Людмила Козлова – Горби-2 (страница 7)

Все эти красивые формулы в быту легко сводились к двум последним пунктам. Поэтому, умножая общественное достояние племени и вождя, каждый страстно следил за нравственностью соседа. И не дай бог, если этот сосед сегодня вечером тайком ел запретный плод. Запретов же было так много, что плоды нечаянно плодились сами собой – почти на пустом месте.

Теми же законами была разрешена торговля в любых масштабах – дело весьма далёкое от нравственных норм. Все и всем увлечённо торговали, мошенничали, воровали, и так же усердно каждый доносил на каждого. О, это была подземная песнь трубадуров! Доносы благосклонно принимались службой безопасности.

Самое вместительное здание в подземном городе занимала именно эта служба. Знатоки поговаривали (конечно, втихаря) о том, что любому члену племени службисты присваивают особый номер, который и обозначен на обложке Личного Дела. Если нет Дела, нет и человека! А Дела эти уже не умещаются в недрах огромных хранилищ, ибо фиксированию и записи подлежит каждый шаг каждого верноподданного, а тем более неверно мыслящего.

Ходили слухи о людях-фантомах, на которых Дела есть, а самих людей давно уже нет. И, страшно, подумать, может быть, и не было никогда. Но Дела продолжают подрастать, как самостийные живые существа. Иногда (!), говорили сплетники, Дело рождало Тело. И, дескать, таких Тел много среди людей. Дескать, сами видели, руками трогали. А ты, пойди, проверь – так ли это?

Шепотком сообщали, что открыты и наши Личные Дела. И программа жизни пришельцев утверждена вождём. В чём мы довольно скоро и убедились. После скоростного изучения основ языка, в «гостиницу», где мы обитали, прибыл официальный представитель Службы. Важный, скромно одетый, серый и незаметный господин. Но это ошибка – не господин, а товарищ. Оговорка из верхнего мира. Это наверху все – господа. У алинистов – ни одного господина! В этом и заключалось большое счастье всего племени!

Товарищ осмотрел апартаменты, поинтересовался, нет ли жалоб или пожеланий. Мы долго убеждали гостя в высокой качественности нашей жизни. Особо благодарили за школьный курс, ведь знание языка давало нам всё – общение, понимание законов, выращивало уважение к вождю и народу. Но, несмотря на благодарственный тон наших заверений, выражение подозрительности и скрупулёзного дознания не покинуло товарища до конца, так и хочется сказать – следствия. Далее нам было предложено вступить в сообщество строителей алинизма.

Надо было написать заявление и письменно выразить согласие с требованиями Кодекса племени. Процедура, не то чтоб сложная, могла закончиться непредсказуемо. Чем грозило вступление в ряды алинистов – пока не ясно. Мы представляли, какую силу должен был иметь подписанный документ. Обратной дороги на этом этапе, явно, не предусматривалось. Мы одновременно воскликнули: « А нельзя ли подумать, посоветоваться?» «С кем же вы собираетесь совещаться?» – вкрадчиво спросил службист.

«Ну, так друг с другом!» – с надеждой хором сказали мы и пристально уставились в лицо товарища. «Ну, что ж, это не запрещено, – сообщил страж закона. – Однако советую поторопиться. Наш великий вождь Алин не любит ждать. До завтра, друзья мои!». Он покинул «гостиницу» с достоинством и неторопливостью, выказывавшими его человеколюбие и безграничное терпение к инакомыслию. Нам даже показалось на миг, что товарищ совершенно по-товарищески помахал нам из дверного проёма. Но, скорее всего, показалось.

Глядя друг на друга, поймали себя на том, что лица наши выражали артистически изображённый восторг. Фальшивый, конечно, сыгранный для гостя. Но само по себе это уже говорило о многом! Спохватившись, стёрли нарисованные эмоции, но ощущение маски, уже успевшей прилипнуть к лицу, не проходило.

Глава 6. Неофиты

Некоторое время сидели молча, словно в столбняке, начиная понимать – время гостевания закончилось. Что называется – мы попали! Из нас собираются сделать верноподданных великой мумии. Чем заставят заниматься, не ясно. Но что бы ни было, ожидать благолепия в дальнейшей жизни, не приходилось. Всё предыдущие события могли оказаться лишь цветочками. Ягодки ждали впереди.

Мы, как думалось, должны были стать винтиками отлаженной системы. Где один из винтиков находится, какую нагрузку взял на себя – не столь важно. Главное, исправно исполнять винтиковые обязанности. Не высовываться из отведённого гнезда, не мешать, не пищать. В то же время события давали шанс изучить нравы подземного племени во всех его особенностях.

Только вот беда – знания, которые мы извлечём, могут навеки остаться похороненными в катакомбах под бродячими песками Атакамы. Если мы не найдём дороги, чтобы покинуть царство мумии, мир никогда не узнает о нашем открытии. Встроившись в систему, станем её частью. Сброс нагрузки даже на час, тут же будет замечен. Система моментально вспомнит об одном из винтиков. А внимание системы – это уже катастрофа.

Но как бы ни разрешился вопрос об участии в строительстве алинизма, всё равно завтра нам не уйти из подземелья. Ясно, что это дело будущего – пока далёкого и туманного. Для начала надо было хотя бы добыть рюкзаки с вещами, столь необходимыми для продвижения по бескрайним просторам Атакамы. Без них побег неминуемо превратится в трагедию – если не достанет погоня, пустыня убьёт беззащитных путников. Вернувшись из библиотеки в первый день, «дорогие гости» не обнаружили своих походных принадлежностей.

Милая хозяйка «гостиницы» объяснила – всё отправлено на экспертизу. Мы предположили, экспертиза – это что-то вроде карантина. Незнание языка в тот момент не давало возможности выяснить что-либо ещё. Больше своих рюкзаков мы не видели. Карантин оказался бессрочным. Попытки узнать, когда же, всё-таки, вещи вернутся с этой самой экспертизы, всегда заканчивались ничем – девушка делала вид, что не понимает, о чём мы говорим. Наши вещи, как и мы сами, стали пленниками подземки.

Теперь же не оставалось ничего другого, как попробовать сторговаться с важным службистом. Взамен на подписи под заявлением требовать выдачи нашего законного имущества. Попадает ли такая сделка в нормы подземных правил, мы, конечно, не знали. Чем закончится попытка надавить на важного службиста, тоже неясно.

Можно было только предположить – если великий вождь не любит ждать, то проволочки в деле приобщения неофитов, плохо скажутся и на карьере чиновника. Не похоже, чтобы этот товарищ был способен рисковать хоть чем-то. Краем уха нам уже приходилось слышать о неких лагерях, где (ах, какой ужас!) нет свободы торговли. Да и вообще никакой свободы! Сплошное рабство. Значит, в царстве великого вождя существовали места, в сравнении с которыми здешняя жизнь выглядела просто раем.

В полшепоточка шелестело: там, в этих ужасных местах, работа продолжается день и ночь. И строителям не позавидуешь – годами работают даром, за похлёбку. Но сами виноваты – нарушители закона должны быть наказаны. Правда строят, якобы, город будущего – грандиозный, великий, во всём превосходящий прежние.

Но всё-таки, всё-таки… как же без торговли! Без денег! Это значит, век счастья не видать! Все службисты тайком владели торговыми точками. Кто-то торговал какими-то травками, документами приторговывал, а кто-то и нужной информацией. И всё это в мозгах официальных товарищей удивительным образом согласовывалось с высокой нравственностью, прописанной в законах. Так что подземная жизнь, невзирая на благостный Кодекс, кипела ключом. Кое-что понимая уже в этом кипении, мы решили использовать подаренный судьбой шанс.

На следующее утро ровно в назначенный час наш страж порядка прибыл на место. Не спеша, достал из потайной складки балахона два свитка – как мы поняли, заготовки заявлений, где дОлжно было выразить свои верноподданнические желания. Службист любовно разложил «пергаменты» на столе, разровнял их и протянул мне и Веселину инструменты для письма. Пытаясь затянуть время, мы принялись внимательно разглядывать выданный инвентарь. Оказалось, жители подземки пользовались стерженьками, напоминавшими грифельные палочки. Но, скорее всего, это были карандаши иного происхождения – загустевшая смола какого-то растения.

– Да, – сказал службист, – я должен вас проинструктировать. – Подписывая заявление, вы становитесь полноправными гражданами – алинистами, получая при этом гарантии защиты в любых ситуациях. Вы можете гордиться этим! Отныне ваш вождь – великий Алин. Он может всё! Каждое движение верноподданных, любое слово, слетевшее с их уст – не остаются незамеченными. Великий Алин видит и слышит всех. Он готов защитить каждого. Но и вы теперь должны быть готовы отдать жизнь за вождя и, не покладая рук, трудиться на благо племени.

– Разрешите поинтересоваться, – резво встрял в благостную речь Веселин, – какой вид деятельности предстоит нам освоить, чтобы доказать свою преданность великому вождю?

– Ну, что ж, вы в праве знать это, друзья мои. Я предлагаю вам вступить в ряды нашей службы. Это главная служба, правая рука вождя. Его уши, глаза, его сердце! Вам предстоит научиться слушать, слышать, записывать, докладывать.

– Это что – работать доносителями?

– Ну, зачем же так грубо! Ваша должность будет называться – информатор. Весьма почётная работа, к тому же хорошо вознаграждаемая. Каждый гражданин был бы рад такому замечательному доверительному поручению. А что вас смущает?