Людмила Бояджиева – Ядовитый цветок (страница 38)

Ударом кулака Дастин сбил её с ног. он ещё не знал, как умела драться Клер, с тринадцати лет прошедшая школу уличных потасовок.

Они катались по мягкому ковру, круша столики и вазоны с цветами. Трещал шелк пеньюара Клер, разбегались, как горох, оторванные пуговицы рубашки Дастина…

Минут через пять в воцарившейся тишине были слышны лишь потрескивания огня в камине и сладострастные всхлипы Клер: «Погибель моя, ненаглядный монстр, насильник!»

Глава 10

«В половине пятого утра двукратный чемпион мира «Формулы-1» Берт Уэлси проснулся: его разбудил дождь. Несколько минут пилот команды «Ренетон» ворочался на постели, гадая, просохнет ли трасса до утренней разминки. Если нет, придется перенастраивать подвеску, а потом снова «переодевать» машину в «сухое платье». Ведь не может же весенний ливень, да ещё в Испании, продолжаться двенадцать часов кряду! Берт спокойно уснул». — Дик Уэлси отложил газету, стараясь понять причину внезапного интереса к судьбе сына. С тех пор, как 8 лет назад Берт покинул его дом, Дик вычеркнул сына из своей жизни. Вместе с ним из круга его интересов исчезли все сообщения, касающиеся гонок «Формулы-1». Никто из друзей и персонала Дика Стеферсона Уэлси не вспоминал в его присутствии ни о чем, связанном с запретными темами. Никому бы не пришло в голову, что суровый человек, сумевший раз и навсегда забыть единственного сына, знает о нем все. В тайне от окружающих просматривая отчеты спортивных комментаторов, Дик следил за карьерой Берта. Но делал это так, как если бы речь шла об изменении климата на африканском континенте — формально и отстраненно.

Катастрофа на гонках в Барселоне тронула Дика за живое. Запершись в своем кабинете, он с волнением изучал сообщения обозревателей.

«…Прекратившийся на время утренней разминки дождь с новой силой хлынул перед стартом основного заезда. Казалось, что на трассу обрушился не просто дождь, а потоки сказочной живой и мертвой воды. Пилоты, успевшие поменять шины на те, что приспособлены для сухой трассы, с огромным трудом держались в гонке.

«Ренетон» плавал по трассе, как кусок масла на раскаленной сковородке. Уэлси выписывал по мокрому асфальту замысловатые фигуры. Фонтаны брызг сплошной пеленой застилали все вокруг. Уэлси продолжал бороться. Он вылетал с трассы, возвращался, опять вылетал и снова становился в строй, но противостоять мертвой стихии не мог.

Из сплошной стены воды перед носом его «Мак-Ларена» внезапно возник чей-то автомобиль (американец так и не узнал, чей!), и гонки для Берта закончились. В развернувшийся поперек трассы «Мак-Ларен» врезались Лами и Физикелли, превратив в гружу металлолома свои «Минарди». В обломки их машин врезался «Эрроуз» Рикарду Россета. Потом пришла очередь Катоямы, Сала, Бранула, Хербертоса…»

Дик представил, как взвыли медицинские машины, рванувшиеся к месту катастрофы, как под ливнем побежали к дымящимся обломкам санитары с носилками и спасатели, извлекая из груды раскаленного металла изувеченные тела в ярких комбинезонах, пропитанных кровью…

«…Для двоих из гонщиков «Гран-при Испании» окончился трагически. Беда постигла и чемпиона мира Берта Уэлси. После пятичасовой операции врачам удалось спасти его ногу. Но этого времени оказалось достаточным, чтобы жена чемпиона — актриса Мона Барроу, исчезла.

Известно, что молодая женщина, перенесшая психическую травму четыре года назад во время неудачного заезда Берта, очень болезненно воспринимала смертельный риск, связанный с профессией гонщика. — «Она, вероятно, подумала, что я погиб. — Сказал потрясенный исчезновением Моны Берт. Такое уже случилось однажды, и я боюсь, что на этот раз моя жена снова не выдержала».

Как помнят наши читатели, Мона Барроу пыталась покончить жизнь самоубийством. До сих пор неизвестно, что произошло с несчастной женщиной в Барселоне. Поиски Моны Барроу продолжаются».

Внимательно перечитав спортивные газеты трехнедельной давности, которые он прятал в столе, Дик задумался. Поиски Моны пока не увенчались успехом. И хотя Дик не испытывал никакой симпатии к этой незнакомой женщине, что-то вроде сочувствия к беде сына сжало его грудь.

У него вообще последнее время частенько пошаливало сердце. А ведь Дик Стеферсон Уэлси был уверен, что сделан из высокопрочного материала.

Жилистый и крепкий паренек начал с рабочего на автомобильном заводе, где остался потом инженером его сын. Но Дика манили иные высоты. Получив после кончины деда — владельца мелких предприятий автомобильного сервиса приличное состояние, Дик мгновенно и очень удачно переоборудовал устаревшее производство. Выкупив завод малолитражек, на котором он занимал должность помощника мастера, Дик объединил все свои владения в компанию «Стеферсон-моторс», а затем, после того, как женился на дочери «короля мармеладок», основал корпорацию, включающую в себя различные сферы производства, торговли, экспорта.

Аннабель умерла, оставив пятнадцатилетнего сына. Мальчик был определен в престижное учебное заведение, а Дик полностью погрузился в дела. По характеру он был склонен к фанатичной увлеченности. Из таких людей получаются прекрасные религиозные миссионеры, спортивные чемпионы и «акулы бизнеса».

Удача, пришедшая к двадцатитрехлетнему пареньку, и сделавшая его преуспевающим боссом огромной компании, дала Дику стимул к борьбе. Он рано почувствовал вкус власти и не знал ничего иного, что было способно так поднять тонус.

Женщины играли в жизни Дика эпизодическую роль. Заполучив на вечер самую обольстительную красотку, он утром забывал о ней, поглощенный интереснейшими баталиями в деловом мире. Там он чувствовал себя главнокомандующим, героем, мужчиной, неудержимо стремясь к новым победам.

Клер не заинтересовала Дика. Но после проведенной с ней носи опытный делец отчетливо понял, что подобрать замену этой талантливейшей проститутке будет не просто. «Девка — гений в постельных делах. Если она хоть на сотую долю столь же талантлива, как актриса, я постараюсь сделать из неё нечто пригодное для постоянных отношений». — Решил он, организовав полугодовую «стажировку» Клер. Девушка отлично справилась с заданием, порадовав учителей. Она проявила заметные актерские способности, приобрела светский лоск и даже ухитрилась забеременеть. «Пора отважиться на это приобретение, — сказал себе Дик, ощутив плотскую привязанность к молодой женщине. — Она нужна моему телу, а значит, я должен доставить ему это удовольствие».

Устроив своей любовнице выгодную роль и организовав рекламу, сделавшую Клер Ривз звездой телеэкрана, Дик решил, что может легализовать связь. О супруге Дика Стеферсона Уэлси целый год без умолку твердили светские новости. Нью-йоркский салон Клер, привлекший знаменитостей, получил известность. Дику завидовали и вновь поминали его феноменальное чутье на выгодные сделки.

Дик догадывался, что сексуальная красотка — лакомый кусочек не для него одного. Первой жертвой всеподчиняющей саксапильности Клер стал Берт. Парень пытался взять Клер силой, забыв о том, что она принадлежит отцу. Подобное предательство не прощают. Дик произвел мгновенную очень болезненную операцию — вырвал сына из сердца, и вычеркнул его из завещания.

Семейную жизнь магната можно было назвать удачной. Клер стремительно делала актерскую карьеру, становясь любимицей публики. Те недолгие дни, которые супруги проводили вместе, выбирая уютные уединенные уголки во владениях Уэлси, превращались в пожарища неудержимой страсти. Как никогда прежде, Дик чувствовал себя сильным, властным и чрезвычайно чувственным мужчиной. Воспоминания о любовных баталиях с Клер освещали его рабочие будни, поднимая уровень адреналина в крови.

Конечно, вскоре появились «доброжелатели», стремящиеся продать Дику информацию об интимных похождениях его супруги в стороне от семейного гнездышка. Дик пренебрегал сплетнями, сжигал анонимки и с позором прогонял доносчиков.

— Разумеется, никто не назвал бы меня ангелом. Но Голливуд — не монастырь. — Уверяла мужа Клер. — Я сознательно подыгрываю пикантным слухам. Поверь, милый, душок скандала так же необходим звезде, как хорошая парфюмерия, меха и бриллианты.

Он не то, чтобы верил, ему просто-напросто было удобнее пребывать в неведении. Форма сосуществования с женой устраивала его, а её измены не слишком волновали. «Я не ревнив. — Заявил он в одном из шутливых рождественских интервью. — Моя жена — клад. А как известно, нашедшему сокровище принадлежит по закону только четвертая часть».

Закрывая глаза на лос-анджелесскую жизнь жены, Дик оберегал свой покой. Душевное равновесие было необходимо ему для делового преуспевания. К тому же, пока в его руках не было достоверных фактов, подтверждающих дурное поведение жены, Дик был спокоен за свою репутацию. Он имел достаточно средств, чтобы припугнуть шантажистов или заткнуть рот сплетникам.

Но около года назад Дик допустил промашку. Он согласился встретиться с журналистом Дастином Морисом, певшим дифирамбы актерским победам Клер Ривз. Некоторое время назад журналист покинул редакцию «Ироничного наблюдателя», как сказала Клер, по причине судебного разбирательства с геями. Дик, не любивший «голубых», испытывал некоторую симпатию к пострадавшему молодому журналисту.