Людмила Бояджиева – Сименон и Дениз Уиме (страница 35)

Теперь каждый вечер у них чуть ли не тайное свидание за первым столиком возле оркестра. Заметив девочку, музыканты сразу начинали играть вальс. Жорж приглашал свою даму на тур вальса и они летели по площадке в головокружительном хороводе цветущих кустов, пальм, розового закатного неба, глади моря, серебрившегося зеркальной гладью. На трогательную пару все обращали внимание, любовались малышкой и ее не молодым, но таким обворожительным отцом.

Эти танцы в лучах заходящего солнца, окрашивающих разгоряченное личико Мари-Джо, останутся лучшими воспоминанием долгой жизни Сименона.

«Мари-Джо необычно умная, наблюдательная девочка, умеющая размышлять и чувствовать. С раннего детства крайне чувствительная, она легко печалилась, и любая малость была способна привести ее в восторг или в отчаяние. Любой пустяк, неловкость пронзают ее сердечко, но она не плачет и никогда не просит утешения… »

Вернувшись в Эшандан, Сименон написал «Мегрэ и старики» и роман «Бетти», в котором рассказывал о погибающей от пьянства женщине. Прочитав рукопись, Дениз решила, что именно ее имел в виду муж, описывая поведение алкоголички.

— Хорошенький «портрет» любимой жены у тебя получился!

— Бетти не имеет ничего общего с тобой.

— Но она пьет и скандалит.

— К несчастью, этим грешат многие.

— А я, к тому же, работаю как вол. Эткен в отпуске и я завалена лавиной скопившейся почты.

— Что делает вторая секретарша?

— Я выгнала ее. Пришлось взять другую. Она еще не приступила к работе, этакая простушка.

— Зачем тебе бестолковая секретарша?

— «Простушка» — не означает отсутствие сообразительности и эрудиции. Напротив — это идеал женственности, обладающий всеми достоинствами. Так меня учит мой мудрый супруг.

— Изящное подтрунивание над моими слабостями.

— Не только подтрунивание, но и ублажение слабостей. Она как раз в твоем вкусе. Я назвала ее «Блины». Краснощекая коровница — совершенно русский тип. А блины — излюбленная пища русских.

Вопрос о флиртах Сименона со служанками остается спорным. Дениз настаивает, что обширный женский персонал был набран из «гаремных» соображений. Сам же Сименон категорически отрицает связи с прислугой, делая исключение лишь для одной, которая появится в его жизни позже.

Наступил 1961 год — последний год в Эшандане.

Марк с женой живет в Париже, работая над фильмами вместе с Жаном Ренуаром.

Сименон оформляет обязательства финансового обеспечения детей до 26 лет, в котором обязуется материально поддерживать их, не зависимо от того, учатся они, или нет, и чем занимаются. Он ни в чем не собирается ущемлять волю детей в выборе профессии или образа жизни. Опасается лишь того, чтобы никто не стал папенькиным сынком или, «не дай Бог, плейбоем». «Я переводил бы эти деньги даже в том случае, если бы кто-то из детей стал маргиналом или хулиганом. Хотя я не люблю этого слова, но уж лучше хулиган, чем плейбой.»

Превратиться в бездельника или светского сноба — самое страшное, по мнению писателя, что может случиться с человеком. Поэтому Сименон с самого раннего детства старался привить сыновьям вкус к ремеслу.

Всем мальчикам, достигшим трех лет, он покупал столярный верстак. Сперва игрушечный, а потом настоящий. Кроме того, каждый получал пару боксерских перчаток и боксерскую грушу. В свое время Сименон прошел тренировки с профессионалом и теперь смог самостоятельно учить сыновей ударам, правильному дыханию, приемам самозащиты. Но не привил хороших манер, хотя сам с пеленок машинально произносил «простите» и «пожалуйста».

За семь дней в январе Сименон пишет «Мегрэ и нерадивый вор». В начале на написание романа он затрачивал в среднем двенадцать дней. А так как старался все больше сжимать свой стиль, освобождаться от рассуждений и второстепенных деталей, то дошел до семи дней — самого любимого числа после тринадцати. Этот срок станет основным и впоследствии.

«Я всю жизнь оставался индивидуалистом. Держался подальше от газет и литературных журналов и, в самом деле, чувствовал себя противником всего литературного, всегда увлеченного формой более, чем содержанием».

Со свойственной ему обстоятельностью Сименон проектирует будущий дом. Удобство и минимум украшательства — этот принцип он старается выдержать во всем. Есть и еще одно требование — просторность, величина комнат и их количество с учетом растущей семьи. Фасад двухэтажного каменного дома — белый и голый, украшен лишь окантовкой золотистым металлом, обрамляющим двери и окна. Ни террас, ни портиков, ни балконов — совершенный минимализм внешнего вида.

Ознакомившись с планами заказчика, архитектор схватился за голову, наброски привели его в ужас:

— У дома нет изюминки… Он похож на типовое жилище…  И, вы меня извините, но крыша из шифера — это…  Это уж слишком просто.

— У меня простые вкусы. В основном, мои требования касаются удобства и внутренней отделки.

— Боюсь, я не смогу быть вам полезным. У меня несколько иной подход к архитектуре. Меня интересуют сложные творческие задачи.

— Лаконизм и простота — самая трудная из творческих задача, поверьте, мне много пришлось за них биться.

Архитектор согласился и приступил к проектировке дома в соответствии с требованиями заказчика. Когда дом будет готов, золоченая окантовка окажется почти незаметной и белый фасад с рядами простых окон жители окрестностей станут принимать за больницу или дом престарелых.

Планировка и внутренняя отделка дома целиком следовала указаниям Сименона.

Два этажа и мансарда, кабинеты, библиотека, две гардеробные и целый этаж — владения детей. Одно крыло здания должны занимать апартаментов Дениз, выдержанных в красно-белых тонах, включавшие просторную ванную комнату с мраморными стенами и полом. В ванной, примыкающей к кабинету Сименона, везде только кафель — полы, стены, потолок — все ярко-красного цвета. Белое и красное — доминирующие цвета во всем доме. В белых комнатах толстое красное ковровое покрытие, красная сафьяновая мебель и минимум украшательства. Для своих апартаментах Дениз заказывает всевозможные предметы — от ножниц до телефонного справочника — красные и непременно помеченные ее монограммами. У дома непременно будет выстроен крытый стеклом бассейн в виде ротонды — для Дениз. И большой плавательный бассейн с трамплинами и вышкой для детей.

Пока идет строительство дома, можно заняться другими делами.

Ранним весенним утром семейство отправляется на открытие Женевского автосалона. Почетного гостя принимают с распростертыми объятиями, представляя самые эффектные модели. Внимание Дениз сразу привлек ярко-красный автомобиль фирмы «Крейслер» — эксклюзивная модель с кузовом итальянского дизайнера. Она тут же получает игрушку. Сименон покупают еще один автомобиль поскромнее, что бы возить детей в школу, когда погода не требует использовать более комфортабельный «Лендровер».

На стенде «роллс-ройса» — сверкал никелем автомобиль бледно-сиреневого цвета.

— Модель «Синий туман». Именно то, что соответствует вашим масштабам, мсье Сименон, — Директор салона распахнул дверцу авто. — Бесшумный мотор, приборный щиток из тропического дерева.

— Н-да…  — замялся Сименон. — Меня смущает излишняя помпезность автомобиля. «Роллсы» стали признаком шика. А я человек простой.

И все-таки он приобрел этот заманчивый «Синий туман». Кто-то из публики шепнул за спиной:

— Вот это размах! Покупает автомобили, как капусту на рынке.

Именно такого эффекта — отделяющей его от простых людей роскоши, Сименон боялся.

Но положение обязывало, финансы позволяли. Кто смог бы удержаться от такого соблазна?

Дениз нанимают еще одну прислугу. У молодой женщины открытое простое лицо, золотисто-каштановые волосы. Она приветлива и невозмутимо спокойна.

— Как тебе новая горничная?

— Вполне милая. Тереза похожа на венецианку, ее тихая улыбка действует на меня успокаивающе, — одобряет он выбор жены.

— Рада способствовать хорошему настроению «хозяина», — Дениз иронически улыбнулась.

Рождество проходит тревожно, Дениз проявляет все большую склонность к алкоголизму, усиленную неврозом — она понимает, что не справляется с бумажными делами. Почта скапливается месяцами. Приходится отправлять огромные письма с оправданиями за задержку. Она купила два диктофона в красных кожаных чехлах, но они так и остались не распакованными. К счастью, согласилась вернуться на свое место Эткен, и потихоньку разобралась в бумажном хаосе.

Тереза, одетая в черное форменное платье, передник и шапочку горничной, не имеет определенных обязанностей. Но Сименону приятно видеть в доме ее спокойное лицо, тихие, неторопливые движения.

Дениз вводит новшество — решает закрепить определенное меню по дням недели. Появляется «день пюре с бараньей ножкой и с фасолью», «день говяжьей отбивной с косточкой», «день рубленого бифштекса с горчичным соусом и фаршированными баклажанами».

Прислуга по-прежнему сторонится хозяина. Сименон выспрашивает Буль о причинах такого отношения к себе и та неохотно рассказывает, что строгие инструкции от хозяйки поступают ежедневно:

— Месье не такой человек, как другие, он пишет и обдумывает романы. А посему запрещается входить к нему в кабинет и даже стучаться в дверь в любое время, даже если на двери отсутствует табличка «не беспокоить». Запрещается шуметь, разговаривать с ним, запрещается смотреть ему в лицо.