Людмила Бояджиева – Сименон и Дениз Уиме (страница 25)
Сим дежурил возле нее до самого последнего момента, когда каталку с Дениз отвезли в родильное отделение. Вскоре ему сообщают, что у мадам Сименон родилась крепенькая девочка с золотистыми волосами. Это поважнее премий и званий академика — это главный смысл его жизни! Жорж переполнен восторгом и нежностью. Он мчится в магазин, на витрине которого давно приметил две большие нарядные куклы викторианской эпохи. Они сидели в обнимку — мальчик и девочка, разодетые в пух и прах, с фарфоровыми мордашками, веснушками и голубыми глазами. Хозяйке магазина — седой даме с изысканными манерами — не хочется расставаться с куклами.
— Сколько лет вашей дочке?
— Ее зовут Мари-Джо! У нее голубые глаза и льняные волосики. Она только что родилась!
— О, мистер Сименон… Не велики ли для малышки эти куклы?
— Я уверен — они ей понравятся!
Когда Сим с огромными пакетами возвратился в палату Дениз, та разговаривала по телефону с издателем:
— Да нет, я уже не жду ребенка! Моя дочь родилась два часа назад. Я чувствую себя прекрасно. Здесь у меня все документы. Я рассчитываю работать в нормальном ритме…
Сименон не может не удивляться поведению жены, устроившей эту демонстрацию своего усердия. Но он счастлив и это главное!
Дома становится ясно, к чему Дениз затеяла показательный трудовой марафон.
— Милый, мне кажется, нам нужна вторая няня, по одной для каждого ребенка. Я совершенно закрутилась с твоими бумагами.
Вскоре в доме уже живут две милые американки, а на уик-энд к ним заваливается «банда Марка» по прозвищу «рыжие» — так называют этот кошмар в деревне. Энергичные подростки, гоняющие на мотоциклах, плохо управляемы. Но при чем здесь воспитание?
«Если я всегда со страстью следил за своими детьми, то все-таки никогда ничего не запрещал им. И никогда не говорил им: „Это плохо“ или „Этого нельзя“. Когда они делают что-то, что я не одобряю, я только спрашиваю:
— Ты доволен собой?
Тот или другой, подумав, шепчет:
— Это нехорошо.
— Если ты сердит на себя, то придумай наказание, какое хочешь…
Почти всегда они закрываются на определенное время в своей комнате, и мне никогда не приходилось жаловаться на них. Я не люблю ни громких слов, ни торжественных клятв».
Воспитательная тактика Сименона скорее похожа на боязнь брать на себя ответственность за формирование духовного мира ребенка, нежелание тратить время на отеческие наставления и элементарное объяснение того, что хорошо, а что плохо. Возможно, Сименон так выкладывался в романах, что нравственные проповеди набили ему оскомину. Очевидно, дети, растущие без наставлений, должны были просто-напросто брать пример со своих родителей. Какой пример? Позже Джонни признается, что с пяти лет понял, что родители ненавидят друг друга. Мари-Джо признается: «Я всегда боялась, что мама убьет папу». А как оценить все то, что происходило на глазах Марка, когда его отец устраивал сексуальные игры с Буль и Дениз, пользуясь отсутствием законной жены? Здесь растеряется опытный педагог. Сименон же занят умилением растущими человечками и сочинительством. Кроме того — есть же мать и няни, которых он оплачивает! Пусть они и учат детей уму разуму.
После рождения Мари-Джо Сименон написал роман «Мегрэ тревожится» и в этом же 1953 году еще пять романов. Дочка, на которую он постоянно бегает смотреть, придает умножает его энергию. С самого начала он решил, что между ним и малышкой установилась некая тайная связь и ее жизнь зависит от его непосредственного присутствия.
Сложился определенный ритуал: утром Сименон ездил в деревню на почту отправлять рукописи, а когда возвращался, то непременно встречал няню, прогуливающуюся с дочкой. Он выходил из машины и бежал к коляске, чтобы поскорее взглянуть на малышку. Она улыбалась — и это были драгоценнейшие минуты в его жизни. Однажды Сименон не смог остановиться — мешала встречная машина. А домой он застал панику: Мари-Джо потеряла сознание! Врач не может установить причину. Но чудо: девочка приходит в себя, едва отец приблизился к кроватке. Сименон уверен, что она едва не умерла из-за него — ведь он пропустил их утреннюю встречу.
«Я всегда верил в то, что нужен ей. Знал с того самого первого дня, когда она родилась, и я купил две викторианские куклы. Они теперь сидят вместе в одном кресле, что бы малышка могла видеть их из своей колыбельки».
Иногда к вечеру он возил жену и детей прогуляться по необычайно живописным окрестностям Лейквила. Он счастлив, и размышляет вслух. Рассказывает, вспоминает, стараясь увлечь Дениз, но она неизменно засыпает. Он пытается найти темы для бесед, способные заинтересовать ее. Но сон все равно побеждает.
— Давай выпьем по стаканчику в баре, — предлагала Дениз, едва открыв глаза.
В баре он заказывает джин с тоником или сухой мартини, как миллионы американцев. Ди же непременно берет виски. Это «выкуп», который она требует за мучения прогулки.
Сименоны едут в Нью-Йорк на свадьбу дочери издателя. Дениз надевает платье от Ланвен. После церемонии в церкви они отправляются на ужин с танцами в самом большом салоне гостиницы «Уолдорф-Астория» на Парк-авеню. Здесь собрался весь цвет Нью-Йорка — издатели, писатели, миллионеры и миллиардеры, светские знаменитости. Маленькие столики с лампами под розовыми колпаками, избыток черной икры и шампанского. Сплошные цветы, комплементы, речи, тосты — атмосфера как раз для Дениз. Она в приподнятом настроении с бокалом в руке переходит от столика к столику, блистая бриллиантами и улыбкой. Сименон же мучается от крахмального воротничка и светских церемоний. Что бы отвлечься, он думает от детях, о доме и обустройстве сада.
Здесь впервые ему предлагают писать романы для ежемесячного журнала бестселлеров.
— Как? Я должен ежемесячно выдавать роман для вашего издательства? У меня же множество других обязательств.
— Вы, в самом деле, так наивны? — Издатель смотрит на него с изумлением и нескрываемой жалостью. — Сейчас я вам все объясню. Вы пишете сценарий страниц на двенадцать и одну главу для наших экспертов. И все! Остальное — наше дело. Мы работаем для десятков миллионов читателей и прекрасно знаем их вкусы. Вам не придется ни потеть над текстом, ни беспокоиться об успехе. И ваша фамилия на обложке! Приятный «пустячок». Кроме гонорара, естественно.
— Я благодарен, что вы подумали обо мне… — Сименон едва сдерживал ярость.
— Так вы согласны?
— No!
У него такое выражение лица, что издатель поспешно ретируется. Сименон с трудом заставляет себя успокоится — существование практики «литературных негров» потрясло его.
«Теперь я знаю, что скрывается за некоторыми известными авторами!» — пылая гневом, говорит он Дениз.
1954 год полон покоя и счастья — подрастают мальчики, и Мари-Джо с каждым днем становится прелестней. Нежная, разумная маленькая девочка, похожая на ангела. Марку пятнадцать, в смокинге с цветком в петлице, он ходит на балы, которые устраивает школа для девочек. А в уик-энд, натянув драные джинсы, бегает по окрестностям с друзьями.
Тринадцатого февраля Сименону исполняется 51 год. День рождения дочки следует за ним. Она сидит на высоком стуле с серьезным видом, созерцая пламя единственной свечки. События отмечают в кругу семье, Сименон немного стыдится, что является отцом таких маленьких детей.
Оба мальчика учатся в школе, куда отец их ежедневно отвозит. Приходит время крестить девочку, крестным отцом сводной сестренки становится Марк.
Боясь набрать вес, Дениз ест грейпфруты и зеленые салаты, но не отказывается от виски. В женском журнале, на специальном вкладыше для определения совершенства фигуры, она каждый день обводит свой силуэт, приближаясь к идеальному размеру.
Сименон активно пишет и продолжает утверждать, что «напрасно искать в моих книгах, даже читая, как некоторые критики „между строк“, отражение состояния моей души в данный момент».
За год выходят пять, а не шесть, как обычно, романов — он много времени проводит с дочкой.
«Ты нежная и хочешь видеть вокруг себя только нежность. Разве она не должна быть взаимной? Не эта ли нежность и потребность получать взамен тоже самое, делают тебя такой ранимой?
Я буквально не спускаю с тебя глаз, словно опасаюсь, что кто-то равнодушный, сам того не ведая, причинит тебе боль. А, между тем, ты излучаешь радостное сияние с твоими волосами, отражающими солнце, с удлиненным личиком, с твоим таким гибким и в то же время крепким телом!
Вскоре мы стали прогуливаться, держась за руки, и я всегда испытывал волнение, чувствуя твою ладошку, зажатую в моей руке. Впервые в жизни я присутствую при том, как расцветает маленькая девочка. Ребенком я всегда завидовал своим приятелям, которым повезло иметь сестру».
Каникулы семейство проводит у моря, а осенью снова вступает в права ежемесячная неделя релакса в Нью-Йорке. Походы по кабаре и ночным клубам, встречи с издателями. Выходит сборник новелл Сименона под названием «Опасные повороты». Этот том остался в программе многих университетов на долгие годы.
Три дня у Сименонов гостит лондонский издатель — эрудит и англичанин до кончиков ногтей.
Когда Сименон занят, он прогуливается по аллеям в темном узком пальто и черном котелке, обшитом креповой ленточкой, словно шествует по лондонским улицам. И непременно с книгой в руках. Это удивляет Марка и он спрашивает: