Людмила Бояджиева – Лабиринты надежд (страница 55)
— За удачу, Сидней. Я полагаю, нам обоим она сейчас не помешает.
Они выпили и перешли к соблазнительно выглядевшим блюдам. Здесь предпочитали французскую кухню. Поэтому на столе появились волованы с паштетами из печени, лосося, осетрины. В качестве горячей закуски в сверкающей жаровне находилась утиная печень, запеченая на свежем инжире с маслом, настоенном на цедре апельсина и лимона. Под эти кулинарные роскошества рассказ Сида о пропавшей в семьдесят втором году пленке выглядел сказочным. Но Лара погрустнела.
— Возможно, господин Гудвин рассказал тебе, что у меня был в то лето роман с болгарским фотографом… До сих пор я считаю, что пережила единственную настоящую любовь в моей жизни… Чем меньше реальных оснований, тем дольше живет иллюзия. Когда двое провели вместе всего пару недель, а расставание оказалось сущим адом, то боль утраты остается навсегда… Возможно, если бы нам удалось пожениться, мы вскоре развелись бы. Причем, с лютой враждой… Если любовь умирает сама, остается поганый привкус и тайная уверенность, что никакой любви и не было. А вот если её убивают — остается в живых иллюзия…
— Простите, Лара. Я затронул невеселую тему. Похоже, для всех участников этой истории то лето оказалось не лучшим. Я видел Анжелу и Снежину…
— О! Как сложилась судьба этих девочек?
— Я расскажу, после того, как вы развеете мои сомнения… Снежина уверяет, что в плену у бандитов она передала пленку вам.
— Ну да! Черная пластинка, не больше слайда, в пакете из фотобумаги… Я считала себя боевой девочкой — была уверена, что папа защитит меня от всего… Даже от диких налетчиков.
— Бандиты отобрали пленку?
— Они не обыскивали нас. Я сунула пакетик под подкладку бюстгальтера. Понимаешь, тогда в СССР хорошее белье было редкостью. А у меня, естественно, оно имелось — черный гипюр на атласной подкладке с твердыми чашечками… Да, у меня тогда уже была крупная грудь…
— Куда вы потом дели пленку? Передали милиции?
Лара посмотрела на него круглыми от удивления глазами:
— Не знаю… Господи… Честное слово… Я и не вспоминала о ней…
— Вы сунули белье в стиралку, когда вернулись в Москву?
— Возможно… Конечно! Хотя… Нет… такие нежные вещи я стирала вручную. Машины у нас выпускало оборонное производств. Они работали, как мясорубка.
— И что, что же случилось? Стирали и не нашли?
Лара отрицательно покачала головой:
— Ничего не нашла… Более того! Я не нашла самого бюстгальтера. Да, сейчас точно вспомнила, что даже огорчилсь, потеряв любимую вещь…
— Выходит, пленка осталась в Крыму… — Сид рсслабился, словно из него вытащили натянутую струну. — Уф! — С шумом выдохнул он. — Вечная ей память, этой треклятой пленке. Хотя нет — счастливой. Благодаря ей, я встретил много хороших людей. И Софи.
— Ее зовут Софи? Ту девушку, которую невозможно забыть?
— Она дочь Снежины…
— А мою дочь зовут Мария. Она ещё школьница… Сидней, вас очень огорчила пропажа пленки? Может быть вы мне не верите?
— Верю. Если честно, я с самого начала предчувствовал, что затея Арчи окончиться чем-то подобны. Отлично… Может, ему таким образом, через меня, хотелось встретиться с прошлым?
— Похоже на то. — Лара с улыбкой посмотрела на Сиднея. — Он выбрал отличную кандидатуру на роль «дублера». Я рада, что мы познакомились. У меня в последнее время была не слишком веселая жизнь. Я злилась на себя, на обстоятельства и готова была наделать кучу ошибок. А теперь мне легко и весело. Завтра я улечу домой и расскажу Машке, как чудесно провела время.
— Хотите, я расскажу вам о давних знакомых?
— Лучше потанцуем. У меня отличное настроение. Все же я не зря притащилась в это местечко.
Они вышли на веранду. Сид двигался прекрасно, поддерживая свою даму с нежным почтением.
— Все же немного жаль, что вы не жиголо! — Засмеялась Лара. — Я ведь примчалась сюда со зла. На себя, на всех мужчин, за то, что они не похожи на того, первого. Ой! — Лару толкнул кудрявый брюнет. Она кивнула на него Сиду. — Что они такие, как этот грубиян. Даже толком не извинился.
— Сегодня я ваш преданный кавалер, Лара. Я изо всех сил стараюсь казаться лучше, чем есть.
— Получается здорово. Но поверьте мне, вы и в самом деле чудесный…
Они вернулись за столик, на котором произошла смена блюд. И даже нежные цветы в вазе сменились двумя крупными алыми розами.
— Одну в петлицу, одну — мне, насколько я поняла эту символику. Но сначала попробуем, силен ли местный шеф в мясных блюдах… Вы можете не отвечать, но я не могу не спросить. Что было на той пленке?
— Новая сказка, и уж действительно смешная. Но придумал её не я Арчи. Я только вошел в долю и выполнял поручение. Ведь он уже совсем старикан. Симпатичный старикан… Жаль… огорчится… Видите ли, Лара, на дне Черного моря уже целый век покоится клад. Мистер Гудвин пребывает в приятнейшем заблуждении. Он полагает, что сумеет достать его.
Они шли к отелю Лары по набережной вдоль берега. Глядя на гладь озера, Лара отчетливо вспоминала черноморские ночи и шепот Пламена «обичам те»… Рассказ Сиднея о кладе звучал фантастически, но это не имело значения. Арчи Гудвину, как оказалось, бывшему агенту разведслужб, не сиделось без дела, и он придумывал хитроумные способы разбогатеть. Ну, что ж, другие играют на бегах или в лото, лезут в различные телеконкурсы. Сидней, кажется, хорошо сознавал безнадежность своих розысков. Но он-то как раз остался в выигрыше наше девушку, которую не может забыть.
На темной воде плясали цветные блики от огней набережной, пахло водорослями и сладкими ночными цветами. Хорошее оформление, конечно, великое дело в лирических историях. Но как ужасна освещенная сцена, если на не нет актеров, способных сыграть хороший спектакль…
— Ненавижу пустыню… — неожиданно для себя сказала Лара. Раскаленный песок, от которого нет спасения… Наверняка, я не смогла почувствовать что-нибудь кроме отвращения среди бескрайнего мертвого, палящего жаром песка. Это я о фильме «Английский пациент». Желтое мертвое, перетекающее волнами пространство конечно, здорово выглядит на пленке, стильно и, вроде, не слащаво. Пустота и безжизненность окружения подчеркивают внутренний накал чувств. А вот если люди испытывают друг к другу те же чувства под пальмами у кромки лазурного прибоя — слащаво, банально. Я — заурядная бюргерша. Обожаю пальмы и кромку прибоя.
— Мне довелось видеть пустыню лишь с самолета, когда летел в Каир… Сид достал из петлицы смокинга красную розу и задумчиво покрутил её. Может, это и пошло, но этот цветок нравится мне больше. Больше всех песков в мире. Он похож на Софи… Думаю, что я нашел клад, Лара. Только, к несчастью, не для себя. Не может же Сидней Кларк стать родней графини и президента Фаруха?!
— Все возможно… Я уверена — все. Любовь — могучее оружие, я не сумела им воспользоваться. И не смогла исправить ошибку… Но мы пришли. Вон и мой домик — уютный и тихий. Лишь в холле горит свет.
Свернув на аллею, ведущую к отелю, Сид остановился.
— Завтра я уеду. Спасибо за чудесный вечер.
— Вы заказали шикарный ужин и не позволили мне оплатить свою долю в счете. Можно было бы ограничиться баром на пляже. Непозволительная расточительность.
— Расточительность — не что иное, как умение доставлять себе удовольвствие. Так утверждает Арчи, оправдывая свое безденежье. Но я с ним согласен. Разве вы одели бы столь восхитительное платье в пляжный бар? А мой вечерний костюм? Не смейтесь — он взят на прокат. Тоже из опыта Арчи. И потом, когда ещё я смогу повести даму в такой ресторан? Возможно — никогда. Не вспоминать же мне, краснея от стыда, как я взял деньги у приглашенной на ужин очаровательной женщины?
— Спасибо, Сидней… Мне тоже почему-то кажется, что этот вечер я буду вспоминать довольно часто. Прощай. Будешь в Москве — непременно заходи в гости и передай привет мистеру Гудвину. — Вместо того, чтобы протянуть руку, Лара положила руки на плечи Сида и поцеловала его в щеку. — Завидую Софи.
В это мгновение некто огромный, хрустя ветками, выскочил из-за подстриженного кустарника и сбил Сида с ног. Лара тихо взвизгнула, отпрянув в сторону. Резко вскочив, Сид ударил в колени нападавшего, повалил его и двинул в челюсть. Тут же из темноты появились двое крепких парней в летних костюмах и предъявили жетоны:
— Охрана курорта. Нужна помощь, синьора?
— На нас напал какой-то человек… — Лара смотрела на поднимающегося с дорожки мужчину. А он на нее, так, словно увидел привидение.
— Здравствуй, Лара, — сказал Пламен по-русски.
— Ты?! — Она попятилась, качая головой. — Не может быть…
Секьюрити сориентировались:
— Выходит, мы здесь лишние?
— Да, да. Это мой друг…
Охранники исчезли. Трое молча стояли на освещенной голубоватыми фонарями дорожке.
— Сидней, это Пламен Бончев. Тот самый, — наконец сказала Лара и обратилась к Пламену. — Сидней — друг мистера Гудвина, того, что отдыхал тогда в Крыму.
— Черт! Дерешься ты здорово! — Пламен легонько толкнул парня.
— Простите… Я думал… Меня вы тоже не плохо приложили. И без всякого повода.
— Ты приставал к даме…
— Перестаньте… Поднимемся ко мне и выпьем кофе. Ведь нам надо поговорить, да? — Предложила Лара.
— Не думаю, что удобно ночью посещать номер одинокой леди двум столь драчливым кавалерам, — возразил Пламен. — Я знаю здесь маленькое ночное кафе. Абсолютно пустое.