Людмила Бояджиева – Успех (страница 14)

– Мистер Одец, – Голди царственным жестом протянула руку прибывшему. Счастлива представить вам мсье де Боннара. Называть титулы, полагаю излишне.

– Заочно мы хорошо знакомы. – Молвил скрипучим голосом с хорошим местным произношением француз, пожимая руку розовощекого предсказателя вселенских ужасов. – Помниться, я назвал вас "Хичкоком футурологии", а вы отрекомендовали меня "Фантомом пугливых псевдонаучных кумушек". Мы квиты, канашка.

Француз рассмеялся с чрезмерной веселостью, краснея, фыркая и обмахиваясь широким рукавом. Краем глаза Одец успел заметить обескураженные физиономии гостей, сливавшиеся в пестрое месиво с одним композиционно выделенным пятном на периферии. Небрежно облокотившись на парапета террасы, словно оперный герой, высвеченный лучом прожектора в массовке, стоял, слегка кивая Белу узкой лысоватой головой, Директор КННТ – сам Парс Тото!

Подхватив кавалеров, Голди вывела их к эстраде, где под светящимся гербом ещё не родившегося Всемирного братства была заготовлена для провозглашения манифеста угольно-черная кафедра с микрофоном, и слегка подтолкнула к ней Бела. Тот, предложив французу место в почетном кресле президиума и делая в его сторону фокуснические жесты ладонями, мол "одну минутку внимания", ступил на заготовленное для себя место, секунду пребывал в полной растерянности, как разбуженное среди ночи дитя, но тут же, по природе истинного оратора, почувствовал прилив вдохновения. Мысли и идеи толпились в голове, спеша на выход. Горло перехватило, Бел откашлялся и просияв большим розовым лицом, начал: – Эйфория ложного рубежа осталась позади, вместе с туристическими забавами и аттракционами встречи 2000 года. Истинный переход в новое тысячелетие произойдет через девять месяцев и все мы ощущаем трепет неведомого, как пассажиры ракеты, готовящейся к грандиозному старту. Пусть говорят, что эта дата правомерна только для одной четвертой части человечества, живущей по юлианскому календарю. Мы это четверть мирового племени – его авангард, средоточие коллективного разума и совести. Мы – те, на кого возложена историческая миссия заботы о будущем нашего общего Дома. Чувство коллективной ответственности перед миром, заставляет сплотиться нас на пороге…

– Он что, изображает Спасителя? – Шепнула Голди русская магиня Галина Прежнева, прибывшая из Москвы. Она имела ввиду де Боннара, одетого в белые шелка, подобно герою знаменитой рок-оперы про суперзвезду. Бородка клинышком и вьющиеся довольно длинные волосы романтизировали его неординарную, возможно даже – противную физиономию. Так могла бы выглядеть пародия на иконописный лик, созданная рукой нечестивца – нос слишком длинен и остр, глаза под кустистыми бровями стреляют пронзительно и глумливо, узкий рот кривится в двусмысленной улыбке, то ли одобряя оратора, то ли иронизируя над им сказанным. И к тому же это пенсне! Стекла мутные, разного оттенка и сидят на переносье возмутительно криво. Как изволите относиться к носителю таких окуляров? Оценив имидж мультимиллионера, Голди неопределенно пожала плечами:

– Сегодня жарковато для смокинга. Он оделся легко. Свободный силуэт помогает чувствовать себя комфортно. Белое в этом сезоне – самый предпочтительный цвет. – Ловко увильнула она от определения идейной и религиозной принадлежности Шарля. Русская ей не нравилась. Она усиленно навязывалась в подруги и лезла на первый план. Деньгами сорила с демонстративной небрежностью. Внесла в фонд не сложившегося пока Братства солидную сумму. Яркая, очень нарядная, чрезвычайно общительная и избыточно богатая телесами молодая женщина говорила на иностранном кое-как. Программу своего "Комитета загробного комфорта" изложила расплывчато, напирая на то, что главное для русских, не победа, а участие в международном содружестве научных и оккультных сил. От Галины Прежневой веяло природным женским темпераментом и самыми дорогими в этом сезоне духами "Милениум".

– Страшненький. Наверно, подсадная утка от вашего ЦРУ. Я слышала, де Боннар вовсе не француз и даже совсем не такой. Молодой и красивый, как Бандерос. А вот мистер Одец – чрезвычайно солидный господин. Охарактеризовала россиянка главных персонажей банкета. Голди пропустила её реплики мимо ушей, сделав вид, что всецело поглощена речью Бела.

… – Недавний опрос общественного мнения показал, – продолжал тот, впав в ораторский экстаз, – что почти треть американцев-христиан верят в Апокалипсис, приуроченный к 2001 году. Не стану вносить сейчас этот критический момент на обсуждение, подчеркну лишь, что мы стоим на роковом рубеже под знаком с тремя нулями, означающем завершенность завершенности или завершенность отчаяния… – Переведя дух на своей коронной формулировке, Бол столкнулся взглядом с де Боннаром и утерял нить размышлений. Спохватился, просияв и распахнув руки перед остроносым в хитоне: – Хочу представить вам, друзья нашего гостя, о котором могу сказать лишь одно: – Мы все его хорошо знаем!

Путаясь в белых шелках, наступая на подол и цепляясь рукавами за углы кафедры, Шарль поднялся к микрофону.

– Друзья, организация, которую я представляю, но не могу помянуть всуе(вслух), уполномочила меня донести до вашего сведения следующие высокоценные откровения. Цифра, оседлав которую мы сейчас с вами летим по просторам времени и пространства, есть обозначение конца, но одновременно и начала. Она является барьером между "на время" и "навсегда", между отторжением и присвоением. Приведу пример. Что вы чаще всего видите на ценниках? – Девятки, девятки, девятки… Именно их полнота и незавершенность, отделяющая "есть" и "будет", доступное и чрезмерное, зачастую толкает вас на покупку вовсе ненужных вещей. Влечет ли вас дешевизна, когда вы складываете в корзину три связки красных нейлоновых носок по 99 центов за дюжину? Нет, вас обманывает магия незавершенности! На пороге третьего тысячелетия я призываю принять новую философию – разумность избыточности. Поясню. – Шарль сорвал эмблему Братства и вывел на белом фоне непосредственно собственным корявым пальцем, обмокнутым в бокал с красным вином, цифру 999 999 99 99 99. – Фу, девяносто девять долларов и 99 чентов. Заметили – до весомости миллиарда и округлости девяти нулей не хватает одного цента! Ну что за нищенская скаредность! – Он достал из кармана цент и бросил его в бокал. Затем перевернул лист и снова принялся вырисовывать ряды цифр. – А теперь так – 1 000 000 001. Привлекает? Именно эту сумму я внесу на счет организованного сегодня Всемирного братства в случае ожидаемого его членами явления Господня в момент перехода от 2000 к 2001 году. И ознаменую тем самым превращение эры инстинктивной скаредности в эпоху разумной избыточности. – Не надо рукоплесканий, господа, я предусмотрел и второй вариант. Конец света – увы, самый банальный конец света без участия мессии. Позвольте, скажите вы, кому же в таком печальном случае понадобятся деньги? А кому угодно, кто сумеет выкарабкаться. Эта сумма поступит через Всемирное братство в помощь выжившим. Причем, Апокалипсис с участием Христа или без него и переведение денег на счет лица или организации, засвидетельствовавшей сей факт, произойдет одномоментно. О чем я и представляю мистеру Одецу составленный по всем правилам документ. Смертельная игра! Планетарная рулетка! Участвуют лишь те, кто вступят в объединение Всемирного братства! Докладчик сделал торжественную паузу. В недоумевающей тишине выстрелами прозвучали одинокие хлопки – стоя у кафедры звучно ударял крупными сухими ладонями Парс Тото – Ответственный директор Комитета (?)наступлением нового тысячелетия, персонаж загадочный и всесильный, появившийся в тихом флере неприметного инкогнито.

– Вот чек на указанную сумму, а вот – составленный комиссией мистера Одеца документ для основания Всемирного братства перехода Границы. Я вижу в нем замечательные имена и присовокупляю к ним свою подпись. – Из складок балахона, появились необходимые бумаги, блеснуло алмазом вечное перо затейливой конструкции – Шарль широким росчерком подмахнул резолюцию и издал губами мало приличный звук. – П-р р… И будет на этом. Не терплю официальностей. А сейчас несравненная Голди Бойлер сделает одно из своих блистательных прорицаний. – Оратор пригласил к микрофону Голди и остался рядом, окидывая из-за её плеча присутствующих дам откровенно оценивающим взглядом. Голди посвятила Шарлю сногсшибательную улыбку: – Благодарю вас, мсье де Боннар! Щедро выделенные вами средства, как я надеюсь, поступят в распоряжение моей Церкви. Я предрекаю Апокалипсис, но твердо намерена выжить вместе с членами моей секты в комфортабельных бункерах, экселенц!

– Не называйте меня так, черт подери! – вспыхнул неадекватным негодованием де Боннар. – Можно просто Господин де Боннар, в лучшем случае – сэр Шарль. Вот ещё вздумали!

– Охотно, сэр Шарль, поделюсь открывшейся мне в медитации информацией относительно отдельных личностей. Коротко объясню суть дела присутствующим. Глава секты "Обеспокоенных христиан" Миллер считает себя избранным Богом свидетелем конца света. Он, как помнится, утверждал, что ровно к 2000 году Христос явиться и будет убит (побежден) Антихристом. Дабы не стать свидетелем этой катастрофы Миллер призывает своих сторонников к массовому самоубийству. ФБР разыскало их и предотвратило трагедию. Мы благополучно встретили новый год. Антихрист запоздал. Но Миллер не сдался – он снова скрылся с членами своей секты, намереваясь устроить массовые похороны тех, кто надеется таким образом избежать Апокалипсис. Общественность обеспокоена судьбой одураченных жертв лжепророка. – Голди хмыкнула. – Я вижу в зале представителей СМИ и заявляю – ищите в Иерусалиме. Четвертый район, разрушенная бензоколонка. Двести человек, в том числе, женщины и дети… Я завершила изложение доступной мне информации, передаю слово мистеру Одецу, для подведения итогов встречи…