Людмила Королева – Последняя надежда Пандоры (страница 24)

— Мечтать не вредно, — прошептала я, смотря, не моргая, на дьявола.

— Твое бесстрашие меня только возбуждает, — проговорил он, сверкая глазами, — и я не умею мечтать, это присуще только Свету, а я всегда беру то, что хочу!

— Когда воин света отправит тебя обратно в ад, думаю ты только и будешь делать, что мечтать о том, чего не получил, — холодно ответила я, с гордо поднятой головой.

Дьявол сжал меня в объятиях так, что мне стало тяжело дышать, взгляд его стал холоден.

«Кажется, я его разозлила», — мелькнула мысль.

— Леди Мила! Злить дьявола очень опасно, вы же не хотите, чтобы я убил всю вашу семью! — прорычал Матвей. — Я одолею воина света до того, как она поймет, что делать со своей силой!

— Ваше темное величество, позвольте загладить вину, не хотела вас разозлить, — сказала я, пытаясь отстраниться от дьявола, — я спою для ваших гостей!

Матвей отпустил меня и с усмешкой сказал:

— Ваше темное величество? Меня так еще никто не называл. Хорошо, иди порадуй людей своим голосом!

Я решила исполнить для гостей песню Саши Спилберг «Любить Страшно». Она была грустной, и как раз отражала мои душевные переживания. Все гости затихли и с интересом смотрели на меня. Мой голос наполнил каждый сантиметр пространства, этот замок был моим домом, а сейчас превратился в мою клетку. Матвей смотрел на меня с восхищением. «По его внешности никогда не догадаешься, какое чудовище скрывается внутри», — подумала я с грустью.

Я допела песню, и все стали мне аплодировать. Заиграла музыка и все снова стали танцевать.

Ко мне подошел мужчина в черном костюме в маске, которая закрывала все лицо, на шляпе красовалось перо. «Ему бы еще шпагу и можно подумать, что сам «Зорро» пришел на бал», — хихикнул мой внутренний голос.

Незнакомец протянул мне руку, приглашая на танец. «А почему бы и нет?», — мелькнула мысль.

Мы закружились по залу. Он держал меня в своих руках так крепко, так властно, словно я была его собственностью. Из-за черной, не просвечивающейся маски, мне не было видно ни его лица, ни его глаз. Но сердце мое затрепетало в груди, и разряд электричества прошелся по моему телу. «Нет, не может быть, это не Бальтазар! Я просто уже схожу с ума. Здесь, в нашем доме, все напоминает о нем. Я цепляюсь за любую надежду, но она снова и снова угасает. Не стоит тешить себя понапрасну», — подумала я.

Когда мелодия закончилась, незнакомец склонил голову в знак благодарности и исчез в толпе.

Ко мне подошел другой мужчина, в темно — синем костюме с загадочной маской, которая тоже не позволяла увидеть ни лица, ни глаз. И протянул мне свою руку. Я согласилась на танец, и он закружил меня по залу. Этот мужчина тоже сжимал меня в объятиях так, словно я принадлежала ему. Мне было это непонятно, потому что раньше, танцуя с незнакомцами, они себе такого не позволяли, и держали небольшую дистанцию. «А может, мне это все только кажется, столько месяцев взаперти… разыгралась фантазия», — вздохнув, подумала я.

Когда танец закончился, к нам подошел Матвей, и незнакомец в синем поклонился своему повелителю и отошел от меня.

— Наслаждаешься праздником? — улыбаясь, спросил дьявол.

— Да! Это лучше, чем сидеть под замком, — ответила я.

— А у меня есть для тебя подарок, — загадочно сказал Матвей.

— Сейчас умру от счастья, — ответила я, смотря в глаза тьме.

На его лице отразилась усмешка.

— Твоя непокорность, бесстрашие, и равнодушие заводят меня, теперь я понимаю зачем Бальтазар изменился в лучшую сторону, чтобы заполучить твое сердце. Но я поступлю по-другому, я изменю тебя, и тогда заполучу твою душу, — прошептал Матвей, прикасаясь рукой к моему лицу.

При упоминании мужа, сердце мое облилось кровью. «Да, он заполучил мое сердце, а потом сам же его и разбил», — с грустью прошептал мой внутренний голос. Перед глазами всплыло воспоминание о нем и Алексии, и я почувствовала, как заныла рана в душе.

— Ваше темное величество, вы опять мечтаете! — сказала я с усмешкой.

— Пойдем, покажу сюрприз, — сказал Матвей, не обращая внимание на мои слова, и повел меня за руку в другую часть зала.

Присутствующие склоняли головы, когда мы с Матвеем проходили мимо.

— Посмотри, — прошептал он, указывая на танцующих людей.

Я не сразу поняла, что он мне показывает. Пока не увидела Аврору и Феликса. Они были в карнавальных костюмах и в масках, но несмотря на наряд, я их сразу узнала. «Что они тут делают?», — с тревогой подумала я.

Аврора повернула голову в нашу сторону, и мы с ней встретились взглядом. Она улыбнулась мне, и, взяв Феликса за руку, повела его ко мне.

— Мила!!!! — радостно воскликнула сестра и обняла меня.

— Что вы тут делаете? — испуганно спросила я.

— Они перешли на мою сторону, — сообщил мне новость Матвей, сжимая мою руку.

Мой пульс участился, я почувствовала, как корсет моего платья стал тесным, мне не хватало воздуха. «О, Господи! Что они наделали! Зачем?», — растерянно прошептал мой внутренний голос.

— Могу я поговорить с сестрой наедине? — спросила я Матвея с мольбой в голосе.

— Говорите здесь, а мы отойдем, — ответил Матвей и кивнул Феликсу.

Когда мы остались на безопасной дистанции от других присутствующих людей, я посмотрела на сестру не верящими глазами.

— Что вы наделали!!!! Зачем присягнули ему? — с отчаянием прокричала я.

— Прости Мила! Прости, что предала! Только так я могла искупить свою вину, — прошептала сестра.

«О чем она говорит?», — не понимала я.

— Я на тебя не сердилась, я же сказала, что все понимаю!

— Я знаю! Но это было предательство, как ни посмотри… Ничего, главное Феликс теперь не будет сражаться, и мы будем вместе. Мила! Матвей очень могущественный. Когда мы приняли его сторону, я ощутила, как он связал нас с собой. Это тяжело объяснить, но мы теперь подчиняемся ему против своей воли.

Я взялась за голову.

— Господи! Как мне теперь спасти вас?

— За нас не переживай, мы со своими девочками, теперь мы одна семья. А большего мне и не нужно, — прошептала сестра, обняв меня.

«Ты просто не знаешь, что тебя ждет потом», — вздохнула я. Но говорить не стала. «Я должна спасти их всех!», — решительно подумала я.

— Как остальные? Бальтазар, Энза, Валькирия? Что с Алексией, она научилась управлять силой? — засыпала вопросами я свою сестру.

— Мила! Я хочу тебе рассказать, но Матвей приказал ничего не говорить. И я как не стараюсь, не могу противится его воле. Прости! — со слезами на глазах ответила Аврора.

— Так! Говорить не можешь. Зажмурься если ответ да. Те, кого перечислила, живы? — прошептала я.

Аврора зажмурилась. «Отлично! Работает, он приказал не говорить, она и не разговаривает. Так, живы, это уже хорошо», — с облегчением подумала я.

— Алексия научилась пользоваться силой?

Аврора снова зажмурилась.

— Бальтазар с ней…. они встречаются? — спросила я, хоть и не собиралась задавать этот вопрос.

Аврора не моргала, и камень с моей души упал.

— У них есть план, как остановить Матвея?

Аврора не успела подать сигнал, так как мужчины подошли к нам.

— Леди Мила! Рад был увидеть! Вы, как всегда, прекрасны! Но нам с Авророй уже пора, — сказал Феликс, смотря на меня с сожалением.

— Все будет хорошо! — прошептала я вслед сестре.

— Как тебе подарок? Ты теперь сможешь видеться с сестрой и тебе будет не так одиноко, — сказал Матвей, заключая меня в объятия.

— Спасибо! — холодно ответила я.

— Тебе не понравился сюрприз? — удивился Матвей.

— Нет, что ты! Я в восторге, что теперь ты будешь мучить душу моей сестры, — со злостью ответила я.

На лице Матвея появилась ухмылка.

— Пойдемте, леди Мила, я провожу вас, уже поздно, — сказал он и повел меня под руку.

Мы вошли в комнату и Матвей притянул меня к себе за талию. Он с жадностью смотрел на меня, перебирая пальцами пряди моих волос. Я сглотнула ком в горле. Матвей начал проводить рукой по моему лицу, а другой расстегивать мое платье. Я затаила дыхание. Я попыталась остановить его, упершись руками в его грудь. Но его это только завело сильнее. «Надеюсь, мои родные и друзья найдут способ его одолеть», — подумала я в тот самый момент, когда Матвей поцеловал меня. Яркая вспышка света откинула дьявола от меня. Он задымился, и тело его было в ожоге. Он поднялся, и черный дым исцелил его раненое тело. Повелитель тьмы подошел ко мне ближе, а потом с грустью прошептал: