Людмила Бояджиева – Дар полночного святого (страница 31)

И все же покупки были сделаны, расторопный шофер Геннадий носил в машину объемные пакеты, заполнив ими багажник и часть салона. Оказалось, что срочно нужны новые шторы для подарка Инге — дачный английский ситчик. И бархат не плох, и костюмный габардин. А шерсть для ручной вязки!

— Ну все, дядь Гена, теперь домой! — Аня села рядом с молодым шофером. — От жадности сейчас треснем…

«Судзуки» не двигалась, хотя тихо и четко работал мотор. Геннадий смотрел сквозь стекло, как загипнотизированный.

— Что стряслось? Вот так хваленые япошки! — Аня тряхнула парня за плечо.

Мотор заглох. Тишина показалась долгой и громкой — за «бортом» автомобиля шла суетливая дневная жизнь: что-то грузили и разносили ребята в ближайшие лотки, гремя, волочили клетчатые тележки приезжие женщины в навороченных кожаных куртках, сзади сигналил, тесня «Судзуки», грузовик.

— Анна Владимировна… Вера Владимировна… — С лицом Геннадия происходило что-то неладное — на бледной коже выступила испарина, нижняя губа отвисла и дрожала.

— Задавил кого?! — Ахнула Верочка…

— Да нет… Дело в том… Ну, я не могу… Вот. — Он протянул Ане телефон. — Позвоните, пожалуйста, — полковник Решеткин. Номер я набрал.

Аня с недоумением взяла трубку:

— Вас беспокоит Анна Лешковская. Вы хотели со мной поговорить…

— Да. Очень хорошо, что звоните… Вам необходимо подъехать на Самотечную к зданию концерна «Инкомстрой».

— Что-то с Мишей?!

— Держите себя в руках. Сейчас вы должны прежде всего думать о будущем ребенке, — проявил пугающую осведомленность полковник.

— Сейчас будем… — растерянно сказала Аня.

… Дальнейшие события она восстанавливала по кусочкам, упорно глядя в больничный потолок. Но все время сбивалась — доходила до того момента, когда увидела пластиковый пакет на носилках, — и сбивалась. Она спросила кого-то из суетящихся людей:

— Надо опознать тело?

Ей ответили: это в данном случае это задача экспертов, поскольку останки сгорели почти полностью…

Нет, офицер сказал — «Мягкие ткани не сохранились». И так отстраненно посмотрел на Аню, будто она была не супругой погибшего, а тем самым судебным экспертом.

«Не сохранились…». Ничего не сохранилось… Ничего. — Аня положила руки на свой опустевший живот. Она никого не хотела видеть, категорически запретив пускать в палату сочувствующих посетителей. Лишь пару раз беседовала с Решеткиным о каких-то странных вещах.

Откуда и что она знала о делах Михаила? Друзья, враги… кто преследовал, кому был должен, куда переводил деньги… Господи, разве это теперь важно? Одно Аня знала твердо — версия о самоубийстве исключается. Михаила убили. Убили в тот момент, когда он считал себя любимцем судьбы, удачливым предпринимателем, счастливым мужем. Сбежал по ступенькам своего здания — величественно-строгого с горящими медным огнем стеклами, кивнул охраннику Сергею, распахнувшему дверцу «мерседеса». Сел, подождал, пока сзади устроился Сергей, и включил зажигание…

От взрыва вылетели стекла во всех близлежащих домах, пламя поднялось до третьего этажа.

Когда подоспели пожарные и милиция, все было кончено. Сергея тут же опознали по новому керамическому зубному протезу. Михаил же обходился пластиковыми пломбами… Они правильно сказали — «ничего не осталось».

«Зачем же теперь жить? И как?» — Вяло размышляла больная. Ей регулярно делали обезболивающие уколы, поддерживая в полудреме. Сквозь туман она видела темные глаза врачихи, мягко успокаивавшей: «Выкидыш был тяжелый. Такой опасный срок… Но мы сделали все возможное, — рожать вы сможете».

Аня захохотала, как сумасшедшая — от кого рожать? И может ли рожать мертвец?

— Я не живая, — сообщила она врачихе по секрету.

— Это пройдет. Все пройдет, дорогая. У нас здесь и похуже случаи были…

Аня отвернулась — её не интересовали чужие случаи. И разве может быть хуже? Когда пришла Верочка, Аня спросила:

— Ты хоть что-то поняла, мама? Зачем все это… Зачем я родилась?

— Пожалей меня, детка. Ты — единственное, что у меня осталось на этом свете… Держись. Так нельзя. Не надо доставлять удовольствия его врагам.

— Убийцу поймали?

— Куда там! Такое дело развернули… Меня уже три раза на допрос вызывали. Алину с Денисом замучили… Эх, разве теперь кого находят!..

— Скажи Алине, я хочу её видеть, пусть придет — теперь можно. — Аня больше не плакала и отказалась от успокоительных уколов. У не появилась цель, поглотившая боль, растерянность, страх. Вот, оказывается, что может заставить жить, что способно вдохнуть смысл в опостылевшее существование. Месть! Да, да! Она найдет того, кто растоптал их счастье.

36

Алина опасливо заглянула в дверь и просунула вперед букет.

— Смотри, парниковая сирень, я прямо с вазой принесла. Ведь сегодня… — Она запнулась, приглядываясь к больной.

— Знаю, знаю: юбилей моей свадьбы. Не волнуйся — я уже в порядке. Аня села, подтянув под спину подушку, и кивнула на стоящий рядом стул. Располагайся. Ты-то как?

— Хорошо… То есть… Ой, Анечка!.. — Уткнувшись лицом в больничный пододеяльник, Алина разрыдалась. Аня терпеливо ждала завершения всхлипов она чувствовала себя холодной и совершенно каменной. — Давно не виделись.

— Меня что-то прихватило, как раз в тот день, на юбилей помолвки… Алина осеклась, испуганно посмотрела на Аню. — Не могу поверить… Кажется, прошла вечность…

— Всего две недели… — Аня странно хмыкнула: — было все, а стало ничего. Пустота… Спасибо, что пришла. Нам надо поговорить.

— Давно надо. Но ведь многое я поняла лишь сейчас. Посмотри, — стала похожа на привидение. Уснуть не могу, кусок в горло не лезет, — Алина опустила голову. — Я — гадкая.

Только теперь Аня обратила внимание, что волосы Алины отросли до плеч и вернули прежний цвет. Нет, стали светлее — совсем как у самой Ани.

— Заметила? — Она тронула кудрявую прядь. — Решила стать похожей на тебя. А знаешь, почему? Я поняла, все поняла! Отлично помню тот праздник в театре, когда на пьедестал рядом со мной вскарабкалась Снегурочка в голубых мехах.

— Меня поставила туда Инга. А фотограф велел нам обняться, — мрачно продолжила Аня. — «сестрички — Снегурочки»! Так, наверно, распорядилась судьба.

— С того момента моя жизнь превратилась в азартную игру… Только, пожалуйста, не перебивай, мне необходимо выговориться. — Алина сжала кулачки. Так она стояла перед доской на экзаменах ещё в школьные времена. У меня появилась соперница и союзница в одном лице. Мне страшно хотелось победить тебя, унизить и при этом… При этом было просто необходимо, чтобы ты любила меня, завидовала, восхищалась.

— Не переживай, — я чувствовала примерно то же. Но еще, я всегда была «сестричкой» и, одновременно, — твоей игрушкой. Я так хотела верить тебе и часто сомневалась.

— Мы здорово помучили друг другу… Только ведь и хорошего было предостаточно.

— Я не мучила тебя и никогда не хотела сделать больно. — Аня удивилась, подумав о том, что, в сущности, любит эту лживую, растерянную, но чрезвычайно близкую ей женщину.

— Зачем теперь хитрить? — Вздохнула Алина. — Ты срочно отбила у меня Дениса, как только поняла, что он интересует меня… Да, мне пришлось стать подлой, чтобы вернуть его. Ты вынудила меня… Ах, как я торжествовала, ухитрившись выйти замуж за Южного! Стала роковой, огненно-рыжей — не похожей на тебя, чтобы доказать: именно меня, меня, а не «сестричку» выбрал Ден.

— Так оно и вышло.

— Я наказала сама себя. Наш брак — ошибка. Жизнь за границей была мучением… Аня! — Алина схватила и сжала её руки. — Ты знала про Михаила?

— Что?

Алина растерялась: — Ну… про его дела…

— Какое значением имел для меня его бизнес? Ведь я приняла его в Новый год нищим, оборванным… И не сомневаюсь, мы были бы счастливы даже в нашей норе на Цветном… Ах, Господи! Ну почему, почему он тогда вернул себе эти проклятые деньги… А я радовалась привалившему сказочному богатству. И заплатила за него… Нет, не бойся, Лина, я не буду рвать волосы и кидаться из окна. Мне делали какие-то уколы… Теперь я отказалась от них — знаю, что стала сильнее.

— Так ты прощаешь меня?

— Тебя? Какие же это прелестные, в сущности, пустяки — наши глупые распри, наши бабские амбиции, зависть… — Аня посмотрела в окно на точно такой же снежный день, как был совсем недавно в другой — фантастически радостной жизни. — У меня мог бы родиться ребенок.

— У меня тоже… — Алина нахмурилась. — О многом приходится жалеть. А ведь только двадцать шесть.

— Странно. Мне кажется, мы подводим итоги долгой жизни… Как быстро темнеет, — зажги свет.

— Послушай… — Алина приблизила свое лицо к Аниному.

— Не верь ничему, что будут говорить о Михаиле. Зажмурь глаза, заткни уши. Умоляю!

— Ты что-то знаешь?

— В деле копаются такие идиоты… Развезли жуткую грязь. Понятно же тот, кто совершил это преступление, позаботился о компромате. Им надо было не просто убрать конкурента, но и свалить на него свои грехи.

— Говори, пожалуйста, все до конца.

— Решеткин сказал — деньги со счетов твоего мужа исчезли. Очевидно, кто-то заранее перевел их в зарубежные банки. Кроме того, в делах концерна страшные провалы. Растраты, фальшивые счета на крупные суммы с подписью Лешковского. Его кто-то здорово подставил его…

— Это естественно… — Аню сообщение не удивило. — А Денис? Ведь они были ближайшими партнерами?

— Вокруг него сейчас роют землю. Пока ничего не нашли, но Южный в совершеннейшем трансе. Может произойти все, что угодно. В лучшем случае мы в полном дерьме.