Людмила Королева – Последняя надежда Пандоры (страница 32)

— Это мы раньше были меньше, — ответил Энза, смеясь.

Повсюду были скульптуры из черного стекла. Меня привлекла та, где в полный рост стояли, улыбаясь, шесть подростков. Среди них я сразу узнала, Энза, Валькирию, Бальтазара и Армана, даже Марк, который много лет назад пытался захватить трон седьмого королевства, был среди них. А вот девушку рядом с Валькирией я не знала. Все были очень на себя похожи, только ростом ниже, и с добрыми глазами и не с такими мускулистыми телами. Я перевела взгляд на статую девушки, у нее были очень красивые черты лица, длинные вьющиеся волосы, большие глаза и пухленькие губы. Она напоминала мне невинного ангела, такого добродушного и открытого.

— Энза! О, Всевышний! Посмотри, все ее скульптуры тоже сохранились. Какие мы были юные, — радостно сказала Валькирия.

— А помнишь, она сказала нам, что однажды мы вернемся сюда через много лет и вспомним те счастливые моменты, когда мы собирались все вместе, и о том, как мечтали, как любили. Она была права! Меня одолевают все воспоминания и время, что мы провели здесь, — сказал Энза, дотронувшись рукой до статуи незнакомки.

— Кто она? — прошептала я, любуясь этой очаровательной девушкой.

— Это Элена, любовь всей моей жизни, — ответил Арман, и подошел ко мне совсем близко. Он протянул руку и погладил статую по лицу. Мила, ты мне напоминаешь ее своей добротой, умением прощать, видеть в людях лучшее, у нее были золотисто-карие глаза, точь-в-точь как у тебя, и волосы шоколадного цвета. Часто прихожу сюда и мне кажется, я до сих пор слышу, как ее звонкий смех наполняет всю гору. Не смог найти ей замену, поэтому до сих пор не женился, лишь одна красавица заставила биться мое сердце снова, но ты, Мила, к сожалению замужем, — сказал Арман, вздохнув.

Мурашки побежали по моему телу, мне стало так жаль Армана.

— А что с ней случилось? Она умерла? — с грустью спросила я, посмотрев на друга.

— Нет, она просто предпочла другого, — ответил правитель второго королевства и отошел от скульптуры.

Сердце мое сжалось.

— Арман, постой! И что, ты так легко сдался, не искал ее, не узнавал где она и что с ней? — удивилась я.

— Нет! Я понял, что она меня не любит, и отпустил ее, — сказал Арман, тяжело вздохнув, и в его голубых глазах отразилась печаль.

Мы вошли в каменный дом, и я завороженно рассматривала обстановку внутри. На первом этаже была большая уютная гостиная и три спальни, винтовая лестница вела на верх, где было еще три комнаты. Мебель казалась игрушечной из-за своих небольших размеров. «Это место, как домик сказочной принцессы, все такое уютное, светлое, милое, в это место вложена частица чьей-то души», — подумала я, очарованная этим домом.

— Ну, как тебе тут? — прошептал Бальтазар, целуя меня в макушку.

— Я под впечатлением. Мне кажется, что я перенеслась в мир своей мечты и попала в сказку. У меня такое ощущение, что я снова стала ребенком, — ответила я.

Бальтазар улыбнулся и в его черных глазах появились искорки счастья.

— Элена придумала этот дом и все скульптуры, она по всему королевству искала людей, которые умеют управлять черным стеклом и камнями, а когда нашла, они сделали все это по ее рисункам, — сказала Валькирия, присаживаясь на белоснежный диван.

— И когда нас отправляли в другие королевства набираться знаниями, изучать историю, ведение боя, мы сбегали от своих учителей и прятались в этом месте, — сказал Энза, обнимая Валькирию, — правда нам потом очень попадало, когда, спустя пару недель, мы возвращались домой.

Я улыбнулась, представив, какими они были несносными подростками.

— Мила! Мирослава! Пойдемте, я покажу вам дом, — сказала Валькирия, уводя нас за руку.

— Здесь так красиво! Все такое романтичное! — прошептала Мирослава.

Валькирия улыбнулась и пригласила войти в комнату, расположенную на втором этаже.

— Двадцать лет назад в этой спальне жила Элена, моя подруга. Тогда нам было шестнадцать.

Комната была очень просторной, светлой, в теплых песочных тонах. Солнечные лучи проникали через три больших полукруглых окна. Широкая кровать стояла так, что можно было лежа любоваться открывающимися просторами.

— Как леди Элена придумала все это, я никогда ничего подобного не видела, — сказала Мирослава, присев в кресло.

— Элена рассказывала мне, что видит странные сны, какие-то другие миры, ангелов, а однажды, ей даже приснилось, что она разговаривает со смертью, так вот, в одном из своих сновидений, она увидела дом, и у нее появилась мечта сделать его реальным, — сказала Валькирия.

«О, Господи! Неужели и ей все это снилось. Значит, она была с сильной душой, если запомнила то, что ей показали», — подумала я.

— А ты не пыталась узнать, что с ней произошло? Где живет? — поинтересовалась я. Мне хотелось лично познакомиться с этой девушкой.

— По секрету скажу, я ее разыскивала все эти годы. Она дочь правителя шестого королевства Нестора. Я обращалась к ее отцу за помощью. Но он сказал, что Элена много лет назад пропала, и никто не знает, где она. Милорд Нестор уже в годах, а она его единственная наследница. Он мечтал, что дочь займет его трон, но потом перестал верить, что когда-нибудь снова ее увидит, — ответила Валькирия.

— Столько лет прошло, может ее уже в живых нет, — предположила Мирослава.

Валькирия тяжело вздохнула и прошептала:

— Этого никто не знает.

Я подошла к письменному столу и увидела листы с картинами.

— Можно посмотреть ее рисунки? — спросила я у Валькирии.

— Конечно!

Я начала смотреть работы Элены, она была настоящей художницей, все было так детально прорисовано, что казалось, изображение вот-вот оживет. Я пролистала портреты, и остановилась на том, где был изображен мой муж. Он был таким юным, но взгляд его глаз был суровым и жестким. Я вспомнила эти глаза, Бальтазар так взглянул на меня, когда мы впервые повстречались, но со временем он стал добрее и мягче, и я забыла, что когда-то он точно так же смотрел на меня с холодом, как сейчас на листе бумаги. Мое внимание привлек и портрет Армана, он наоборот улыбался искренне и глаза его сияли от доброты и счастья, я не знала каким он был в юности, но могла с уверенностью сказать, что Арман изменился. Сейчас его глаза были грустными, потухшими, и он был закален боями и тяготами правления. А потом я увидела рисунки с другими мирами, и сердце мое замерло. Элена нарисовала рай, ад, мир с ангелами точь-в-точь, как я видела в своих снах.

«О, Господи! Она там тоже была!», — с уверенностью подумала я. У меня не осталось никаких сомнений, что все это существует на самом деле.

На последней картинке она изобразила себя, всю святящуюся белым пламенем, а рядом человека, окутанного тьмой. Ее рука лежала на плече дьявола, а он стоял перед ней на коленях, и в области сердца у демона было изображено солнышко.

«Она что, заранее знала, что будет? Но в шестнадцать на Пандоре дети еще не обладают силой, если бы она была прорицательницей, то этот дар проснулся бы только в восемнадцать, тогда почему она нарисовала это. И что этот рисунок означает?», — рассуждал мой внутренний голос.

— Мила! С тобой все в порядке? — забеспокоилась Валькирия и перевела взгляд на картинку.

Я заметила, как и Валькирия окаменела и побледнела.

— Что с вами? — услышала я встревоженный голос Бальтазара. Он поднялся наверх, посмотреть, чем мы заняты.

— Посмотри, я не помню, чтобы Элена нам показывала вот это, — сказала Валькирия, протягивая лист бумаги Бальтазару.

— Милорд! Посмотрите, сзади есть какая-то надпись, — сказала Мирослава.

Бальтазар перевернул лист и прочитал в слух.

— «Равновесие сил не должно нарушаться, тьма не прогонит тьму — это задача только света, ненависть не прогонит ненависть — только любовь с этим справится, подари свет, и тьма исчезнет сама собой», и что это значит? — удивился Бальтазар.

— Кажется, Элена знала, что будет в мире, и, судя по рисунку, она тоже воин света, — предположила я.

К нам в комнату вошел Арман, и с удивлением посмотрел на наши задумчивые лица.

— Что такие хмурые? — улыбаясь, спросил он.

— Ты тут чаще всех бываешь, ты видел этот рисунок? — спросил Бальтазар, протягивая Арману.

Арман побелел, и улыбка сошла с его лица.

— Где вы это взяли? — испуганно спросил он.

— В стопке с остальными ее картинами, — ответила я.

— Не может быть! Его не было пару недель назад! Я точно знаю, потому что каждый раз, когда приезжаю пересматриваю все ее работы, так я вспоминаю ее и те моменты, что мы провели вместе, — прошептал Арман.

— Выходит, она была здесь недавно и оставила это для тебя, Арман, но зачем? — удивилась я.

— Элена? Не может быть! Я узнавала у прорицателей, они ее не видели и не могли определить жива она или нет, — сказала Валькирия, Арман и Бальтазар с удивлением посмотрели на нее. «Они и не знали, что Валькирия ее искала», — подумала я.

— Но почему она не пришла к одному из нас, могла бы сообщить, что жива, — загрустил Арман.

Вопросов становилось все больше, а ответов никто не знал. Валькирия показала нам все остальные комнаты, и все они были разные и подчеркивали индивидуальность хозяев. Мы с Бальтазаром заняли его комнату, она была просторной, но очень яркой. Стены и пол были выкрашены в черный и красный цвет, словно пламя уничтожало пространство, оставляя сожженный след. На стене висели мечи, сделанные из черного стекла, а рукоятки были усыпаны драгоценными камнями. На противоположной стене был изображен огнедышащий дракон, с алыми глазами, он хладнокровно смотрел на нас и, казалось, готов напасть в любую минуту.