Кислорода глоток.
Дышит, будто и вправду
Как по полю пешком
Догоняет он мамку,
А не ранен врагом.
"Видно, скоро уж встреча,
Свидятся в небесах», -
Лейтенантик заметил,
Не скрывая свой страх.
"Это ж надо: как взрослый
Так по мамке скучал."
"Видать, к ней повернулся
Его жизни причал."
Раздавались тихонько
За спиной шепотки,
Вспоминали о мамках
Боевые сынки.
Кто-то весточку тут же
Для неё сочинил,
У кого-то на "Жив"
Оставалось лишь сил.
И с надеждой о встрече
Милый образ храня,
Кто-то песню пел маме
У печного огня.
А солдат седовласый,
Словно чуя беду,
Продолжал тихо мамку
Свою звать во бреду.
"Мама, мамочка, мама", -
Всё звучало сквозь хрип,
И с натуженным вздохом
Вдруг всем телом поник.
Пропитались от крови
Алой влагой бинты.
Хорошо хоть, что к маме
Шли по небу версты.
И теперь вместе с нею
Седовласый солдат
Охраняет молитвой
Свой безусый отряд…
Я бреду по дороге великих святынь,
По дороге, усеянной трупами.
Это памятник жертвам деревни Хатынь,
Нашу память покрывшую струпьями.
Здесь когда-то роса падала на порог
Деревенских домов Беларуссии,
А теперь перекрёсток гранитных дорог -
Той кровавой войны послевкусие…
Здесь когда-то давно людской слышался смех,
Ржач коней, звуки жизни размеренной.
А теперь – тишина без частотных помех,
Только память о жизни потерянной.
