей Иванович, что-нибудь о Боре пришли сказать?
– Мария Прохоровна, вы только не волнуйтесь! Борис Моисеевич – он еще в комендатуре. Я думаю, его скоро выпустят, – хотя он думал почему-то совсем обратное. – Меня вот выпустили.
Алексей Иванович подробно рассказал все о том, как их взяли на заводе, как предложили сотрудничать и что они решили, чтобы покинуть стены комендатуры.
– Остается только ждать, Мария Прохоровна. Завтра мне приказано туда явиться на работу. Я постараюсь все узнать и обязательно к вам зайду.
– Очень надеюсь на вас, Алексей Иванович. Зиночка, проводи, пожалуйста, Алексея Ивановича!
Зина проводила гостя и вернулась в комнату.
– Мам, я схожу к Тасе. Два дня ничего не знаю о девчонках. Мы договорились встретиться, а мне все никак не выбраться.
– Хорошо, Зин. Только до семи чтоб была дома. Комендантский час ведь. Не заставляй меня волноваться, – тихо произнесла женщина, понимая, что не удержит дочь больше дома.
– Хорошо, мамуль! Не заставлю! – крикнула Зина, выбегая из дома.
************************************
На улицах города было шумно. Проезжали машины с немецкими солдатами. Группы немцев суетились возле зданий. Сбивали таблички, прибивали другие. Мужчины в черной форме, с повязками на рукаве, с надписью «полиция», развешивали по столбам объявления. Зина благополучно дошла до Таси и вошла в дом.
Подруга сидела за столом и рассматривала какие-то документы. При виде Зины Тася вскочила, побежала навстречу, и они еще некоторое время молча обнимались возле дверей.
Потом за чашкой чая Тася рассказала подруге о последних событиях своей жизни. Также сказала, что Галю забрали работать переводчицей в комендатуру.
– Может, Галка что-нибудь сможет узнать про отца? Как думаешь, Тась? – спросила Зина подругу.
– Зиночка, я обязательно вечером постараюсь узнать все о твоем отце. Если Галя не узнает, то спрошу господина офицера.
– Так он тебе и сказал. Он же немец!
– Зин, он меня спас. Ведет себя культурно. Взял к себе домработницей. Даже сделал документы. Страшно подумать, что бы со мной было, если бы не он.
– Ну-ну, Тась! Не грусти. Наверное, и среди них люди есть.
Девушки проболтали до вечера.
– Тася, я завтра к тебе приду после обеда. Может, конечно, и Алексей Иванович что узнает. Он обещал зайти. Ну, я пойду, а то мама будет волноваться.
– Да, Зиночка! Я Гале скажу, она-то точно узнает!
************************************
Райнер с Галиной шли по коридору в его кабинет. В приемной офицер представил Эльзе девушку как переводчицу и попросил две чашки чая. Также распорядился, чтобы для Гали принесли отдельный стол. Пока солдаты оборудовали ее рабочее место, они выпили чаю и вроде бы как атмосфера недоверия между ними немного исчезла. Райнер взгромоздил перед девушкой кучу приказов на немецком языке и попросил все это переоформить, только на русском языке, занявшись тоже какой-то бумажной работой.
– Господин Нортемберг, к вам обер-лейтенант Херман, – сообщила Эльза.
– Да, пусть войдет.
– Входите, обер-лейтенант.
– Райнер, приветствую! А это кто? – спросил Херман, войдя в кабинет.
– Это госпожа Петрова – переводчик. Будет работать непосредственно при мне.
– Я бы тоже не прочь поработать с таким переводчиком, – сказал офицер, громко засмеявшись.
Галина поежилась от его слов и смеха, но сделала вид, что занимается работой и ничего не слышит.