Людмила Евсюкова – Лабиринты чужой души. Книга 2 (страница 13)

– Ну, как тебе, Любаша, живется с родителями? Не бывает разладов?

– Что ты, бабуля, мне никогда не было так хорошо. Я давно забыла о кошмаре детских лет. Если честно, даже не подозревала, что есть семьи, где не тиранят и не лезут с нравоучениями.

Когда впервые оказалась у них, думала: « Пройдет немного времени, и они станут такими же, как прежние». Но они какие были, добрые и участливые, такими и остались до сих пор. Я даже забыла, что когда-то была в другой семье и в детдоме.

– Да, внученька, детдом – не место для детей. Они там, как манекены – без собственного мнения и понимания жизни.

– Если честно, бабуль, для меня он был лучше, чем ад в родительской семье. Хотя, я никогда его не любила и боялась. Еще в детстве я потеряла друзей, у них отец с матерью из- за пьянки были лишены родительских прав. Старший Ромка, мой ровесник, может, чуть младше, и его сестренка Ритка, – хорошенькая белобрысая девчонка лет трех-четырех.

В памяти жуткий беспорядок в их квартире, отсутствие продуктов и вещей. Даже занавесок на окнах и постельного белья у них не было. Еще помню добрых бабушек во дворе, сующих вечно голодным друзьям бутерброды с колбаской. Ромка очень трогательно заботился о сестре. Они всегда были вместе. Мы играли во дворе, вместе бегали в «запретный» парк на соседней улице – тайком лазали по деревьям, вытирали подорожником разбитые Риткины коленки.

Однажды Ромка пришел гулять один со страшными, опухшими глазами. Мне стало тогда по-настоящему страшно. Помню его сжатые кулаки и слезы в глазах.

– Они забрали Ритку. Меня тоже скоро это ждет. Украду ее, – махнул рукой он тогда обреченно, – и мы убежим с ней далеко-далеко.

Больше я никогда их не видела. Тогда мне было лет восемь, и я ничего не могла сделать для них. А тут у самой умер отец. Мамка после этого, как свихнулась: ушла с работы, стала пить и чужих дядек в дом водить. Юрка-то – брат – уже тогда в ПТУ учился после восьмилетки. И он с ними вместе стал выпивать.

– Бедная моя внученька, сколько неприятных воспоминаний в твоей прелестной головке, – погладила девочку бабушкина мозолистая рука. Хорошо, что это теперь в прошлом. Дай Бог, чтобы ни у кого не было такого детства.

А Люба тем временем продолжала:

– С тех пор закончилась моя спокойная жизнь. Я и в подворотнях стала от брата и мужиков прятаться, и в школу редко ходить. А куда я пойду грязная, голодная, босая? Каждый раз кто-нибудь приставал ко мне, я выскакивала в окно, которое всегда держала с открытыми шпингалетами. Пряталась в высотных домах.

Как-то у подъезда – моего укрытия- появилась милиция.

– Да замучили уже эти бездомные! Кто знает, что у них на уме? – перекрикивала всех тетка с первого этажа.

– Вот-вот! То кодла пацанская какая-то ночевала. Теперь где-то с месяц девчонка обитает! – Вторила ей тетка со второго этажа.– И чего им дома не живется!?

Я подумала тогда, что зря тяжелые сумки помогала ей до двери подносить?!

Участковый достал ручку из кармана и открыл папку, собираясь записывать:

– Они что-то у вас воровали или шумели тут?

– Да ничего такого не было, – но во всем должен быть порядок, – опять горланила жительница первого этажа. Дети должны жить с родителями, а не шляться по улицам.

Милиционеры разделились по одному и стали прочесывать цокольный этаж. Я как раз тогда была в подвале, меня и поймали.

– А вот и девчонка! – схватил за шкирку милиционер, как нашкодившее животное.

– Дяденька, отпустите, я не буду здесь ночевать. Я к знакомой зашла.– Кричала я.

– В отделении разберемся, кто к кому зашел, – потащил он меня к выходу из схрона.

И на виду у ребят всей школы, в которой я училась, затолкнул в машину и отвез в отдел опеки.

Бабушка прижала к себе голову Любы:

– Господи! Многострадальная моя внучка! И что же опека?

Люба вздохнула:

– Да ничего, они подали документы в суд на ограничение матери в правах на меня, и отвезли в детский дом. Дети там смотрели с укором, жалостью и обреченностью.

Чуть позже я поняла, почему. Обыкновенная тюрьма. И никакого просвета, если только не повезет, и кто-то не захочет взять в семью. И все же… Там я хоть вдоволь наелась и увидела чистоту. Не то что у матери.

– Мне вот до сих пор непонятно, внученька, зачем ты пошла в тот день к ней в дом?

– А чего тут неясного? Из детдома стали удочерять моих подруг. Я тоже хотела жить в большой, крепкой семье в собственном доме, чтобы, как своих детей, любили и заступались за меня, – у нее покатились слезы по щекам.– Я тогда дала шоколадку сторожу и он отпустил до вечера. Выходной ведь был.

– И что же, ты, такая хорошенькая, никому из потенциальных усыновителей не понравилась? – нежно отодвинула от своего плеча девочку и заглянула в ее глаза бабушка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.