Людмила Королева – Особенная девочка для властного Альфы (страница 30)

— Привет, красавица, — шепчет он.

— Ауф, — заявляет Соня и хлопает ладошкой по щеке Артура.

Я замечаю, как на его щеке начинает расползаться золотая сетка, она увеличивается, этот странный рисунок движется дальше, окутывает шею, устремляется к груди Артура.

— Что это? — выдыхаю я.

У меня от волнения сердце сбивается с ритма. Руки Артура тоже покрываются странным золотым рисунком.

— Возьми ее. Быстрее! — тяжело дыша, говорит Амурский.

Я выхватываю из его рук малышку. В тот же момент вся кожа моего мужа вспыхивает золотым свечением и происходит оборот. Я лишь моргнуть успеваю. Вместо мужчины в комнате стоит огромный серый волк. Он ничем не уступает в размерах медведю. Массивные лапы, острые зубы. Я интуитивно пячусь, прижимая к себе ребенка.

Зверь смотрит на меня каким-то безумным взглядом. Он приглушенно рычит, скалится. Его острые зубы вселяют в меня ужас. Давно я не видела этого хищника.

Дышу часто и рвано.

— Ауф, — выдыхает малышка, и прижимает к моей щеке свою теплую ладошку.

Я не понимаю, что она делает, но чувствую, как в моей крови что-то вспыхивает. Нечто горячее несется по венам, устремляется к запястью. В то самое место, где когда-то в прошлом Артур поставил мне метку. Укус тогда зажил. И на коже едва были заметны отпечатки клыков. А сейчас эта отметина будто проявилась. Теперь ее хорошо видно.

Ноздри зверя начинают трепетать, он дышит часто, глубоко. Безумие в его взгляде растворяется, там появляется осознанность. Волк делает уверенный шаг ко мне. А я протягиваю дрожащую руку, на которой теперь четко проступает его метка. Прижимаю ладонь к мягкой шерсти между ушами зверя.

— Привет, мой волк, — говорю дрожащим голосом.

Зверь фыркает и проводит шершавым языком по моему запястью, а потом утыкается огромным носом мне в живот. А я охаю от неожиданности. Одной рукой прижимаю к себе дочку, другой рукой глажу огромного опасного зверя. И до меня потихоньку доходит, что этот хищник меня не тронет. Он чувствует меня и детей. Соня сняла щит, поэтому моя метка стала ярче. Зверь учуял истинную, поэтому Артур совершил оборот. А ведь он не мог этого сделать больше года.

Уши зверя быстро шевелятся. Он резко оборачивается в сторону окна. Напряженно смотрит куда-то во тьму, а потом отворачивается.

На моих глазах серый волк делает оборот. Передо мной снова стоит Артур. Он притягивает меня к себе, утыкается носом мне в висок и с шумом втягивает в себя воздух.

— Мммм… Я чую тебя. Какой же это кайф… Соня сделала меня частью своей семьи. И теперь я ощущаю, что Зубов где-то рядом. Ведь мы с ним теперь связаны магией скутума, значит, он тоже чувствует, что я уже тут. Надо срочно уходить.

Артур хватает меня за руку и тянет к окошку. Я на ходу беру рюкзак и перекидываю через плечо. Амурский подхватывает меня на руки. Я крепче прижимаю к себе Соню. Муж ловко выпрыгивает в окно, плавно приземляется на траву, а потом быстрым шагом несет меня к задней части участка.

Ветер шуршит листвой деревьев. Пахнет вишней, травой и сырой землей.

Амурский осторожно ставит меня на ноги, целует дочку в лоб. Муж отходит от нас, плечом выбивает сразу несколько досок в заборе.

— Только осторожно, — говорит муж, помогая мне пробраться через образовавшийся проход.

Мы шагаем по пустой улице, освещенной луной. Под ногами шуршат мелкие камушки. У меня от страха внутренности стягивает. Как-то тихо.

— А… ку, — заявляет Соня и ее глаза ярче вспыхивают.

И тут из-за угла выходят огромные белые волки. Они медленно двигаются на нас. Артур интуитивно загораживает меня собой. Я оборачиваюсь.

— Артур! — пищу взволнованно. — Там тоже волки!

Любимый оборачивается. С другой стороны улицы тоже проход загорожен волками. Нас окружили. Волки рычат и скалятся. Выглядят недружелюбными.

— Мы в ловушке, — говорю с отчаянием. — Они же убьют тебя! Ты тут один. Где твои волки?

— Они рядом, но не могут увидеть эту деревушку, так как Соня держит щит и оберегает белых волков. Моя стая не может взять мой след, так как я теперь тоже укрыт щитом дочери. Я смог найти тебя только благодаря обручальному кольцу.

К нам навстречу шагает огромный белоснежный волк. И он прекрасен. Мощные лапы, гладкая шерсть, горящие янтарные глаза. Вожак стаи. Мой дядя. Зубов Миша. Он не выпустит меня и Соню.

Я испуганно хватаю Артура за руку.

— Мне страшно, — признаюсь ему. — Я не переживу, если они тебя убьют.

— Сладкая, твое сомнение в моей силе меня немного злит и раздражает. Все будет хорошо, обещаю, — говорит он, целует меня в висок и делает оборот.

Передо мной стоит огромный серый волк. И теперь я замечаю, что Амурский гораздо крупнее, чем белый волк. Артур так грозно рычит, что у меня мурашки пробегают вдоль позвоночника.

Белые волки поднимают морды к небу и начинают протяжно выть, а Зубов злобно рычит. Откуда-то появляется коричневый волк. И я понимаю, что это наемник. Миша не может сам атаковать Амурского, так как его держит клятва верности. Наемник срывается с места и идет в атаку. Мое сердце обрывается куда-то вниз, когда Артур тоже срывается с места. И два огромных зверя сходятся в поединке, где нет правил.

Раздается грозное рычание, скулеж. Проходит несколько секунд и коричневый волк валяется на земле, не подает признаков жизни. Артур то ли убил его, то ли просто вырубил. Вот только зря я расслабилась. Так как появляются еще два коричневых волка. И они одновременно бросаются на Артура.

— Соня, умоляю, сделай что-нибудь! Ты же можешь. Миша не остановится, пока не убьет твоего отца. Миша хочет обречь нас с тобой на несчастную жизнь. Защити… — шепчу с отчаянием, прижимаясь губами к голове дочери.

У меня сердце замирает в груди, когда замечаю, что у серого волка с одной стороны шерсть окрасилась алой кровью.

— Ауф, — вздыхает Соня, и ее глаза снова вспыхивают янтарным цветом.

Я улавливаю, как по пространству прокатывается какая-то золотая волна. И позади белых волков появляются серые. На миг все стихает. И будто магия развеивается. Искрящиеся частички зависают в воздухе. Они красиво переливаются в свете луну. Все волки против воли превращаются в мужчин. Они недоуменно смотрят друг на друга.

— Нет! — орет Миша и топает ногой. — Нет!

А я не понимаю, что происходит. Зато замечаю, как Артур, стирая кровь с губы довольно скалится. Его рубашка пропиталась кровью, но муж на это даже внимание не обращает. Амурский выглядит, как победитель. Подбородок вздернут, осанка ровная, в глазах сталь.

— Все кончено, Миша. Девочка признала во мне отца. А в тебе ощущает родственную кровь. Соня поставила щит и на твою стаю, и на мою. Поэтому мои волки видят теперь твоих волков. Скутум лишила нас магии, чтобы мы не убили друг друга. И если мы не заключим мирный договор, эта малышка оставит нас обычными мужчинами навсегда, ей хватит на это сил.

— Да, пошел ты, Амурский! — рявкает Миша. — Как ты нас нашел? Это невозможно! Я не стану заключать с тобой мирный договор. Я не отдам тебе свою стаю! Скутум отключила магию. Теперь мы обычные мужики. А значит, и клятва верности, завязанная на магии, больше не действует, — скалится Зубов и вытаскивает из-за пояса пистолет.

— Миша, не смеши меня, — хмыкает Амурский. — Пулей оборотня не убить. Наша регенерация такие повреждения восстанавливает.

Зубов вкладывает пистолет в руку девушки, в которой я узнаю пропавшую медсестру. Его сообщница. Судя по тому, как неярко мерцает ее янтарное кольцо вокруг радужки глаз, эта девушка полукровка.

— А эта пуля не для оборотня, — зловеще улыбается Миша. — Раз я не могу получить желаемое, то и ты ничего не получишь. Стреляй ей в голову. Подпортим немного девчонку. Ее пацан еще слишком мал, он не успеет починить мозг своей мамаши.

— Нет! — рявкает Артур, и раздается оглушающий выстрел.

Глава 27

Я вся сжимаюсь от страха. Зажмуриваюсь. Но боли не чувствую. Соня на моих руках начинает громко плакать. Кажется, выстрел ее напугал. Я испуганно осматриваю ребенка. Моя крошка цела. Стрелок промазал?

— Нет! Нет! Что ты наделала? — слышу крик Миши и перевожу взгляд на него.

Он несется ко мне, но Артур сбивает его с ног и прижимает лицом к земле. Между серыми и белыми волками завязывается драка. Но так как магия все еще искрится в воздухе, я делаю вывод, что Соня им способность оборачиваться в волков не вернула.

И тут я замечаю на земле белую старую волчицу. Она худая, шерсть облезлая, местами и вовсе не хватает клоков. Дышит она с трудом. Глаза закрыты. В голове пулевое отверстие. Под волчищей на земле увеличивается лужа крови.

Я испуганно смотрю на происходящее. Шок сковал мои мышцы. Не могу пошевелиться. Соня рыдает, а у меня руки деревянные, ноги деревянные. Я не верю своим глазам. Бабушка сделала оборот и заслонила меня собой. Откуда она выскочила? Когда?

— Мама! Мама! — орет Миша, но Артур надежно прижимает его к земле.

Мирон связывает Зубову руки. Мужчины из стаи Амурского уложили на землю всех, кто был в стае белых волков.

— Сука! Это все из-за тебя, Амурский! Все из-за тебя! — кричит Миша и дергается.

— В этом виноват только ты. Я предлагал мирный договор, а ты решил покалечить мою жену. Твоя мать пожертвовала собой. Оборот в ее возрасте очень редкое явление. Ей не хватит сил справиться с таким ранением, потому что она слишком стара. Ты убил свою мать, Миша, — рычит Амурский. — Увести эту гниду. Заприте его в камере. Я позже решу, что с ним делать. Остальных тоже под замок. Людей на допрос, — отдает четкие приказы мой муж и быстрым шагом идет ко мне.