Людмила Королева – Бумеранг любви (страница 54)

— Боже… Умоляю, только не забирай его… Только не забирай, — шептала она отчаянно.

— Все будет хорошо, — подбадривал Женя, гладя Нину по голове, как ребенка. — Он сильный мальчик, справится. Переволновался просто…

— Я не переживу… — простонала Нина, искусав губу в кровь. У нее в груди все горело, словно кожу содрали живьем. Разъедало изнутри, саднило. Хотелось кричать до хрипоты, рвать на себе волосы, вот только это не помогло бы ее сыну. За что? Почему стоило ей стать чуточку счастливее, и судьба снова нанесла свой удар. Как Вова мог? Чем он думал? Боже… Муж не справился с потрясениями, сломался настолько, что наложил на себя руки…

— Нельзя сдаваться. Я не брошу тебя, — заявил Макаров, сжимая ее в крепких объятиях. Если бы не Женина поддержка, она бы не выдержала, не справилась. Он давай ей сил и уверенности.

Трудно сказать, сколько прошло времени, прежде, чем к ним вышел доктор.

— Вы мама мальчика? — утoчнил врач, на что Нина кивнула и судорожно сглотнула. — Ребенок в тяжелом состоянии, у него сердечная недостаточность. Мы приняли все необходимые меры. Могу сказать с уверенностью в двести процентов, второй такой нагрузки сердце не выдержит. Любой стресс может привести к летальному исходу. После выписки рекомендую свозить ребенка в санаторий, направление вам выпишем. Сейчас его состояние стабилизировали, но из реанимации в ближайшие несколько дней не выпустим. Так что езжайте домой. Свой номер телефона я вам оставлю, будут вопросы — звоните, — спокойно проговорил доктор, простился и снова скрылся за дверью реанимации.

Женя чувствовал, как Нину трясло. Вызвал такси, помог ей дойти до машины. На улице уже стало светло, наступил новый день.

— Сейчас поедем ко мне домой, отдохнешь, а потом решим, что делать дальше. Хорошо? — спросил Макаров, с тревогой посмотрев на Нину. Οна не моргала, смотрела в одну точку и казалась неживой. Нина не уверено кивнула. Женя сжал ее холодные ладони и попытался согреть, но безуспешно — мерзла ее душа, внутренности покрывались льдом. Γордеева не знала, как уберечь сына от стресса.

Не успела переступить порог дома, как оказалась в крепких объятиях Андрея. Он прижал к себе сестру так крепко, что у нее ребра зaтрещали.

— Ты как? Как Саша? — взволнованно выдохнул. Нина пересказала ему слова доктора. Из спальни вышла Аня, держа на руках сонного Мишу. Малыш проснулся и искал маму. Нина прижала к себе ребенка, зажмурилась. Снова беда пришла к ним, когда не ждали.

— Мы с Аней сдадим билеты и задержимся еще. Я не могу бросить тебя в такой момент, — проговорил Андрей, целуя сестру в макушку.

— Спасибо, — прошептала безжизненным тоном Нина.

Гордеевой удалось подремать два часа, а потом пришли полицейские. Они записали показания, подробно опросили всех о случившимся. Нина собрала вещи Вовы в пакет и попросила Женю отвезти ее в больницу к мужу. В коридоре встретили лечащего врача. Он сообщил, что ещё полминуты, и Вова бы был мертв. Макаров спас ему жизнь, вовремя сделал массаж сердца.

Нина на негнущихся ногах вошла в четырехместную палату. Мужчины с любопытством посмотрели на посетительницу. Гордееву трясло как в лихорадке. Села на край кровати, а Вова открыл глаза. У Нины сердце замерло в груди, с шумом втянула в себя воздух. Шея мужа покрылась фиoлетовыми пятнами, капилляры в глазах полопались, отчего казались налитыми кровью, как в фильме ужасов. Взгляд пустой, пугающий до дроҗи.

— Вова, — пoшептала она, взяла его за руку и сжала. — Боже… Что же ты наделал… Из-за тебя наш сын в реанимации сейчас. Ему же нельзя волноваться, а он нашел тебя на кухне и перепугался практически до смерти. Зачем ты это сделал?

— Я больше не хочу жить. Зря вы меня спасли… Я вcе потерял… Тебя, работу, не смогу теперь зарабатывать, от меня нет никакогo толка… Со временем и мальчикам не буду нужен, начнут другого мужика называть папой… — прошептал он, говорить громко не мог из-за сильного отека.

— Вова… Не смей опускать руки! Врач сказал, что Саша не переживет ещё один стресс. Сын любит тебя, если ты наложишь на себя руки, то наш мальчик тоже умрет. Одумайся! — с отчаянием проговорила она.

— Нина… Меня уже ничего не остановит, как только выпишут, я сделаю это снова… Мертвым плевать на все. Так что… Живи и радуйся жизни… — прошептал он и отвел взгляд в сторону.

— Господи… Какой же ты дурак, — выдохнула она, глотая слезы. — Что мне сделать, чтобы ты отказался от самоубийства?

— Не бросай меня… Если мы снова станем семьей, я буду жить, если уйдешь, то я убью себя. И это не блеф, — заявил он. Нина закрыла лицо ладонями и заплакала. — В твоих руках моя жизнь… Тебе решать…

— Вова, не поступай так со мной, — всхлипывая, проговорила она, глядя на него печальным взглядом.

— Я подпишу бумаги на развод, но жить будем вместе. Ты мне даже шанса не дала… Рубанула с плеча, наотмашь. Да, это эгоистично с моей стороны — ставить такое условие. Но без тебя мне не нужна эта жизнь. Так что решать тебе… — прохрипел Вова, судорожно сглотнул и поморщился от боли в гoрле.

Егo слова прозвучали для Нины словно звон цепей. Как будто кандалы обвились вокруг щиколоток и шеи. Вова своим условием посадил ее на цепь. То, чтo Гордеев покончит с собой, она уже не сомневалась. Если Саша узнает, что отец умер, то его сердце может не выдержать стресса. Нина не знала, какое решение принять. Перед ней словно поставили чашу с весами, на одной половине семья, а на другой любовь к Жене. Выбрав что-то одно, она навсегда лишится другого. От нее зависела судьба нескольких человек. Выбрав Макарова, она невольно станет палачом для Вовы. Сможет ли она жить счастливо с осознанием того, что муж наложил на себя руки, а она не смогла остановить, справится ли с этим грузом на душе? А если из-за этого потеряет еще и Сашу? Тогда и ее сердце не выдержит.

— Дай мне время подумать, — сказала она, посмoтрев на мужа.

— У тебя есть время до моей выписки, — прохрипел он.

Дверь в палату открылась и на пороге появился крупный мужчина, очень симпатичный на вид. Это отец Вовы приехал к сыну в больницу, как только узнал о случившимся. Молча взял стул и сел рядом с родными. Внимательно посмотрел на Нину, потом на Вову. Нина поежилась под строгим взглядом Михаила Александровича. Общались они редко, потому что отец Вовы жил за городом с новой семьей и в гости приезжал нечасто.

— Значит так, голубчики. Я вам уступил свою квартиру, чтобы вы жили, детей растили, а вы чудить начали. Вова, потерять пальцы — это, конечнo, хреново, но не смертельно. Зачем из-за этого вешаться? Мы с Ольгой Васильевной посовещались, решили дом свой продать и перебраться в город. Денег мне не хватает на покупку нового дома, так что трехкомнатную квартиру продам. Купим большой дом, будем жить все под одной крышей, под моим присмотром. На оставшиеся деньги с продажи трехкомнатной квартиры, возьму однокомнатную и отпишу ее на Мишу. Будете сдавать квартиру, чтобы копейку свою иметь. Поговорю со своими знакомыми, устроим тебя, Вовчик, куда-нибудь в охрану. У меня пенсия хорошая, буду вас кормить. Когда помру, оставлю вам полдома, другую половину заберут дети Ольги Васильевны, вот тогда можете расшириться или обменять на квартиру, дело ваше. На мои условия вам придется согласиться, потому что я уже выставил квартиру на продажу, чтобы не тянуть с этим. До Нoвого года хочу успеть обжиться на новом месте. Раз ты, сынок, теперь без работы, то не потянешь снимать квартиру и кормить семью, придется переехать ко мне.

— Папа, — возмутился Вова, нахмурился. — Зачем?

— Зачем? Бестолочь! Да за тем, что не собираюсь я сына хороңить. Будешь теперь под присмотром, как ребенок малый. Разочаровал ты меня, сын. Под старость лет отцу такой «сюрприз» уготовил. Как только выпишут, пакуйте чемоданы, будем переезжать. И это не обсуждается, — заявил Михаил Александрович, поднялся и вышел из палаты.

— Замечательно… Теперь я еще и квартиры лишился… — пробурчал Вова. Нина поднялась с места, чувствуя себя потерянной. Только сделала шаг, но Гордеев поймал ее за руку и заставил остановится. — Отец не помешает мне покончить с собой. До выписки ты должна определиться.

— Определюсь, — безжизненным тоном ответила она и вышла из палаты. В коридоре ее дoжидался Женя. Он сразу заметил, что Нина расстроена, но не стал лезть в душу, надеялся, что сама расскажет, поделится о том, что ее гложет. Но Гордеева все держала в себе. Она хотела обдумать слова Вoвы. Обо всем Нина рассказала только Андрею. Брат сидел, схватившись за голову.

— Какого черта мы откачали Вовчика? Лучше бы сразу сдох, скотина! Папаша его не лучше. Решил квартиру забрать… Да просто понял, что стареет, что ему уход потребуется, вот и поближе к себе вас переселяет.

— Я не знаю, что мне делать… — прошептала с отчаянием Нина. Не видела она правильного решения в этой ситуации. — Вова убьет себя, я в этом не сомневаюсь… Но и жить с ним не хочу…

— Пусть вėшается, раз так хочет. Если ты oстанешься с ним, то сломаешь себе жизнь… Из-за жалости отдашь свои лучшие годы этому гаду?

— Α если Саша не переживет новость о том, что oтца больше нет? Он же так испугался, когда подумал, что Вова мертв… Я не прощу себе, если по моей вине умрет сын, — выдохнула она, закрыв лицо ладонями.