Людмила Бояджиева – Розовая мечта (страница 50)

— Ты умеешь быть жестоким. — Я поднялась, взяв одежду. — Надеюсь, это не самое сильное твое чувство. Позвони, когда победит то, о чем ты декларировал чуть раньше — любовь и сострадание.

Он поймал меня за руки, и так стоял, опустив голову, не в силах посмотреть мне в глаза.

— Я патологически ревнив… — Хрипло признался он. — И сейчас думал, как разыскать в Стамбуле этого парня и убить его…

— Парня — ни имени, ни лица которого мне не дано было узнать. — Я усадила его на диван, шепча в щеку: — Пойми, это был всего лишь символ, знамение… Предвестник того, что в моей жизни должен появиться ты, а я не должна этому противиться… Ведь все считают меня пресной и сдержанной женщиной…

Юл приблизил ко мне свои губы:

— Укуси-ка меня, волчица, укуси до крови. Я хочу убедиться, что твой огонь — только для меня.

И вновь мы вцепились друг в друга, чтобы подвести черту под своим прошлым. Захлопнуть дверь в тайники сознания, полные «скелетов». Мы вышли из схватки обновленными и ещё более близкими…

— Странно, но я не ревновал тебя к мужу. Вернее — не очень сильно. Потому что чувствовал, как ты тянешься от него — ко мне… И даже жалел его — как честный грабитель обворованного человека… Ведь я решил отнять тебя у него, Слава…

— Я не представляю своей жизни без тебя. Но пока не будем решать все сразу… Пойми — Сергей действительно дорог мне. Есть Софка, есть дружба. Часто мне кажется, что я единственный близкий человек Сергея, хотя никогда не вникаю в его дела.

— Это понятно. Думаю, твой муж занят сейчас в каких-то очень серьезных разборках. И он бережет тебя, отстраняя от своих секретов… Слава, я должен тебе кое-что рассказать… Наверно, давно уже должен был это сделать, не дожидаясь, пока мы станем так близки…

Я положила голову на его плечо, наслаждаясь ощущением женщины, прильнувшей к своему хозяину и защитнику. Юл сунул нос в мои волосы и, касаясь уха губами, сказал:

— Я видел тогда ночью человека с простреленной рукой. — Он остановил мою попытку подняться и крепко прижал к себе. — Я не мог уйти, простившись с тобой и смотрел на темный фасад дома, ожидая, когда зажжется свет. Мне необходимо было знать, как светится твое окно… Он выбежал, зажимая левую руку и, сев в припаркованный за углом автомобиль, уехал… Только увидев капли крови, я понял, что человек ранен. Я шел по следу — словно клюквинки, раздавленные в сверкающем снегу, капли вели меня к подъезду. Я задрал голову, соображая, относится ли этот подъезд к тому окну, которое я счет твоим — свет приятно золотился сквозь спущенные шторы. И тут прямо на меня выскочил малый — секунду мы стояли нос к носу, и он юркнул в темноту. Черная шапочка, которую обычно надевают киллеры, и невыразимое брезгливое презрение в глазах насторожили меня. Я сообразил или придумала, что стрелял именно он…

— Значит, ты видел этого человека?! Господи! Ведь он стрелял в моего знакомого… Понимаешь, Сергей не мог встретить меня после ночной смены и прислал своего знакомого парня. Мы поднялись к нашей двери и здесь почти неслышно хлопнули два выстрела. Одна пуля застряла в дверном косяке, другая ранила Геннадия… На его плече расплылось кровавое пятно…

— Слава! Этот гад метил в тебя! — Юлий сел и встряхнул меня за плечи. — Я же не знал! Я не мог знать, что он охотился за тобой… Эх! Я ведь чуть не поймал его!

— Сумасшедший! Он был вооружен. И, конечно, стрелял не в меня. Геннадий одел куртку Сергея. У них похожие фигуры. Возможно, Сергей узнал, что за ним следят, а может они поменялись одеждой случайно. В их «конторе» часто бывают ЧП…

— Как же так? Сергей переоделся, зная, что на него готовится покушение, причем, в тот момент, когда он будет провожать тебя! Он же рисковал тобой!

— Этого не может быть. Твоя версия ошибочна. Сергей сто раз закрыл бы меня своим телом. Но подставить… Никогда.

Юлий задумался, вышагивая по комнате. Открыл форточку, жадно глотая ворвавшийся в нашу разогретую комнату морозный воздух.

— Посмотри, ничего не сходится: киллер стрелял с двух шагов и два раза. Попал в руку и убежал. Так не бывает с профессионалом. Значит, он не должен был убивать, он должен был припугнуть! И не этого Геннадия, которого, конечно, не мог спутать с Сергеем, а тебя! Пойми — кому-то очень надо было напугать тебя.

— Но зачем? Ведь я действительно ничего не знаю.

— Угроза жене — лучший способ прижать мужа… А бывает… бывает, что и муж предпочитает припугнуть жену, предупреждая её таким образом о соблюдении осторожности…

— Ты что? Не смей говорить так! Подозревать в подлости Сергея сейчас вдвойне непорядочно. И вообще — крайне несправедливо.

— Извини. Я действительно не должен был мутить грязь. Я собираюсь победить его чистыми руками.

— Милый, ты собираешься обскакать Сергея по службе или вызвать его на дуэль?

— Я поищу другую работу. У меня есть голова, руки, я кое-чему научился… Работать с компьютером, ладить с людьми… А стрелять я не умею, уж лучше очаровывать женщин.

— На это не рассчитывай. Запрет на профессию альфонса наложен. — Я опечатала его уста, нос и глаза поцелуями и вкрадчиво попросила. — Но ты ведь позволишь сделать мне один сюрприз? Ты способен порадовать меня согласием? Ну, пожалуйста, скажи «да», когда я тебя попрошу. Обещаю, что это будет только один раз.

Глава 26

Вернувшись домой, я затеяла лихорадочную уборку, прокручивая в голове детективные версии. А что, если в самом деле хотели припугнуть меня. Но кто и зачем? Допустим, враги Сергея, желая оказать на него давление. Возможно, и смерть Иры — способ давления на Толю. А может, опять-таки не Сергея? Не даром Толя так оперативно отправил нас в Москву, утроив алиби… И почему Сергей поменялся курткой с Геннадием? Не мог же он предполагать, что именно в этот вечер должно состояться покушение? Необходимо срочно починить куртку, если Сергей вернул её домой. Собираясь в Альпы, он и не вспомнил о столь удобной для поездки одежде.

Перебирая одежду в стенном шкафу, я оторопело уставилась на знакомую вещь — на плечиках преспокойно висела та самая куртка цвета хаки. Оба рукава куртки были абсолютно целы.

…Я не знала, как посмотрю в глаза Сергею и сдержусь ли от признания. Жить с ложью на душе казалось невыносимым. Разум твердил о необходимости подождать, подумать о Соне, присмотреться к Юлу… О том, что возникшая столь внезапно буря страсти не может быть долговечной, а тринадцатилетняя разница в возрасте губительна… Если, конечно, дама не из породы Пугачевой.

Состояние вернувшегося из деловой поездки Сергея не располагало к беседам. Он был отчужден и сосредоточен. Не заметил перемен, которые я считала неоспоримыми уликами — мои горящие, плутоватые глаза, вспухшие губы и темное пятно на шее. Моя кожа чересчур тонка, и грудь, доведись мне кому-то продемонстрировать её, являла красноречивое зрелище. Конечно, я не предполагала и возможности близости с Сергеем, а он, к счастью, был совершенно далек от этих мыслей.

— Что-то стряслось? — осторожно спросила я за ужином.

— Это нормальное состояние. Трясет, как на вулкане, — не чувствуя вкуса, он жевал свиную отбивную.

— Сережа, а тебе не кажется, что стреляли не в Геннадия, изображавшего тебя, а в меня?

Он недоуменно поднял брови, вспоминая, о чем я говорю, на секунду задумался и продолжил жевать.

— Глупости.

— Но куртка целая. Там нет следа от пули.

— Она и висела целая в шкафу. Я её ни разу ещё не одевал.

— Геннадий сказал, что вы поменялись одеждой перед тем, как ему отправиться на встречу со мной… Ничего не понимаю…

— Прекрати играть в детектива, детка. Ты не Агата Кристи. И не придумывай лишнего — все и так достаточно запутано. Лучше расскажи что-нибудь веселое… Честное слово, Слава, ну что из того, что я купил новую куртку? Ну не стану же совать в шкаф дырявую вещь, чтобы пугать тебя воспоминанием?

Я присмотрелась к мужу. Он как-то сразу обрюзг, даже депардьевские пряди казались неуместным камуфляжем стареющего мужчины. А под глазами лежали тени забот и бессонных ночей. Но вместо сочувствия появилась злость. Я ощущала беспомощность наивной дурочки, которую ловко водили за нос умные, опытные дяденьки — Серж и его коллеги. И я продолжала наступать — глупо, неумело.

— Тебе не кажется ужасным то, что случилось с Ирой? Может быть, этим убийством припугнули Толю или тебя? А вы — хитрые, опытные, втянули беззащитную глупышку в свои игры…

А может, это она — невинная глупышка — втянула нас? Вернее, её основной «спонсор», использовавший свою любовницу как подсадную утку?

— Ты имеешь в виду Игоря Рустамова? — удивилась я внезапной откровенности мужа. Обычно он не заходил так далеко в раскрытии карт.

— Не знаю, как звали прежнего «шефа» девочки. Вероятно, это была барменша из ночного бара, где она работала прежде. Та мудрая бандерша, которую Ира любила цитировать. — Взгляд Сергея был откровенно насмешливым.

Я почувствовала, что лапша на моих плечах повисла до плеч, напоминая «прическу» спаниеля, и уже хотела об этом заявить Сергею, но он вдруг стал серьезным и тяжело вздохнул.

— Бросим эти разборки, Бубка. Ты ведь о чем-то хотела меня попросить?

Он часто угадывал мои желания и я удивилась, как это в хаосе обуревавших меня мыслей Сергею удалось вычислить ту, которую я готовила к моменту примирения. Убирая со стола тарелки, я небрежно сообщила: