Людмила Козлова – Мой Бийск, моя Сибирь. Роман – признание в любви. Книга 1 (страница 16)

Когда уходят люди по домам, молчат навылет модули строений – по ним гуляет Дух Изобретений, как изгнанный и проклятый имам.

Эти строки сами сложились из тишины и выткались в сознании как бы золотом по серебру. Мне было жаль НИИ, где проработала уже пятнадцать лет – почти всю сознательную жизнь. Западная волна варварского рынка ударила по этому научному учреждению, как и по всему живому в России, окатила его мутной грязью мелочной коммерции, источила, изъела его внутренности, как это делают паразиты, питающиеся чужими соками. Деньги, унесённые этой зловонной волной в лапы хищников, перестали быть эквивалентом труда. Неработающие деньги превратили в живой труп всю промышленность и науку.

Поэтому НИИ, где я работала, имел теперь жалкий вид – стал похож на нищего, собирающего подаяние. Опытные цеха, где раньше создавали уникальные технологии, были заброшены за ненадобностью и постепенно разрушались от холода, жары, дождей и ветров. Хозяйственные сотрудники унесли с развалин всё, что могло пригодиться в работе или на продажу.

Ухоженные когда-то тропинки в лесу, где стояли цеха, заросли дикой зеленью. Повсюду на территории топорщились свалки ржавеющего оборудования, торчали бочки, цистерны с неизвестным содержимым. Запустение и разруха смотрели отовсюду большими провалами в стенах зданий.

Я не могла равнодушно смотреть на эту картину распада. Было больно, словно это я сама неизлечимо заболела.

Многие, лишившись работы, ушли искать счастья в другие места, кого-то сократили, кто-то отправился в мир иной – так уменьшался коллектив НИИ. Новых сотрудников не принимали. Старели здания, старели люди – всё шло на убыль.

С прежней неистовой силой цвели только сирень и яблоня под окном научного корпуса. Сейчас, к вечеру, аромат их сгустился, и я чувствовала этот настырный запах жизни даже на втором этаже.

Сейчас ФНПЦ «Алтай» возродился, стал центром Бийска – наукограда. Всякий организм когда-то выздоравливает после болезни. Но я навсегда осталась там, в 1997 году – в научном корпусе 1-а, где под окном и сейчас цветут сирень и яблони, а в пустых коридорах гуляет Дух изобретений.

Бийск, ФНПЦ «Алтай», 1994–1997, 2015 г.

28. ОДНА ДОМА, ОДНА В МИРЕ…

Если я засну, никто не закрутит кран. Слышишь, капли стучат в позабытое блюдце. Никто не выключит радио, не польёт майоран, Терминатор не сможет в будущее вернуться. Если я засну… А ведь я засну — В сон уходят даже цари и князья! Обещаю не спать, Но если засну, Берегите себя, друзья!

Бийск, улица Ленинградская, 33. 2014 год.

29. Мой Бийск – это мой сын

Памяти сына Славы 29.07.1976 – 08.11.2003

Закончилось лето. И август прозрачен, Как спелый янтарный ранет. И солнце взошло Совершенно иначе. Как жаль — Ничего постоянного нет. А завтра листва потечёт золотая, И снова в лесах запоёт листопад. И жёлтую книгу, Как время листая, Я буду читать невпопад. И вскоре В березовой охре листвяной Проявятся письмена — Твой почерк в строке Долгожданной, Заветная буква одна… Сыночек, детка милая, Проигран вечный бой — Какими злыми силами Разлучены с тобой? Заплачет кто-то стансами, А, может, запоёт — Струна, струна цыганская, Литавры и фагот. Заплачет кто-то жалобно — Труба, кларнет, гобой. Когда могла да знала бы, Поспорила с судьбой. Всего лишь девять вечера, Но за окном темно. Смиримся, делать нечего — Другого не дано. Мой мальчик, Я тебя узнаю Во тьме, В слепящем свете дня, В толпе. В пустыне,