Людмила Иванова – Не идеальна Я (страница 6)
Она остановилась.
– Мне приказано Вас задержать…
– К-как? За что?
– Пройдемте, может что-то украли?
Лариса поняла, что еще немного, и она взорвется:
«Десять, девять, восемь, семь…» – считала она про себя.
– Я звоню в полицию, – смотря в глаза опешившему охраннику, она набрала номер.
Полиция приехала на удивление очень быстро.
– Меня обвиняют в воровстве, – начала рассказывать Лариса, – и не выпускает на улицу этот человек…
– По просьбе руководителя фирмы, – он сказал название фирмы и добавил, – вдруг она у них украла что-то…
– Ничего я не крала!!! Обыщите меня!!! – взвизгнула она, как поросенок.
– Нет, украли, – послышался голос за спиной.
Лариса обернулась и обомлела. За ее спиной стоял тот самый мужчина из офиса, который слушал ее перепалку с менеджером проектов.
– Вы точно можете утверждать, что эта дама у Вас что-то украла? – спросил представитель полиции.
«Зря вызвала» – мелькнула мысль у Ларисы.
– Да!
Лариса почувствовала, как земля уходит под ногами, а вокруг уже стали собираться зеваки.
– Она украла мое сердце.
Повисла пауза. И только молодой полицейский заполнял протокол.
– Простите, как Ваше имя, фамилия, отчество? Для протокола, – пояснил он.
– Никитин Михаил Дмитриевич.
– Так, Лариса Владимировна украла у Вас сердце, а куда положила?
Лариса смотрела во все глаза то на одного, то на другого, не веря, что это происходит наяву.
– Ну и цирк! – она покачала головой и пошла к выходу.
– Девушка! Постойте, мы еще не закончили…
– Спросите у него, – она ткнула пальцем в мужчину, – бессердечного! Сердце у него украли! – она покрутила пальцем у виска и вышла на улицу. Теперь ее никто задерживать не стал.
Когда Лариса решилась рассказать об этом собеседовании своей сестре, Лилька хохотала во весь голос, слушая возмущенный Ларисин рассказ. Сгорая от стыда, она пыталась оправдаться под гнетом нахлынувших воспоминаний, но потом, поняв, что ничего не получается, махнула рукой на это гиблое дело. И пошла страдать в одиночестве.
Глава 5. Новая знакомая
Она шла по улице, анализируя свою жизнь:
«Ну, к чему я пришла к своему тридцати одному году?» – невесело подумала она, и в это время, она услышала за спиной:
– Осторожно! – крикнул, выскочивший, откуда ни возьмись, подъезжающий велосипедист. Лариса быстро отскочила и внезапно вспомнила про свой велосипед, оставшийся ей от Марка.
Провожая взглядом стремительно уезжавшего велосипедиста, она, наблюдая за ним, решила тоже сегодня покататься в парке. Воспоминания отошли на второй план, осталась только решимость действия. Она уже представляла, как мчится со скоростью ветра по парку, и легкий летний воздух будет наполнять ее легкие. С такими мыслями Лариса стремительно направилась в сторону дома, желая скорее оказаться в нем и увидеть велосипед.
Она вернулась домой и, заглянув на балкон, окинула взглядом большой и громоздкий велосипед, на котором Марк прокатился, может раза два за все время, а потом, купив автомобиль, вообще, забыл о его существовании и, уходя, даже не вспомнил про него.
«Выкатить его надо сначала, потом закатить обратно, – невесело подумала Лариса, чувствуя, что не очень-то и хочется с ним таскаться.
Она долго взвешивала все «за» и «против», и, поразмышляв, решила:
«Ладно, пойду просто прогуляюсь!», – и, закрыв балконную дверь, развернулась к выходу.
Гуляя по улице, Лариса много думала о жизни, о себе, как дальше жить, она смотрела на парочки влюбленных, которые раньше ее вводили в состояние неловкости, даже зависти или раздражения. Но сегодня умирать от зависти к другим передумала и, вообще в последнее время, что-то начало меняться. Она еще не поняла что, но что-то происходило, те зароки, которые она давала себе еще в юности, глядя на своих родителей, тетушек, двоюродных сестер переставали действовать.
Тут в какой-то момент ее осенило, что она ведь и сама не поняла, как начала бояться замужества. «И хочется и колется, да мамка не пускает», – мысленно усмехнулась она. Когда же она начала бояться замужества, отношений?
«А ведь это было еще до Марка», – вдруг поняла она. «Что же случилось со мной? Как же так?», – задавала она себе вопросы, гуляя по скверу.
– Девочка, моя! – послышался старческий голос. – Да-да, тебе говорю! – тыкала она пальцем в Ларису. – Подай мне, пожалуйста, мою палку, она упала за скамейку, и нога не дает мне нагнуться за ней.
– Сейчас! – и Лариса метнулась ей на помощь.
Кряхтя, старушка ей поведала, как спешила в столицу к детям, чтоб проведать их, и неудачно упала и сломала ногу. Теперь приходится сновать туда-сюда.
– А много их у Вас? – поинтересовалась Лариса, поддерживая старушку под локоть.
– Трое да взрослые уже, она задумалась на секунду, словно что-то вспоминая, затем повернувшись к Ларисе, выпалила:
– Ой, знаешь какая у меня жизнь богатая и интересная. Троих детей родила, двух мужей похоронила, и в заложницах была, и в секретном отделе работала, а свою маленькую девочку вообще в сорок с лишним родила от большой-большой любви, от своего любовника, он женатый был, и начальник высокопоставленный, понимаешь? А я так хотела девочку, чтоб как он была, и глаза как у него, и ресницы золотые-золотые, так просила, он согласился, сильно меня любил, дочку нашу всегда поддерживал, ни одна живая душа о нас не знала и не знает, в этом плане ему повезло, что я в секретном отделе работала… Конечно, и жениться хотел на мне, но я уже не хотела никаких мужей, устала их хоронить, ему так и сказала. Смеялся он надо мной, а что? А я ему правду всегда в глаза говорила, хватит, уже не двадцать лет, да и не просила ничего, просто хотела девчушку. У меня ее фотография есть, хочешь на мою Катьку посмотреть, она дитя настоящей любви, двадцать восемь будет в этом году, – с этими словами она вытащила огромный клатч, видавший виды, с потертостями по углам. Затем с самым серьезным видом, достала пачку фотографий и стала показывать Ларисе. Девчушка и правда красивая оказалась. Очень.
– Действительно дитя любви, – задумчиво произнесла Лариса.
А старушка тем временем, перебирая фотографии и тут же комментируя, вдруг остановилась на симпатичном мальчугане и как-то грустно замолчала, а потом, вздохнув, промолвила:
– Сынок мой, ювелир, несладкая судьба у него была, сейчас открыл компанию, делает прекрасные украшения, хочешь, покажу? – и, не дожидаясь Ларисиного согласия, полезла в свой клатч.
Долго в нем что-то искала и, наконец, достала оттуда крохотную мышку, у нее глазки рубиновые, а сама в бриллиантах. Лариса, увидев такую красоту, аж замерла от восторга.
Старушка и такая красота, совсем не вязались с ее представлениями, а та между тем, как ни в чем не бывало, продолжила:
– Всех троих люблю, а его жалко, не доглядела за ним, в сложный возраст, как раз первый муж болел сильно, была на работе да за мужем ухаживала, вот и попал он в историю с нехорошей компанией, когда обратила внимание, поздно уже было, упустила время, так ведь, все от нас идет, от родителей, с детьми расслабляться нельзя, школа так…, в помощь, а самое главное мы делаем, родители. Я их всех воспитывала, хвалили их всегда, приглашали на собраниях выступать в школу, да куда уж мне. Я просто любила их и никому не скидывала, как сейчас модно туда-сюда своего выкинуть, все делать за него, я их научить всему старалась, чтобы все умели, как муж заболел, стала переживать, как же они без меня жить-то будут, если вдруг я заболею? Вот и стала потихоньку их учить. Ни о чем не жалею, если бы предложили что-нибудь поменять в жизни – все бы так оставила, даже комнату в коммуналке. Не надо мне квартир, я очень люблю эту комнатку свою, столько всего здесь пережила… А вот подруги мои Галька и Жаннка, живут в своих квартирах отдельных, за семьдесят уже стукнуло, замуж никогда не ходили, детей нет, злющие-презлющие, меня вечно ругают, а потом говорят, что счастливая я. Как раз к ним иду, они тут неподалеку, на стадионе сидят, проводишь меня? – попросила она.
Лариса почувствовала, что от слов «про подружек», ее как током прошибает. А когда услышала предложение прогуляться к ним, то, улыбнувшись про себя, почувствовала, как просыпается интерес к этой старушке.
– Конечно, – согласилась она, а потом спросила, – а чего они замуж-то не вышли?
Старушка пожала плечами:
– Да боялись все чего-то, – просто ответила она. – у Галки мать все пугала, что в подоле принесет и никому ненужная будет, а Жаннка у родителей все принцессой ходила, они ей ничего делать не разрешали, ни по дому, ни на улице играть, считали, что вундеркинд растет, типа мол, пусть учится и все, а потом умерли быстро, а та ничего не умела, да так и не научилась.
– А она?
– А она, – усмехнулась старушка, – а она институт еле-еле кончила, с парнем познакомилась, он все ей помогал, за нее все задания делал и по дому, да умер потом, её одну оставил, так сказать. Вот и осталась Жаннка никому не нужная и ничего не умеющая, да и работать она никогда не любила. В доме, который от родителей достался, такая грязь всегда была. Там и теперь столько грязи и хлама. Родители-то родить родили, а как за собой ухаживать не научили. Так та, и готовить не научилась, теперь ходит в церковь, там еду бесплатную нищим и бездомным раздают, вот она там и питается. А семьдесят два года прожила!