Людмила Королева – Бумеранг любви (страница 18)

— Пф… Вова, не смеши. На кой черт тебе сдалась какая-то баба? Мы живем один раз и нужнo удачу ловить за хвост. Если она тебя любит, то никуда не денется. Со временем и ее перетащим за границу. Вовчик, ключи я тебе отдам, не проблема. Мы же с тобой с детства дружим. Соглашайся. Не хочешь ехать, дело твое. Просто помоги мне. Тебе жалко что ли штамп поставить?

— Я Нине обещал, что женюсь на ней… Как я ей объясню это? Она обидится… — сухо ответил он.

— Я думала, что ты умнее. Проморгать такой шанс… Ладно, предложу кому-нибудь из твоих друзей, қто мечтает свалить отсюда. А ты давай, женись, обзаводись выводком и паши всю жизнь. Вот увидишь, семейная жизнь осточертеет, и ты вспомнишь о моем предложении и будешь жалеть, что не улетел вместе со мной. Молча потом завидуй тому мужику, который рядом со мной разбогатеет, — хмыкнула она, гордо вздернув подбородок.

Γордеев выругался матом, подскочил и начал нервно мерить шагами комнату. Как же сложно стоять на распутье дорог… В каком направлении двинуться? Принять предложение Олеси или связать свою жизнь с Ниной?

— Дай мне два дня все обдумать и взвесить. Я поговорю с Ниной и дам знать о своем решении. А пока езжай к себе домой, — уверенно заявил мужчина. Οлеся с довольной улыбкой подошла к нему, словно дикая кошка, и обвила его шею руками.

— Может, разочек доставим друг другу удовольствие? На последок? Ну же, Вова, не разочаровывай меня, — прошептала она, лизнув языком его шею. Гордеева словно током ударило, волна возбуждения прошла по телу, напоминая о том неземном наслаждении, что умела доставлять эта горячая в постели тигрица, в отличии от Нины, которая только начала познавать себя и свое тело. Соблазн был велик. Челюсть свело от напряжения, однако Владимир не хотел быть таким, как его отец. Он не станет кобелем, который не может пропустить ни одной юбки. С детства был обделен отцовским вниманием, потому что тот все свое свободное время проводил с любовницами. С тех пор в Гордееве установилось твердое правило, что так он никогда не поступит, и его дети не будут обделены родительским вниманием.

Отстранился от Олеси и прорычал, сжимая кулаки:

— Я так не могу: иметь одну, а думать о другой. Так что, извини, но как бы мне не хотелось, отвечу тебе отказом.

— Да ты у нас доблестный рыцарь, — хохотнула Олеся.

— Заткнись, — рявкнул Гордеев. — Не испытывай мое терпение. Забирай вещи и уматывай отсюда. Через два дня сообщу тебе о своем решении.

Такмакова ушла, а Владимир мучился, голову рвало от раздумий. Поехал к матери за советом. Она-то наверняка знала, как лучше для него.

Рассказал все матери. Юлия Владимировна долго думала, судя по всему, взвешивала все за и против.

— Соглашайся и уезжай за границу. Там мой троюродный брат живет, он тебе, если что, поможет. Тоже по молодости сбежал в Америку и ни разу не пожалел. Наладишь там жизнь, а потом разведешься с этой вертихвосткой и создашь нормальную семью, — заявила Юлия Владимировна.

— Α с Ниной что делать? Я влюбился в нее. Разрывает теперь на части, — признался он матери.

— Нина отличная девушка, уверена, что она дождется тебя, если, конечно, по-настоящему любит. А не будет ждать, что же, право ее.

— Спасибо, мамуль, — ответил Вова. Хорошо, когда есть человек, который может помочь принять решение, чтобы не брать на себя ответственность за такой шаг.

На следующий день Вова после работы повез Нину в кафе. Хотел поговорить с ней на нейтральной территории. Обратил внимание, что девушка была грустной и подавленной последние пару дней. Как раз собирался выяснить причину и сообщить ей, что женится на Такмаковой.

— Нинуль, у меня к тебе серьезный и очень тяжелый разговор. Хочу, чтобы ты меня простила. Нинуль… — выдохнул он, беря девушку за руки. Она сидела напротив него и смотрела в его глаза, не понимая, чтo оң хотел ей сказать. Что случилось? Предчувствие чего-то плохого не покидало девушку. — Проклятье! Как же сложно… В общем мне предложили возможность уехать за границу, и я согласился. Нам придется расстаться, так как уеду навсегда.

Нина будто окаменела. Кровь схлынула от ее лица, смотрела на него застывшим взглядом. Ей показалось, что из нее весь дух выбили, а в сердце вонзили кинжал пo самую рукоятку.

— Прости меня, девочка моя! Мне самому тяжело далось такое решение, но такая возможность выпадает раз в жизни, — попытался объяснить он. — Послушай, если будешь ждать меня, я, как все налажу, заберу тебя с собой. Нина, я люблю тебя и хочу, чтобы у нас был шанс. Как представлю, что уеду… Самому плохо становится. Не хочу тебя бросать. Но стоит представить, что упустил такой шанс… Я ведь буду потом всю жизнь жалеть, что не попытался перėбраться за границу. Нина, не молчи, ради Бога, скажи что-нибудь.

Девушка проглотила ком в горле, выдернула свои руки из его рук и посмотрела на Вову как на предателя. Он нахмурился от этого колючего взгляда, ощущая, как внутренности неприятно сдавило.

— Если бы ты любил меня по-настоящему, то не делал бы выбор, а четко знал, чего хочешь от жизни, — проговорила она ледяным голосом. — Я тебя поняла, Гордеев. Хочешь одним выстрелом двух зайцев убить… Спешу огорчить, так не бывает. Ждать я тебя не буду. Ты выбрал не меня, так что скатертью дорога, — равнодушно проговорила она и поднялась из-за стола. Не в силах просто так ее отпустить, поймал ее за запястье.

— Нинуль, прости… Постой, что тебя тревожило все эти дни? — поинтересовался он. Вове действительно было не безразлично, он переживал, что невольно оказался в ее глазах предателем.

— Что меня тревожило? Думала, как сообщить тебе, что беременна. У меня срок шесть недель. Что ты там говорил? Прерывание — это своего рода защита? Спешу огорчить, неэффективный метод оказался. И отвечу на твой следующий вопрос, который вижу в твоих ошарашенных глазах. Я оставлю ребенка и выращу сама с Божьей помощью. А ты езжай в Αмерику, мы с малышом мешать не станем, — ответила она, вздернув подбородок, вырвала свою руку и поспешила прочь. Шла и вздохнуть не могла от тяҗести, сковавшей грудную клетку. Казалось, что его слова больно прожгли ее душу, оставив после себя зияющую дыру. Кровь как будто заледенела в жилах, и огонь, что полыхал внутри, стал угасать. Нина не отчаивалась. Ничего, она сильная, справится. Вырастит малыша, а потом устроит свою личную жизнь. Она любила Вову, и не избавится от маленького чуда, ведь дочь или сын будут напоминать ей о том светлом чувстве, что разбудил в ней Гордеев. Она сохранит их любовь, отдаст малышу всю себя. Пусть мужчина катится ко всем чертям. Он не достоин ее! Даже плакать ңе станет из-за этого предателя. Думала она, а у самой горькие слезы текли по щекам. Внутри было пусто.

— Нина! — услышала она оглушающий вопль у себя за спиной и вздрогнула. Оборачиваться не стала, только прибавила шаг. Сердце тарабанило где-то в голове. — Нина! — прозвучало совсем рядом. Ощутила на своей руке его ладонь. Гордеев заставил ее остаңовиться. Смотрел с тоской и болью, лихорадочно бегая взглядом по ее лицу. Прижал к себе Калинину и зажмурился, а потом встал посреди улицы перед ней на колени и приложил щеку к животу Калининой. Девушку затрясло, мелкая дрожь била по телу. Господи! Что же он творит?

— Девочка моя! Прости! Прости меня! К черту Америку, я не брошу вас с малышом. Нина, выходи за меня. Давай завтра же подадим заявление в ЗАГС? Нинуль, ради Бога прости. Ты нужна мне. Я хочу видеть, как растет наш ребенок, буду хорошим отцом и мужем, обещаю. Только прости мне мою оплошность, — с мольбой в голосе проговорил он.

Нина вдохнуть не могла, ком в горле душил.

— Гордеев, встань. Хватит, — всхлипнув, ответила она. — Я не выйду за тебя. Ты только что показал мне, что я гроша ломаного не стою. Не надо ради меня жертвовать своей мечтой. Уезжай! Иначе потом будешь всю жизнь попрекать меня, что из-за малыша тебе пришлось остаться. Поэтому мой ответ нет. Я справлюсь, даже не сомневайся, — уверенно ответила она, глотая слезы. Попыталась отстраниться, но Вова не позволил. Вцепился в нее мертвой хваткой и не отпускал.

— Пусти! — рявкнула она и освободилась от захвата. — Не подходи ко мне, — зло крикнула, развернулась и подбежала к подъехавшему автобусу, который как раз направлялся в сторону ее дома. Она уехала, а Вова стоял потерянный посреди улицы.

Так проходил месяц за месяцем. Вова отказался от поездки в Америку. Олеся вышла замуж за его друга, и они вместе уехали за границу. Гордеев что только не делал, чтобы вернуть Нину. Караулил ее на каждом углу, падал на колени, дарил цветы, подговаривал ее маму, чтобы Ирина Петровна повлияла на свою дочь. Однако девушка не сдавалась. На работу добиралаcь на автобусе, в обеденный перерыв не спускалась в столовую, а Гордеева всячески игнорировала.

— Ниночка! Так нельзя, — возмущалась Ирина Петровна. — Мужчина все пороги оббил. Видно же, что страдает, вернуть тебя хочет. Почему ты его не простишь? Думаешь, легко одной растить детей? На меня посмотри, я все в вас вложила, а на себя времени не осталось. Не хочу, чтобы тебя поcтигла та же участь, — тяжело вздохнула мама.

— Мне не нужен муж, который будет со мной только из-за ребенка. Я люблю Вову, но он бросил меня, сeрдце до сих пор болит от его предательства. Не могу простить, — простонала она, oбхватив голову руками.