Людмила Бояджиева – Сименон и Дениз Уиме (страница 20)
— И что ты решил? — настороженно спрашивает она Жоржа.
— А что я должен решать? Все останется по-прежнему.
— Ты не намерен развестись?
— Нет! И так все хорошо. — Твердо ответил он. — Марк обрадуется малышу. Буль привыкнет.
— Во Франции и Бельгии мужчину не преследуют за адюльтер. Но сочтут виновным, если он «содержит сожительницу под супружеским кровом».
— Полагаю, в пуританской Америке дела обстоят еще хуже. Я проконсультируюсь с адвокатом.
Дениз больше не курит и не пьет. Она стала удивительно нежной.
— Наш мальчик будет самым красивым — твой сын, Джо! — она нахмурилась:
— Одно тревожит: как теперь все сложиться? Боюсь… боюсь нам придется заключить брак.
Через несколько дней Жорж вызвал Тижи на серьезный разговор:
— Я думаю, нам все же придется развестись. Ты сама это прекрасно понимаешь. Иначе нас могут отправить назад в Европу как «нежелательных элементов». По американским законам наше общее сожительство аморально.
— По человеческим тоже. Помяни мое слово… — она устремила на него свой суровый взгляд из-под нахмуренных бровей: — Однажды, Жорж, ты придешь просить у меня утешения.
Неожиданная поездка в Лос-Анджелес несколько разряжает обстановку. Один из продюсеров решил снимать фильм по роману Сименона «Цена головы». На главную роль приглашен Чарльз Лаутон, уже прославившийся в ряде фильмов. Они познакомились — писатель и актер. Сименон пришел в восторг — «огромная глыба, движущаяся с легкостью танцовщика — вот что такое Лаутон!» Расстались друзьями и сохранили добрые отношения на много лет.
Марку исполнилось десять, он с радостью ждет братишку, трогая живот Дениз, уже ощущавшей толчки малыша.
Ребенок должен родиться в сентябре. Дениз и Жорж каждую неделю вместе посещают гинеколога с бутылочкой мочи. Низкорослая Дениз превратилась в колобок, но Жоржа это не смущает — он с восторгом ждет появление малыша.
— Милый, я чувствую себя виноватой, — Дениз погладила огромный живот. — Я так тебе сочувствую. Знаю, что тебе не хватает «этого»…
— Еще мальчишкой я привык заниматься любовью каждый день, чаще всего, два-три раза в день. Это так же необходимо мне, как чашка кофе или трубка. Но дом на холме помогает преодолеть голод.
— Теперь уже скоро…
Срок приближался, Дениз чувствовала себя нормально, и они решили подыскать клинику.
Роскошный монастырь с мраморным полом, милыми монашками — медсестрами приходится будущим родителям по вкусу.
Жорж хотел добиться разрешения присутствовать при родах. Однако ему позволили остаться с Дениз лишь до того момента, как начнутся схватки.
29 сентября Дениз без особых трудностей родила большого, крепкого малыша. Хотя весил более пяти килограмм и был самым крупным мальчиком в родильном отделении.
Счастливый отец велел доставить Дениз ворох роз, но медсестра пришла в ужас, увидав охапки цветов:
— Мистер Сименон, у нас здесь не цветочный магазин.
Жорж ликует: Жан-Дени-Кретьен Сименон родился! Он был совершенно счастлив и гордился своим крупным сыном.
Он был очень нежным и заботливым отцом: научился менять подгузники, кормить сына из бутылочки с соской, поскольку молока у Дениз для такого богатыря не хватало. Пока искали няню, Дениз и Жорж проводили часы на кухне: вместе стерилизовали бутылочки и подогревали молоко. Совершенно идиллическая, нежно любящая друг друга пара. Всем ясно — развод с Тижи неотвратим. Сименон нанимает для Тижи и для себя самых дорогих адвокатов, ибо раздел имущества не так прост, как казалось вначале. Письма адвокатов следуют одно за другим. Что бы успокоиться он пишет роман «Мой друг Мегрэ» — третий из написанных в Тумакакори. Действие происходит на острове Поркероль, где он много рыбачил и часто играл в шары с рыбаками.
Снова предстоит переезд: Марку исполнилось 10 лет и ему необходима более серьезная школа, чем та, которую он посещал здесь.
Жорж решает поселиться в Сан-Франциско, считая его самым красивым городом в США. Но по дороге видит красные крыши Кармеля, утопающие в зелени на берегу океана. И в тот же день находит там виллу.
Кармель-на-море уникальное место в Калифорнии. Городок с его садами и виллами прилепившимися к довольно крутому склону, выглядел игрушечным. Это курорт для очень богатых, здесь все комфортабельно и солидно, несмотря на небольшие размеры. Здесь нет рекламных панно, автомобилисты проявляют старомодную учтивость. В магазине продаются французские деликатесы — консервированные улитки и лягушечьи лапки. В книжном невиданное разнообразие — литература на всех языках.
Их дом выстроен из отливающей всеми оттенками розового орегонской сосны и толстых стекол, заменяющих стены. Просторные комнаты залиты светом. Спальня с одной стороной выходит на террасу, где часто спит малыш. Море цветов и зелени окружает дом, кухня нашпигована современной техникой, от которой у Сименона захватывает дух. За террасой — лес, а за ним — синева океана.
Идет 1949 год. Неистовая бурная страсть Жоржа к Дениз успокоилась. Успокоилась и Дениз. Она уже не провоцирует его на скандалы и, похоже, перестала играть роль соблазнительницы. Это простая и любящая женщина, забывшая о макияже, души не чающая в своем сыне. Правда, она снова начала курить, но делает это без эффектных жестов. Между ними уже не происходят мучительные сцен, как в прошлом. Она скромно одевается, ее лицо на морском воздухе порозовело — милая, простая молодая мать. Приятельница Дениз, зашедшая к ним на обед, спросила у Ди, где она может подкраситься после еды. Дениз увела ее к туалетному столику в спальне:
— Вы знаете, в моем доме вместо пудры только тальк.
— Нет ни губной помады, ни румян?
— И туши для ресниц, и даже карандашика для бровей!
Жорж, куривший на террасе, слышит театральные интонации в ее голосе, понимает, что Дениз приятна демонстрация полного преображения. Ему не приходит в голову, что тайные средства макияжа Ди хранила в специальном ящичке. Не может же настоящая женщина остаться совершенно «безоружной»?
Он счастлив и хочет, что бы все вокруг были счастливы.
Сименона огорчает единственное — вмешательство Дениз в дела с издателями. Когда речь заходила об авторских правах, то он действовал по собственному усмотрению. Остальные вопросы решала Дениз, обсуждая часами по телефону и в пространных письмах кучу мелких деталей. Сименон старается не вмешиваться, он так дорожит обретенным покоем.
— Дорогая, где свежие газеты? — Жорж вышел на террасу — рабочий день окончен.
— А мне нравится, что первый мой читатель — непременно ты! В сущности, получается, что я пишу для тебя.
— И не перестаешь меня удивлять! По-моему, сочинить детектив с запутанной интригой — самое сложное, что может быть.
— Ошибаешься! — он выбил о деревянный парапет трубку. — Нет ничего проще, чем написать детективный роман. Прежде всего, необходим хотя бы один труп. Затем необходим инспектор или комиссар полиции, который ведет расследование и имеет права рыться в прошлом любого человека. И наконец… — Что еще надо, моя секретарша?
— Любовь! Без любовных сцен было бы скучно.
— Любовь может играть разную роль — стать обвинителем или защитником. — Он закурил другую трубку и, как всегда, раскуривая, пустился в рассуждения. — Все зависит от того, толкнула ли она на преступление или оградила от него, погубила или спасла.
— Преступная любовь — это волнует! А вот мадам Мегре очень уж правильная — все возится у плиты и ждет своего благоверного.
— Мадам Мегрэ — идеал женщины для миллионов читателей, которые заглядываются на легкомысленных девушек, а дома мечтают всегда иметь надежную женщину и вкусное рагу.
— А дамы мечтают о комиссаре. Такой умный и сильный мужчина!
— Главное в моем Мегрэ — стремление понять людей. Понять истоки их слабостей и никогда не осуждать.
— Не полицейский, а «Служба спасения».
— Именно так! Но мы забыли о еще одной непременной составляющей детектива — о подозреваемом.
— Верно! Ведь в нем вся соль. Особенно интересно, когда подозревают уважаемого и состоятельного человека. — Дениз прищурилась, выпуская дым сигареты к морской сини. — В каждом читатели находится толика зависти к хозяевам жизни и им очень приятно, когда толстосумов застукивают с поличным. Принеси вино из холодильника.
На стеклянном столике появились бокалы и бутылка «бордо».
— И ты заметила, — Жорж наполнил бокалы, — подозреваемых должно быть как можно больше. То есть, как можно больше людей должно иметь мотив к свершенному преступлению. Необходимы подозреваемые, которых автор, ради финального сюрприза, более или менее удачно замаскировывает.
— А следователь мечется от версии к версии, нащупывая верный след. — Дениз улыбнулась.
— Инспектор или комиссар как бы играет роль перил на крутой лестнице. Читатель идет следом за ним. Вместе с ним подозревает, порой делится с ним опасениями. И вот на последних страницах раскрывается правда. Даже если детектив плох, редко бывает, чтобы читатель отшвырнул его после нескольких первых глав.
— Каждому хочется знать, чем дело кончится. С обычными романами все не там: если он не трогает, его бросают после второй или третьей части. Мне кажется, я могла бы стать неплохой Агатой Кристи. Ты не находишь?
— Достаточно нам одного Сименона! — он развернул американскую газету.