Людмила Духнина – НесуРазные сказки. Сказка о войне и мире (страница 2)

– Как ты думаешь, мама когда-нибудь вернётся? – шёпотом спросил Аша у брата.

– Обязательно! – уверенно ответил Илюша.

Мама вернулась через три дня. Медвежата сидели около пещеры и ничего не делали, когда вдалеке застрекотала сорока. Вскоре она появилась перед медвежатами:

– Идёт-идёт-идёт! Вам подарок несёт! Несёт-несёт-несёт! Встречайте!

Медвежата засуетились, кинулись в одну сторону, в другую, а мама появилась с третьей. Выглядела она очень уставшей, одна лапа у неё была замотана чем-то серым. А на спине у неё сидел… медвежонок! Мама слегка наклонилась, и медвежонок опустился на землю. Он был совсем маленький, гораздо моложе Аши. Испуганно таращил на Илюшу и Ашу глазки-бусинки и прижимался к маме.

– Теперь у вас будет сестрёнка, – сказала мама, – вы должны её защищать.

– И как её зовут? – громко спросил Илюша.

– Не знаю, она ничего не говорит.

Сестрёнка в это время протянула правую лапку к Аше. На ладошке лежали две мятые ягодки малины.

– Ой, а она добрая! – воскликнул Аша и слизнул ягодки с ладошки.

–А давайте звать её Добрушей! – предложил Илия.

Так у медвежат появилась младшая сестрёнка.

И стала Добруша жить с мамой Настасьей Петровной, Илюшей и Ашей. Она и вправду оказалась очень доброй, да ещё и веселой. Только не сразу. Первое время всё пряталась в пещеру, и выманить её оттуда было очень трудно.

– Ну давай играть, – звал ее Илюша, – пойдём на речку, я научу тебя рыбку ловить.

При слове «речку» Добруша ложилась на землю и закрывала лапами глаза.

– Ну что ты её пугаешь? – возмутился однажды Аша. – Что ли ты не понял, она боится речки!

– Да понял я, понял! Только не понял, почему, – ответил Илюша.

– Давай у мамы спросим, – предложил Аша.

БЕДА

И они спросили. Тёплым вечером, когда все вчетвером уютно устроились на нагретом солнцем огромном плоском камне.

– Это очень невесёлая история, – сказала Настасья Петровна. – Но слушайте. Добруша жила со своей мамой на другом, чужом берегу реки.

– Откуда Иваныч прилетает? – спросил Аша.

– Да, оттуда он и прилетает, – подтвердила мама. – Так вот. Неожиданно на том берегу появились враги…

– Враги? – воскликнул Аша. – Это которые всех кусают и едят?

– Да, примерно так, – грустно улыбнулась мама.

– Ашка, хватит перебивать! – возмутился Илюша. – Мам, рассказывай скорей!

– Так вот. Никто не знает, откуда они взялись. Говорят, на далёкой равнине вдруг в земле образовалась щель, и полезли они оттуда в несметном количестве. Они почти как люди… Ой, да вы ведь не видели людей, – спохватилась мама. – Люди – это такие медведи, только ходят они на задних лапах, вместо шерсти на них разноцветные мягкие шкуры, а вот морды совсем не похожи на наши, как будто медвежья подошва с маленьким носом и светлыми глазами. А пасть совсем как щёлка с тупыми зубками.

– А когти у них есть? – тихо спросил Аша.

– Нет, – вдруг вмешалась в разговор Добруша, – и по деревьям лазить они не умеют.

– Ты их видела?! – воскликнул Илюша.

Добруша не ответила и спряталась за маму.

– Ой, и я хочу людей увидеть! – закричал Аша. – Так они совсем не страшные!

– А враги такие же? Врагов ты видела? – нетерпеливо перебил брата Илюша.

– Видела… – задумчиво ответила Настасья Петровна. – Они тоже на двух лапах, шкуры у всех чёрные, как земля. Голова маленькая, вытянута вперёд, морда почти как у крысы. Уж крыс-то вы знаете.

– Да-да! Знаем, – закивали оба медвежонка. Добруша сильнее прижалась к медведице.

– Только они пучеглазые, из пасти торчат два острых клыка, а вместо ушей просто дырки.

– Ой… И они всех едят? – тихонько прошептал Аша.

– Они убивают и сжигают всё, что встретят на своём пути. У каждого есть факел с подземным огнём. И огонь этот ничем не потушить. После них остаётся голая чёрная пустыня.

– А что они едят? – хором спросили медвежата.

– Да, говорят, они не едят совсем, – задумчиво произнесла Настасья Петровна.

– Как это? – воскликнул Илюша.

– Не знаю. Говорят. Так вот, – продолжала Настасья Петровна, – жила Добруша со своей мамой на том берегу, и вдруг эти враги. Надо было убегать. Бежали все – медведи, волки, зайцы, ёжики и даже крысы. Летели все птицы. Но путь был один – через речку, в наш лес. Добруша ещё маленькая, мама посадила её на спину, и они поплыли. Но враги приближались очень быстро. Они тоже добрались до речки и стали догонять зверей. Мама с Добрушей уже почти доплыли, и вдруг у самого берега Добруша упала в воду.

– Ой, – испуганно воскликнул Аша, – их догнали?

– Ашка, ну не мешай! – прикрикнул Илюша на брата.

– Мама схватила Добрушу за шкирку…

– Как ты нас, когда мы маленькие были… – не утерпел Аша.

– Да, как я, – подтвердила Настасья Петровна, – слушайте дальше. Мама выбралась на берег и увидела, что их уже почти догнали несколько врагов и вдвоём с Добрушей им не спастись. Она побежала в сторону от всех, вдоль берега. Берег высокий, зарос деревьями, большие корни торчат из земли. Мама увидела между корнями глубокую ямку, бросила туда Добрушу, крикнула ей: «Жди!» – и поскакала прочь. Враги за ней. Добрушу они не заметили. Всё это видели птицы, от них узнал Иваныч, а от него я…

Настасья Петровна надолго замолчала.

– А дальше? Дальше-то что было?

– А дальше, Ашенька, Иваныч привёл меня к тому берегу и показал ту яму. Вокруг уже все догорало. Враги вернулись на чужую сторону. Всё сожгли и вернулись. Но я видела двоих. Они сидели у воды и ни на кого не обращали внимания.

– Может быть, они заблудились? – шёпотом спросил Аша.

– А может, просто не хотели быть врагами? – предположил Илюша.

– Не знаю, – ответила мама-медведица, – мне надо было скорей спасать Добрушу. Она лежала в яме без движения, вся обсыпанная пеплом. Когда я доставала её, сильно поцарапала себе лапу острым обгоревшим корнем. Добрушу взяла за шкирку, макнула в речку, тогда она и очнулась. Надо было скорее уходить, а Добруша не могла. Так я её некоторое время и тащила, пока не добрались до наших краев. Дальше вы знаете. Да, поцарапанную лапу я обмотала куском вражеской шкуры, нашла на берегу. Это она от пепла серая, а в воде будет чёрной.

– Ой, я сейчас это сделаю! – Илюша вприпрыжку сбегал за «вражеской шкурой», валявшейся коло пещеры, и начал усердно полоскать её в реке. Через некоторое время серо-бурая тряпка стала чернее чёрной и вдруг вспыхнула белым факелом. Илюша ойкнул и бросил факел в воду. Вода зашипела, свистнула, и всё исчезло.

Среагировать на это превращение они не успели, над ними с громким тревожным круканьем закружил чёрный ворон. Это был Иваныч.

– Уходить надо, уходить! – без предисловий начал он. – Шафисты придут и сюда. И очень скорррро!

– Иваныч, какие шафисты? О чём ты?

– Врррраги! Люди называют их шафисты.

– Так они ушли! Вернулись на чужой берег.

– Они подожгли лес! Скоро огонь доберётся и до вас. А потом сюда придут шафисты. Огонь расчищает им дорогу. Михайло Потапыч приказал уходить на восход, на Кудыкину гору. Там безопасно. Уходите, я предупрррредил… – последнее слово донеслось уже издалека.

Медвежата притихли. Добруша вдруг сорвалась с места и побежала к пещере.

– Мам, что делать? Бежать? – тихо спросил Илюша.

– Дождёмся утра и решим, а сейчас спать.

Но дождаться утра не пришлось. Очень поздно ночью появился папа-медведь, Михайло Потапыч. Папа-медведь жил в другом месте, появлялся редко, у него всегда было много важных дел. Он скомандовал уходить прямо сейчас:

– Настасья, медлить нельзя! Иначе будет поздно!