Людмила Бояджиева – Успех (страница 9)

(Над головой Беласко повисла как меч , выданная газетчиками, отповедь: "Отель стал прибежищем недобитых коммунистов с их средневековыми болезнями, их опасными для чужого багажа идеями о всенародной собственности и коммунальными тараканами! "Кукарача" полностью оправдал свое название – не стоит забывать, что забавное словечко обозначает колоссального летучего таракана, хорошо известного в нищих кварталах Латинской Америки").

Вскоре, в самом деле, случилась кража с русским следом. Какой-то очень рассеянный россиянин снял смеситель в ванной комнате и прихватил по ошибке чужой чемодан. Но ведь Беласко щедро возместил пострадавшим убытки! Он ещё держался на джентльменском уровне предпринимательства, пока судьба не нанесла последний удар – во время обеда на террасе судью из Минессоты укусила собака садовника. И никто не захотел принять во внимание, что этот господин специально гудел в бокал, изображая бойцовый клич котов и тем самым, раздражая недавно ощенившуюся суку. Беласко оплатил (заплатил ) большой штраф, послал всех подальше на весьма выразительном мексиканском арго и объявил о продаже отеля.

В этот теплый апрельский день он сидел в своем кабинете перед раскрытым окном, подводя итоги восемнадцати годам сражения за успех. Бутылка (виски !)джина "Белая лошадь" и (хит)диск Элтона Джона "Боль моя, ты оставь меня" помогали окрасить мысли неудачника в светлые прощальные тона. Тогда он был жилистым мексиканским мачо с гордо посаженной головой, орлиным взглядом, вкрадчивым голосом и ценным опытом жиголо в пригороде Акапулько. Сильвия Кронвель – вдовы (а) владельца новенького отеля(…..), даже не заметила, что ногам её мексиканского ухажера не хватает для приблизительного совершенства десяти сантиметров, а лексикону изысканности. Скоропалительно вступив в (очередной) повторный брак, она объявила мистера Беласко хозяином сверкающей "стекляшки". Сильвия не ошиблась – о лучшем супруге и директоре гостиницы трудно было мечтать. Отель выбрался в разряд самых престижных на побережье (в) из категории четырех звезд. Все сияло, цвело и пахло. Мексиканская кухня и шоу в ресторане отличались бодрящей остротой, апартаменты и парк радовали ухоженным экзотическим "примитивизмом", стены и террасы густо завили лозы глицинии, цветущей так ароматно и щедро, что, казалось, океан дышал под боком, а кое – какие архитектурные детали и умелая подсветка превратили примитивную бетонную башню в средневековую мавританскую крепость. И куда, спрашивается, все делось? Крупные трагические глаза Беласко наполнились слезами.

За окном сухо шелестели высохшие листья пальм. Шум машин, доносящийся с шоссе, начисто заглушал вздохи океанской волны, парадный газон оброс неопрятными кустиками мелкой ромашки, некогда гордая надпись на щите у подъездной дорожки к отелю покосилась и проржавела. Даже здесь, в кабинете, Беласко слышал, как печально и монотонно громыхал искореженный металл, как похрапывал на пригреве бездельник портье, развалясь в провисшем плетеном кресле. Увы, все увечья и признаки увядания отеля проходили сквозь его сердце, как пронзают сердце женщины вести(!) стареющего тела.

Мистер Беласко подпер ладонями мягкие оливковые щеки и направил взор к лежащей перед ним бумаге. Пятно от (виски) джина, крошки (картофельных) сырных чипсов, а под ними текст и цифры. Жалкие цифры… Господи! Ему предстояло подписать контракт о продаже "Кукарачи" на самых грабительских условиях. "Вернусь в Мексику, поправлю здоровье, сброшу вес. Выиграю в лотерею или стану профсоюзным лидером. Я ещё задашь им жару!" – подбадривал себя Беласко, сжав дрогнувшей рукой авторучку.

– О, черт! Черт! Неужели нет никакого выхода? – Поднял он молящие глаза к лепному потолку обставленного в классическом стиле кабинета. (Он поднял молящие глаза к лепному потолку обставленного в классическом стиле кабинета.) Тут же за стеной архангеловой вестью взвыли (затрубили) водопроводные трубы, спину окатило холодком и вдоль хребта пробежали мурашки.

– Я обманул тебя, Сильвия. – Промолвил Беласко, вспомнив, как утром погладил растрепанные волосы спящей жены и пообещал:

– Твой Рикки что-нибудь обязательно придумает, детка. Ведь есть же выход!

– Сегодня последний день. – Напомнила она, затравленно взглянув из-под припухших от ночных слез век.

Последний обзвон возможных кредиторов и выгодных покупателей не дал результатов. (Акции нефтяной компании продолжали падать ?,) никого из серьезных людей не прельщало приобретение захиревшего отеля, (.)?грабительский договор поджидал на столе с торжествующим ехидством гильотины. Распустив узел галстука под тяжелым подбородком, Беласко тем самым признал собственную капитуляцию. Ни разу за все эти годы никто не мог заметить малейшую небрежность в костюме шефа: в любое время суток, при любой походе (при любом появлении – выходе …) синьор Беласко выглядел безукоризненно.

Прицелившись к графе грабительского договора "Подпись бывшего владельца отеля", Беласко уронил Паркер с золоченым пером – сердце загрохотало, как мотоцикл и в глазах наискосок полетели черные хлопья. Хватая открытым ртом воздух, он рванулся к окну и там застыл с отвисшей челюстью – к подъезду, мягко шурша шинами подрулил черный "Кадиллак". Дверца автомобиля отворились, и четверо дюжих парней высыпало под бледное солнце. Двое шустро проскочили в стеклянные двери мимо обомлевшего спросонья портье, остальные молча созерцали, как из недр комфортабельного салона выбрался плотненький молодец в растянутой тенниске с надписью "Где ты, моя сладенькая?", пляжных шлепках на босу ногу и драных джинсовых шортах. Выбрался, потянулся, огляделся, лениво перемалывая жвачку и поправляя черные очки. При этом на мгновение задержал взгляд на окне, за которым скрывался шеф и у того совершенно остановилось сердце. А затем забилось часто и радостно, разгоняя кровь по тяжелому, поникшему телу. Перед тем, как рвануться к телефону, наметанный глаз мистера Беласко успел заметить класс выгружаемых из сверкающего "Кадди" чемоданов и установить их число: – шесть!

– Эй, вы что спите?! У вас клиент, идиоты! – Зарычал (Заорал)он в трубку внутреннего телефона с былым продуктивным осатанением.

– Я полагал… полагал, что мы уже закрылись… – Мямлил дежурный администратор. Я отпустил Кейси и Уилта… Ах, извините, сэр! Добрый день, сэр, с прибытием! К вашим услугам, мистер… – Зачастили в трубке реплики, обращенные к прибывшей персоне. "Я же обещал, что найду выход!" – Улыбнулся своему отражению Рикардо(?) , поправил галстук и поспешил вниз.

В пустынном холле, затхлом и пыльном, как копия усыпальницы фараона в провинциальном историческом музее, среди зачахших растений и усталой от эксплуатации мебели ходил, шлепая пластиковым подошвами, юнец в драных шортах – Первый Возлюбленный Америки. Никаких сомнений – это задиристое лицо сердечком, острый подбородок, рыжеватые прямые волосы, распадающиеся на пробор, кривящиеся губы, словно метящие сплюнуть жвачку в лицо собеседника, и при всем том – море обаяния, бездна первосортного сексапила, обойма убийственного шарма, очарование цветущей кредитоспособности!

– Правильно ли я понял, что кроме меня никто не посягает на ваше уединение, сэр? – Обратил он к Беласко непроницаемый блеск черных стекол.

– Мы предполагали закрыться на ремонт, но… – Виновато распахнул руки Беласко.

– Устраивает. Нужен люкс с окнами в парк на последнем этаже. Полагаю, дня на два, на три. И четыре одноместных для моих парней. Путешествую с друзьями. Плачу двойную таксу за отсутствие соседей.

– Хм… Чрезвычайно рад… сочту за честь подобрать номера лично для Вас… но должен предупредить, что в смысле комфорта в данный момент это не самое лучшее место. – Рискнул поломаться Беласко, уже смекнувший какими достоинствами привлекла "Кукарача" звездного гостя и жалостливо сообщил: Вокруг глухой парк, ни единой живой души, пустой отель, прислуга почти вся в отпуске… боюсь, Вам будет скучно и недостаточно комфортно.

– А в смысле жрачки? Кухня работает? – Парень рухнул на диван, испустивший скорбный вздох(выдох) и облачко пыли. Тут же на его колени запрыгнула и улеглась калачиком, обычно опасливая и привередливая, сиамская кошка.

– В ресторане санпрофилактика. Но я смог бы организовать некие домашние трапезы специально для Вас господин… – Беласко знал, делая вопросительную паузу, что настоящего имени не услышит. Но он должен был выдержать соответствующий тон.

– Бо Тоне. Турист.

– И, разумеется, сопровождающие лица. Вероятно, будут и гости? – Хитро прищурился Беласко, демонстрируя заговорщическое понимание но, кажется, переборщил. Парень вскочил, сбросив с колен кошку.

– Не думал, что в таком убогом месте станут проявлять навязчивое любопытство. Что за полицейские допросы, милейший? – Гость пригвоздил директора дерзким взглядом, от которого у Беласко мелко задрожали поджилки и процедил: – Кстати, у вас отличный галстук, мистер…

– Рик Беласко. Я лишь хотел на всякий случай… для вашего же спокойствия. Впрочем, я крайне не любопытен. Просто до противного.

– Именно так мне Вас и рекомендовали.

– Хм… – Рик не рискнул поинтересоваться именем благодетеля, приславшего к нему гостя и скромно опустил глаза. – Догадываюсь, что столь лестную характеристику могли Вам дать родственники моей супруги.