Людмила Королева – Точка соприкосновения (страница 64)

- Она с вами поделилась? - на одном дыхании спросил я. Ее отец кивнул, а в глазах отразилась пустота и боль.

- Что с ней случилось? - допытывался я, стараясь выдернуть тестя из размышлений.

- Лео, она взяла с меня слово, что я никому ничего не скажу. Но ты мне как сын, и я понимаю твое состояние, и теперь понимаю ее. И не знаю, что делать. Дело в том, что когда она выходила из больницы, кто-то ее похитил. Она боится назвать его имя даже мне. Но когда выясню, я тебе непременно скажу, отыщем и три шкуры спустим. Он держал ее все это время в каком-то здании на цепи, как животное, и все что ему было нужно — чтобы она забеременела. А когда это случилось он исчез, оставив какую-то китаянку или японку следить за ней. Этот дьявол умен, все провернул так, чтобы полиция подумала, что Алекс от тебя ушла к любовнику, забеременела, а потом решила сбежать обратно в Россию, боясь твоей расправы. Поэтому у них нет никаких доказательств, что ее украли и удерживали силой. Она не разговаривает с тобой, потому что не хочет видеть боль в твоих глазах. Я понимаю, что ей тяжело любить тебя, а носить под сердцем ребенка какого-то маньяка. Лео! Наберись терпения! Пусть придет в себя. Она попросилась домой и я заберу ее и Аню в свой дом. Будешь приезжать к нам когда захочешь, можешь даже жить у меня, главное вывести ее из этого состояния! Врач боится, что она станет психически больной. Поэтому не дави на нее. Я ей оставил свой второй телефон, номер ты знаешь, на всякий случай тебе говорю.

Чем больше я узнавал, тем хуже мне становилось. Голова шла кругом. Доказательств никаких не было, но Михаил Сергеевич верил ей. А что если и правда — сбежала к любовнику, а потом он ее кинул и она побоялась вернуться, решила уехать в Россию, но ее нашли, и она выдумала все. Я же знал как она ловко сочиняла истории, когда это было необходимо. Почему боится назвать его имя? Хочется застрелиться! И почему я не умер тогда!

- Хорошо. Может в вашем доме она почувствует себя в безопасности и расскажет все остальное. Надо еще что-то прессе сказать. Вот только что? Если сами толком ничего не знаем и не понимаем, - сказал я мысли вслух.

Я подошел к Чарльзу и спросил совет, что сказать журналистам, чтобы отстали от моей семьи.

- Без доказательств мы не можем заявить, что ее похитили. Про беременность сейчас вообще никому нельзя говорить, иначе в погоне за сенсацией, вас никогда не оставят в покое. Обычно в таких случаях хорошо срабатывает заявление о потери памяти. Если ничего не помнишь, то и рассказывать нечего! - подмигнул мне Чарльз.

- Ты гений! - прошептал я и поспешил к доктору. Он пошел мне навстречу и написал в карте диагноз — потеря памяти. Так весь мир проглотил эту ложь. В газетах писали, что моя жена не помнит где была, поэтому никаких заявлений пока ни полиция ни я, сделать не можем.

Как сказал Михаил Сергеевич, так и сделали, перевезли Алекс и Аню к нему домой. Я, конечно, остался жить с ними, прихватив с собой только Томаса. Втягивать в это Бернарда совесть не позволила. Все-таки Оливия была беременна и я хотел, чтобы он был с женой. К тому же у тестя была своя надежная охрана.

Алекс ни с кем не разговаривала, и старалась избегать меня, она жила на одном этаже, а я на другом. С дочерью виделись по очереди. Хотя Алекс с ней проводила больше времени, чем я. Но на это не обижался. Меня задевало другое, что за месяц, который она провела в доме своего отца, она так ни разу со мной и не заговорила. Это было невыносимо! Терпение мое было на грани.

Узнал от ее отца, что Алекс носит под сердцем сына. Все внутри сжалось от боли. Я так мечтал, что у нас будет сын, а теперь осознание, что он не мой, срывало крышу. Черт! До меня только дошло, как мы будем жить дальше? Даже если Алекс начнет со мной говорить, уже не будет как раньше. Это ее ребенок, она будет его любить, а я? Смогу ли я принять это дитя и вырастить как своего? Или буду смотреть на него как на врага? Мечтая убить папашу этого ребенка. Черт! Черт! Зачем ему нужен сын от Алекс? Мог попросить миллиард, я бы отдал без слов, все что угодно. Почему этот мужик не попросил выкуп за нее? Как все сложно! Мне казалось, что меня закопали заживо. Любит ли она меня? Я уже не знал. Ничего не знал, внутри было пусто, больно и душа растерзана в клочья.

Я вернулся домой чуть раньше и застал Алекс в гостиной. За это время мы вообще редко виделись, она сидела взаперти в своей комнате, на мои сообщения не отвечала. Когда увидела меня, в ее глазах отразилась такая печаль и боль, что захотелось прижать ее к себе, уверить, что все будет хорошо. Мечтал услышать ее смех, увидеть улыбку и блеск в глазах. Но счастье наше было растоптано, разбито, и прошлого уже не вернешь. А будущее было неопределенным и пугающим.

Она вскочила с дивана и хотела сбежать к себе, но я больше так не мог. Догнал ее у порога в спальню и войдя следом запер дверь, чтобы никто не мог помешать. Застыл, любуясь ей. Она была подобна ангелу. За это время вес ее пришел в норму, а округлившийся животик добавлял ей сексуальности. Все внутри меня сжалось от желания и неутолимого голода. Я скучал по ней, по ее поцелуям, по нашей близости. Все это время у меня не было ни одной женщины, потому что я ни о чем другом, кроме как о жене думать не мог. И вот она нашлась, но снова недосягаема для меня.

У нас была такая хорошая семья, а теперь каждый из нас сам по себе. Она общалась только с отцом и дочерью, оттолкнув не только меня, но и Машу с Оливией. Думал, подруги помогут вернуть ее к жизни, но ошибся. Алекс выглядела потухшей, больше не светилась.

- Миссис Бейкер! Сколько можно от меня бегать? - улыбнувшись, спросил я, но это была маска, которая скрывала боль и разочарование.

- Лео! - прошептала она мое имя, и я замер, не веря своим ушам. Она заговорила?

- Ты меня еще любишь? - спросил я то, что волновало больше всего.

Она прикусила губу, в глазах заблестели слезы.

- Я всегда любила и буду любить тебя больше жизни! - на одном дыхании сказала она, и по ее щекам покатились слезы. Она сразу отвернулась от меня к окну.

Сердце мое сжалось, а потом пропустило удар. Все внутри всколыхнулось от спячки. Она говорила искренне, это я душой чувствовал. Черт! Я ведь ее тоже безумно любил. Но что тогда мешает нам быть счастливыми? Почему мы не можем быть вместе как раньше?

Осторожно подошел к ней и обнял, целуя в макушку, вдыхая аромат ванили. Каждая клеточка моего организма затрепетала, ожила, пробуждая инстинкты. Меня как магнитом тянуло к ней. Только рядом с Алекс чувствовал счастье и умиротворение, и нуждался в ней как наркоман в дозе.

- Я тоже люблю тебя и всегда буду любить! - прошептал ей на ухо, а потом развернул к себе, чтобы видеть ее глаза. В них было столько слез, что казалось, в море и то меньше воды.

Впился как дикий зверь в ее губы, не в силах больше сдерживаться, она попыталась оттолкнуть меня, но я не позволил, сильнее прижимая ее к себе. Мне было все равно, пусть потом убьет, выгонит, растопчет окончательно, только бы сейчас принадлежала мне. Подхватил ее на руки и уложил на кровать, срывая с нее одежду. В ее глазах был страх, но меня это не остановило. Целовал каждый сантиметр ее тела, прикасался к гладкой бархатистой коже, вдыхал родной аромат, который окончательно лишал рассудка. Я безумно хотел ее, и не думал, что будет потом, жил только этим мгновением. Алекс поначалу пыталась отстраниться от меня, но потом сама поддалась захлестнувшей нас страсти. И мир перестал существовать. Эмоции больше не поддавались контролю. Ни о чем не думая, мы любили друг друга, откинув от себя все проблемы. В тот момент я снова ощутил вкус счастья.

Мы тяжело дышали, раскинувшись на кровати. Я притянул Алекс к себе и сжал в своих объятиях. Просто хотелось ощущать ее рядом. Устал жить без нее, хотя раньше радовался холостяцкой жизни.

- Если мы любим друг друга, что мешает нам быть снова счастливыми? - спросил я, поглаживая Алекс по голове. Она заметно напряглась, боялся, что снова будет молчать. Но она, к счастью, заговорила.

- Он! - ответила жена, показывая пальцем на живот.

Я проглотил ком в горле, где-то глубоко в подсознании знал, что это так, но не думал, что она считала так же.

- Ты уверена, что он? Давай, я признаю его своим и снова будем вместе, одной семьей! - сказал я, поцеловав ее в макушку. Хотя с трудом представлял, как буду растить сына, который вовсе мне не сын.

Она закачала головой.

- Нет! Бейкер, я не смогу так. Я мечтала сделать тебя счастливым, хотела чтобы брак не разочаровал тебя, хотела подарить тебе много детишек и жить большой и дружной семьей. А теперь все эти мечты рухнули. У меня под сердцем ребенок, которого я не хочу, но я мать, и мне придется всю жизнь растить его, смотреть и вспоминать его отца, видеть в невинном создании черты дьявола. Не хочу, чтобы ты с презрением смотрел на него, думая всякий раз, что именно он разрушил то счастье, которое у нас было. Если Анечка соединила нас, то этот ребенок положил всему, что было мне дорого, конец. Это будет пытка для нас обоих! Поэтому я старалась избегать тебя, не хотела доставлять тебе еще больше боли, чем уже причинила. Разведись со мной, найди другую, кто сделает тебя счастливым, пусть она подарит настоящую семью, какую не смогла подарить я.